Bishop Gregory (hgr) wrote,
Bishop Gregory
hgr

идентичность между нарративами

коннектив идентичности между разными нарративами. предварительные тезисы.
формулировка проблемы обыденным языком:

насколько идентичины объекты разных нарративов, если они имеют некие признаки идентичности?

примеры, где нужно решать такие вопросы:
для наглядности ограничиваюсь только людьми, хотя одушевленность объекта для обсуждения его идентичности неважна.

1. идентичность лиц, упоминаемых в разных исторических источниках.
2. оценка достоверности описания одной и той же ситуации в разных источниках.
3. оценка достоверности описания в одном источнике (подразумевается идентичность этого описания ситуации в реальном мире),
4. идентичность Гоголя и Пушкина персонажам рассказа Хармса, где Гоголь спотыкается о Пушкина, а Пушкин о Гоголя,
5. идентичность Наполена исторического герою исторического повествования Тарле и Наполеону из "Войны и мира" (и заодно Наполеону той пьесы, где он сбежал с о.Св. Елены и завершил жизнь как частное лицо в Калифорнии),
6. идентичность друг другу: Александра Македонского греческих исторических источников (для простоты предполагаем, что он один) следующим лицам: герою романа Псевдо-Каллисфена, герою зороастрийских антивизантийских сочинений (где АМ -- христианин), герою эфиопского жития "Зена Александер", где он -- аскет и подвижник, святой (память 29 генбота),
7. идентичность святых, у которых общие мощи (Феодор Стратилат -- Феодор Тирон; 3-4 пары бессребренников Космы и Дамиана),
8. идентичность святых, у которых разные биографии и разные имена, но общая история легенды (безымянная пленница -- Феодосия -- Нина),
9. идентичность святого-героя агиографической легенды реальному мученику, от которого дошли только мощи без имени,
10. идентичность святых, которые постепенно контаминируются из нескольких культов разных святых (Николай Мирликийский, Дионисий Ареопагит...),
11.  понятие художественной правды, из-за которого ФМД не смог закончить роман "Идиот" так, как запланировал, а вместо того последовательно (в черновиках) отступал от намеченного плана, пока не дошел до полного краха замысла "Князя-Христа".

логические модели:

обе модели Приста для совокупности реального, возможных и невозможных миров, но с другим отношением идентичности. (общее определение невозможного мира подразумевает некий тип или совокупность типов логик, для которых он невозможен, т.к. они в нем нарушаются).

модели: реалистическая (возможные миры -- структурно такие же, как и реальный) из Toward Non-Being (2006) и антиреалистическая (возможные миры порождаются из реального мира и имеют в себе только те области квантификации, состоящие из существующих и не существующих в этих мирах объектов, которые заложены их авторами) из Creating Non-Existents (2011).

реалистическая предполагает, что все миры не зависят друг от друга. они имеют общую область квантификации (множество денотатов), но отличаются тем, какие из этих денотатов в каком мире существуют, (являясь экстенсионалами соответствующих предикатов) а какие -- нет (являясь антиэкстенсионалами тех же предикатов -- т.е. отсутствием их экземплификации в соотв. мирах: например, если в нашем мире точно нет и не бывает единорогов, то единороги в этом мире являются антиэкстенсионалами предиката "быть единорогом").

в антиреалистической модели миры супервентны, т.е. образуют некоторую иерархию, происходя друг от друга. некто в реальном мире творит воображаемые миры, а на их основе -- следующие воображаемые миры. общей области квантификации при этом не возникает, т.к. в каждом из миров, строго говоря, имеют смысл только те вопросы, в которых даже отрицательный ответ будет как-то связан с особенностями этого мира. например, в возможном мире, в котором Конан Дойль не написал про Шерлока Холмса, вопросы о виновности или невиновности д-ра Мориарти по сути не имеют смысла (даже если мы введем такой формализм, который позволит нам зафиксировать для них значение истинности "ложно").

для художественного нарратива, очевидно, подходит модель супервентных миров, но реалистическая модель всегда востребована, когда мы имеем дело с примерами типа 11, или когда мы рассуждаем о произведении, не желая знать того, что думал сам автор, т.к. сам автор для нас -- обычный читатель, только более пристрастный и с замыленным взглядом, поэтому его слово о смысле его произведения -- последнее. мы вступаем в диалог с героями автора, но не с ним самим, даже если он жив. Илья Кормильцев в качестве автора всегда был крайне скромен и всегда благодарил (очень многих) за разъяснение ему смысла его собственных текстов.

идентичность

Прист рассматривает для обоих типов миров такое условие идентичности, которое является адаптацией принципа Лейбница: два объекта -- безразлично, существующие или нет, -- являются идентичными тогда и только тогда, когда во всех мирах у них одинаковые свойства.

примеры выше (особенно 4-10) говорят о неприменимости этого критерия. в прим. 4 и 5, а также некоторых пар в примере 6 идентичность дана заведомо, и на ее понимании аудиторией строится вся конструкция соответствующих нарративов. при этом об идентичности всех свойств не может быть речи.

какие возможны альтернативные критерии идентичности?

1. "ослабленный Лейбниц" в духе EJ Lowe: для идентичности важен только некоторый набор свойств, который не подлежит точному определению, в чем проявляется онтологическая нечеткость объектов,

2. оператор идентификации Кастаньеды.

(1) -- это то, чем фактически пользуются историки (примеры 1-3). (2) -- это метод агиографии и романистов (берется пучок предикатов и к нему приделывается оператор индивидуации; сам Кастаньеда так это описывал).

я вот думаю, что (1) и (2) -- это не разные операции (как думал даже сам Кастаньеда, считавший, что там один и тот же оператор: но одно дело идентификация в реальном мире, а другое -- в мире вымысла), а одна и та же. (отчасти в эту сторону идет от Кастаньеды Невия Дольчиани с ее фантазматическим "я" для реального мира в том числе). просто Лау -- это вид снаружи, а Кастаньеда -- вид изнутри.

в историческом исследовании нам приходится подходить снаружи. при чтении художественного или (часто, но не всегда) агиографического произведения мы видим сразу механизм построения объектов в нарративе.
------------------
тезисы, которые я отправлял на конференцию по нарратологии в нске:

Проблема идентичности в логике нарратива

В рассказе Хармса Гоголь спотыкается о Пушкина, а Пушкин о Гоголя. Идентичны ли эти Пушкин и Гоголь их историческим прототипам? Если настаивать на ответе «нет», то станет непонятно, в чем же смысл данного «Случая» Хармса (смысл будет потерян, если подставить вместо известных имен просто X и Y). Обычно аналогичный вопрос ставится применительно к Наполеону из «Войны и мира», и часто его готовы считать таким же вымышленным персонажем, как Пьер Безухов. Но точно ли Наполеон из учебника истории реальнее Наполеона Толстого? Подобные вопросы могут быть разрешены через логики, допускающие противоречия.


Tags: hagio, narratology, theo
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments
Это не псевдо-, а настоящий Хармс.
большое спасибо за поправку! значит, я неправильно запомнил.