Bishop Gregory (hgr) wrote,
Bishop Gregory
hgr

Category:

Слово в Неделю Всех Святых

т.е. в прошедшее воскресенье. тут было о том, что нормальному человеку, пока он нормальный, спастись невозможно, а также о невозможности иметь друзей и родственников.


Слово в Неделю всех святых
17/30.06.2002

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.
Сегодня мы завершаем пасхальный цикл, завершаем праздник Троицы, и в самом конце этого цикла совершается праздник всех святых, которые когда-либо просияли в Церкви, и даже не только тех, которые уже просияли, но и тех которые еще просияют. Т.е. действительно, воистину, память всех святых — не только тех, которые были и, значит, уже и есть в вечности, но еще и тех, которые будут, — совершается сегодня. И это мученики, прежде всего, исповедники, преподобные (т.е. в монашестве подвизавшиеся), епископы, благоверные цари и князья и все люди, как-то подвизавшиеся; существует много ликов святых, в зависимости от того подвига, который они проходили, и каждый из нас может выбрать то, что ближе к нему, к его обстоятельствам жизни, к его способностям, и подражать именно тому святому, который ему ближе.
Но давно уже замечено, что одного лика нет среди святых — нет там людей, которые просто тихо-спокойно жили своей жизнью, своей семьей, работали на работе и при этом ходили в церковь, жили, может быть, что называется, благочестиво, исповедовались, причащались... Многие считают, что именно в этом состоит христианская жизнь. И поэтому с прошлого века разные протоиереи пишут книжки, в которых удивляются: «Почему это у нас нет такого лика святых? Надо бы разработать — разработать понятие о такой вот мирянской святости» (ну, подразумевается, что и духовенство рядовое тоже так же живет), — что просто люди живут на своем месте, ходят в церковь, о успехе каждого дела молятся, о воспитании чад молятся, действительно, правильные такие вещи делают. Но почему нет ни одного святого, который именно через это проходя, благодаря таким вот вещам, стал святым? И вот, некоторые люди думали (причем особенно протоиереи всякие), что это просто «по недосмотру» — что на самом деле таких святых очень много, но Церковь из каких-то соображений просто не обращала на них внимания, и потому они нам неизвестны; а вот теперь надо бы кого-нибудь найти и канонизировать. Ничего из этих попыток, конечно же, не вышло. Потому что на самом деле совсем другая причина того, почему нет такого лика святых, хотя есть много всяких других, — потому что такая жизнь не спасительна. И хотя такая жизнь, конечно, позволяет уберечься от очень многих душепагубных грехов, но она и сама по себе уже есть большой и сплошной постоянный грех, когда уже какие-то особенно душепагубные грехи, вроде прелюбодеяния или убийства, даже и не нужны, потому что и одного этого образа жизни достаточно для того, чтобы погубить свою душу. Это как раз та самая жизнь, о которой некий брат спрашивал старца: «Почему вот мы так подвизаемся, монахи, а миряне даже и в помине ничего об этом не думают, живут тихо и спокойно; а мы, вот, подвизаемся и совсем даже не думаем, что мы спасаемся, а считаем себя погибающими; а миряне не делают вообще ничего такого душеспасительного, а едва в церковь приходят, — а веселятся, и все им хорошо, и они совершенно не чувствуют себя погибающими?» — На что старец ответил, что эти миряне «упали единым великим падением», и просто упали и не встают, а может быть, даже никогда и не стояли; и поэтому сатане уже нет никакого смысла искушать их какими-то дополнительными грехами, а с другой стороны, сами эти миряне не могут даже и почувствовать своего состояния, поэтому им и кажется, что они спасаются. И заключил свое объяснение этот старец так: «Монах ли или мирянин, царь или простец, если не предаст себя совершенно на крест, не может спастись».
И действительно, мы сейчас уже можем прочитать у некоторых современных духовных писателей, еще чаще мы это можем услышать в разговорах, что такие вот подвиги особые — они для особых людей: либо когда Бог призывает к мученичеству, либо когда кто-то по какому-то велению души начинает вести какую-то аскетическую жизнь, монашескую, или, там, лишать себя всяких таких вот допустимых удовольствий; а вообще, — говорят, — для спасения ничего этого не надо. И еще немножко — и можно сделать такой отсюда вывод, что монахами и вообще всякими подвижниками становятся только те люди, у которых есть какая-то такая страсть к перенесению особенных подвигов, что это своего рода такой мазохизм. Но мазохизм — это некоторое психическое извращение, и поэтому нормальные люди, у которых психика нормальная, ни в чем таком не нуждаются, они просто должны жить по-христиански и автоматически спасаться.
Конечно, совершенно очевидно, что мысль эта — богохульная. И если кому-то это не очевидно, то это должно быть очевидно, по крайней мере, из сегодняшнего евангельского чтения. А на сегодняшней день Церковь, разумеется, нам дает такое евангельское чтение, в котором объясняет, как святые становятся святыми. И вот, об этом у нас и было сегодня чтение из Евангелия от Матфея. Во-первых, там Господь говорит, что «кто любит отца, или матерь, или ребенка своего больше, чем Меня, тот Меня не достоин». Но мы обычно именно с такой любовью сталкиваемся, и еще некоторые, по безумию своему, называют ее «христианской», — когда у человека самые главные жизненные приоритеты это чтобы все у него в семье было более или менее благополучно, и именно для этого он ходит в церковь молиться, и вот именно с такой «инструментальной» целью обращается к Богу — чтобы Бог помогал ему в житейских делах. А естественно, что эти житейские дела для него являются главными; и совершенно очевидно, что человек, который так думает, он действительно любит, там, каких-то своих родственников (и даже не только родственников, а какие-то свои дела, обстоятельства, а то и квартиру и вообще все, что угодно) гораздо больше Бога, и к нему прямо относятся слова Христа, что такой человек Его не достоин. И такой человек, может быть, по милости Божией, и получит просимое, для того, чтобы он как-то мог, по крайней мере, понять, что Бог есть, и что Бог о нем печется, и чтобы он, может быть, когда-нибудь стал просить что-нибудь более достойное у Бога, — но если он останется при своем, то, независимо от того, получает он просимое или не получает, когда он молится о своих житейских делах в церкви, он не получает через такую молитву самого главного — т.е. спасения души. И такой человек, пока он остается в таком состоянии, безусловно недостоин Христа. И не в том смысле он Его недостоин, как все мы недостойны, потому что человек вообще не может быть достоин Бога, — а недостоин в том смысле, что просто не спасется.
А в конце этого евангельского чтения Господь нам разъясняет, что «кто оставит ради Меня отца, матерь, жену, брата, сестру, детей (там перечисляются все эти степени родства), тот получит их сторицею в Царствии Небесном». Может, кому-то по-славянски непонятно, что значит «сторицею». Сторицею — это значит: в сто раз больше. Вместо одной жены ты получишь 100, вместо одной матери тоже 100 в Царствии Небесном; и ясное дело, что не надо это понимать в смысле магометанских гурий, а надо подумать: зачем нормальному человеку 100 жен в Царствии Небесном, тем более в комплекте со 100 матерями, 100 отцами и с таким же количеством по 100 человек каждого из родственников? И это очевидно показывает вот что: те, кто войдут в Царствие Небесное — потому что получит что-то в Царстве Небесном только тот, кто туда войдет; все остальные, кто не войдет, тот ничего и не получит, — они получают нечто иное в отношении к людям, нежели то, что они оставляют здесь. Но если они не оставляют то, что они имели здесь по естеству, то они не получат и того, что есть Царствие Небесное. Потому что в Царстве Небесном есть одна только любовь Божия, которую приобретают все люди, и они любят друг друга не так, как они могли бы любить друг друга по естеству (по естеству любовь — она сама по себе безгрешная, но она нисколько и не спасительная, в ней нет никакой добродетели, вопреки тому, как многие люди считают); тем более, в Царствии Небесном не любят никого противоестественной любовью, которая сама по себе уже греховна, а только любовью Божией. Но любовь Божия одинакова ко всем. И она означает, что мы не можем любить кого-то больше (как нашего ребенка, или нашу жену, или мужа, отца или мать), а кого-то меньше. Потому что для Бога таких различий нет. Эти различия есть в естестве. А любовь Божия — она по отношению к человеческому естеству должна называться сверхъестественной, и она не делает этих различий. И потому, чтобы ее получить, мы должны дать ей место, которое у нас занято, прежде всего и исконно, любовью естественной, а кроме того, по нашим грехам, оно дополнительно занято еще и всевозможными страстными отношениями к людям, которые иногда мы можем называть любовью, иногда ненавистью, но в любом случае все это греховно и весьма богомерзко.
И вот, когда мы так обращаемся к Богу, когда мы действительно оказываемся перед Ним полностью одинокими, когда рядом с нами нет никаких друзей, никаких родственников, никого вообще, кто нас может поддержать, а только всецело мы на Бога полагаемся, то тогда Господь нам и помогает, тогда Он дает нам сторицею все, что мы оставили здесь, дает все это в Царстве Небесном. Этого не может найти тот человек, которому, наоборот, Бог нужен только для решения каких-то его бытовых проблем (бытовыми проблемами я назвал, конечно, все вообще человеческие проблемы, которые возникают, в том числе и скорбь по умершему родственнику, и все, что угодно, от малого до великого). Потому что Бог — это не инструмент. Хотя Он, по Своему снисхождению, и готов быть для нас инструментом или почти как игрушкой для ребенка, но мы не должны на этом останавливаться, а должны действительно от Бога хотеть Его Самого или, другими словами, хотеть от Царствия Небесного именно самого Царствия Небесного. И тогда можно не сомневаться, что если мы умрем в таком расположении духа, т.е. желая только самого Царствия Небесного, которое и есть Бог, т.е. желая от Бога только Самого Бога, то тогда мы и войдем в Царствие Небесное со всеми святыми. Аминь.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments