Bishop Gregory (hgr) wrote,
Bishop Gregory
hgr

Category:

ви таки будет смеяться

но наука превыше конъюнктуры. поэтому я написал нечто (в книжке) в защиту синодального строя.

Оценивая синодальное устройство церковного управления со стороны канонической, в нем нельзя не заметить вопиющего пренебрежения каноническими нормами в той их части, которая говорит о независимости церковной власти от светской. Мы помним, что, в принципе, эта независимость была потеряна еще в Московской Руси, но тогда это еще не приводило к созданию целостной системы своеобразного антиканонического "права", а лишь иногда давало о себе знать в отдельных официальных церковных документах.
Но не все в синодальном строе было так уж однозначно. Вспомним еще и о другой особенности московского церковного строя - о московском "папизме" (когда всерьез считалось, что власть митрополита Московского, а потом патриарха есть более высокая степень священства, нежели епископская). Византийские святые отцы, начиная с Нила Кавасилы, квалифицировали такое учение как ересь, а не дисциплинарное нарушение. Синодальный строй решил проблему московского "папизма" радикально - ампутацией.
При патриаршем строе Московской церкви нарушалось два канонических принципа, а при синодальном осталось нарушение только одного из них. Правда, это теперь единственное нарушение многократно усилилось, но зато сам нарушаемый принцип имел для Церкви все-таки меньшее значение, чем тот, который теперь удалось соблюсти (ведь учение о священстве, нарушавшееся в московском понимании патриаршества, принадлежит непосредственно к области догматики, а не просто церковного управления и дисциплины).

(тогда уж до кучи -- о московском папизме, это шло выше:)

Иеремия в своих уступках Москве идет столь далеко, что совершает обряд возведения Иова на патриаршество в соответствии с местным обычаем поставления главы Московской церкви. Этот обычай, не имевший никаких прецедентов и параллелей в церковной истории, заключался в том, что в чин возведения епископа на главную кафедру поместной церкви - Московскую митрополию - была включена повторная епископская хиротония. За таким, казалось бы, абсурдным обычаем было видно особое московское понимание власти первого епископа страны - как власти "епископа над епископами" в самом буквальном смысле слова. Настолько буквальном, что возведение в чин первого епископа требовало новой хиротонии.
Случай возведения на патриаршество Иова, который уже был к тому времени митрополитом Московским, был странным вдвойне. Первая епископская хиротония была совершена над Иовом еще в 1581 г., когда он стал епископом Коломенским, а вторая - в 1587, при возведении в сан митрополита Московского. Теперь, при возведении в сан патриарха Московского, над ним была совершена уже третья епископская хиротония (УСПЕНСКИЙ 1998).
По мнению Б. А. Успенского, впервые повторное епископское рукоположение было совершено над Ионой в 1448 году, но это лишь догадка. Тем не менее, не вызывает сомнений, что, самое позднее, в 80-х гг. XVI века повторная епископская хиротония для возведения в митрополичий сан считалась обязательной. По всей вероятности, обычай двойного рукоположения закрепился при митрополите Макарии (то есть с 1542 года). Иов, первый Московский патриарх, стал трижды рукоположенным епископом.
В письме к патриарху Никону (1655) Константинопольский патриарх Паисий (1652-1653, 1654-1655) спрашивал, правда ли что на Руси при поставлении патриарха нарушаются церковные каноны. Это было действительно так: патриархов продолжали возводить на престол по тому же чину, по которому прежде возводили митрополитов Московских.
Обычай многократного рукоположения был тесно связан с московским представлением о царе: считалось, что царь главенствует над князьями точно так же, как патриарх (а до 1589 года митрополит Московский, являвшийся de facto патриархом) главенствует над епископами. Это сакраментальное (а не только административное) главенство патриарха над епископами (и даже митрополитами) и требовало, чтобы Иов был посвящен на патриаршие служение еще одним, третьим, посвящением: возведение духовного лица в сан патриарха, если даже это митрополит, должно представлять собой таинство.
В особом русском представлении, сложившемся в эпоху незаконной автокефалии Московской церкви, патриарший сан был чем-то вроде четвертой степени священства (в дополнение к общепринятым трем: епископа, священника и диакона). Такое же положение "епископа епископов" занимал Римский папа в церковной организации у католиков, что с XIV века было важным объектом критики со стороны византийских богословов (св. Нил Кавасила, О папе). У этого скрытого русского папства не было возможности проявиться ни при деспотическом режиме Ивана IV, ни в последующий период Смуты, но именно оно определило судьбу Русской церкви в XVII столетии. Тогда, в XVII столетии, Арсений Суханов в своем прении с греками о вере (1650; о нем будет речь ниже), сформулирует кредо этого московского папизма совершенно эксплицитно: "…царь устроил у себя вместо папы - патриарха на царствующем граде Москве, а вместо ваших четырех патриархов - четырех митрополитов". Московский папизм отличался от обличавшегося византийскими святыми папизма римского только тем, что московский "папа" был, к тому же, еще и подчинен "кесарю".
Церковь Московского государства приобрела свой особенный строй управления, сформировавшийся через двойную деформацию канонического церковного строя: сначала через подчинение "кесарю", а потом еще и через особого рода "папизм" (когда власть главного епископа Московской церкви совершенно всерьез рассматривалась как более высокая степень священства, нежели у остальных епископов).
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 44 comments