Bishop Gregory (hgr) wrote,
Bishop Gregory
hgr

еще чуть-чуть

Договоренности 1686 года: маленькие дипломатические хитрости

В Адрианополе Алексеев и Лисица провели первый тур переговоров лично с Досифеем. Они попытались договориться по-хорошему. Алексеев ссылался на разные трудности сношения Украины с Константинополем и обещал от русского царя богатые подарки. Но всё было тщетно. Досифей не только твердо стоял на невозможности уступить Киевскую митрополию, но и сам вполне воспользовался ситуацией собственной канонической правоты в деле поставления митрополита Гедеона. Он выразил свое возмущение этим фактом. Раньше, — говорил Досифей, — митрополиты Киевские приезжали за поставлением в Константинополь. Еще можно было бы разрешить, чтобы митрополита поставляли в Москве, но только по благословению Константинопольского патриарха и без перевода митрополии в Московский патриархат. Но для этого надо было сначала спрашивать патриарха, а не сразу поставлять Киевского митрополита в Москве: «А то прислали просить благословения, когда уж поставили! Это восточной церкви разделение».
В переводе с дипломатического языка на общечеловеческий, Досифей предложил московским посланцам прощение для Московского патриарха за единичный факт поставления Киевского митрополита в Москве. В Москве должны быть очень благодарными уже и за это, а ни о каком подчинении Киева Москве не может быть речи.
О невозможности передачи митрополии Досифей сказал в самой резкой из возможных в церковной дипломатии форм: будто бы это запрещено правилами святых отец. Едва ли Досифей мог не знать, что никакие правила не запрещают собору епископов патриархата отпустить митрополию (запрещаются только самовольные переходы). Но здесь, напомним, разговор был дипломатический, причем, даже не церковный, а вполне светский. Досифей, не без некоторого дипломатического лукавства, избрал тот язык, который был вполне понятен его партнерам по переговорам.
Видя такую непримиримую позицию Досифея, другой участник переговоров, Лисица, дал понять, что и московским посланцам отступать некуда: гетман, все войско Запорожское и весь народ в подданстве российских государей, поэтому гетман хочет, чтобы и церковь была подчинена Москве; «как уже то сделано, тому так и быть». Это была такая же идеологическая натяжка, как «правила святых отец», на которые ссылался Досифей. Действительно, гетман Самойлович в начале 1680-х годов пытался решить проблему объединения всего казачества под своей властью «сгоном» (термин тех лет) правобережного населения на Левобережье, но, в любом случае, за Киевской митрополией еще оставались обширные правобережные епархии.
Эти правобережные епархии находились тогда на территории, которую Россия официально признавала нейтральной зоной между ней и Османской империей. Таково было одно из условий заключенного между Османской империей и Россией в 1681 году сроком на 20 лет Бахчисарайского мирного договора. Фактически же эти территории были еще в 1683 году отбиты Польшей — после того, как войска австрийско-польской коалиции во главе с королем Польши Яном III Собесским (1674—1696) нанесли туркам сокрушительное поражение в битве под Веной (1683). Положение правобережных епархий было, таким образом, не очень простым, — но совсем не таким, чтобы Досифею надо было стремиться к передаче всей Киевской митрополии под власть Москвы.
Переговоры зашли в тупик. В итоге их «первого тура» Досифей сказал, что он, будь он на месте патриарха Константинопольского, никогда бы не согласился на передачу Киевской митрополии, и советовать это сделать он не будет ни в коем случае. Впрочем, и сам Константинопольский патриарх не сможет это решить без великого визиря.
Опять переведем с дипломатического языка на «общечеловеческий». Досифей дал понять, что дальнейшие переговоры с инстанциями церковной власти для московских посланцев бесперспективны. Если же они захотят обратиться напрямую к светским властям Османской империи, то он надеется, что и на том уровне сумеет с ними побороться.
Московским посланцам не оставалось ничего другого, как обратиться напрямую к великому визирю. В этом, втором туре переговоров они переиграли Досифея, с легкостью получив желаемое: визирь пообещал приказать патриарху Константинопольскому выдать все необходимые документы.
По сравнению с 1684 годом, когда для разведки обстановки в Турции из Москвы посылалась миссия Захарии Софира, многое теперь сдвинулось в пользу Москвы. После битвы под Веной европейские державы осознали степень опасности Османской империи для Европы в целом и решили объединиться, чтобы заняться ею всерьез. В 1684 году под формальным главенством Римского папы Иннокентия XI (1676—1689) была создана «Священная лига» европейских государств для борьбы с Турцией. Первоначально в нее вошли Австрия, Польша, Венеция и Мальта, но сразу же начались переговоры о присоединении к ней России. В России были как противники этого (в их числе особенно заметен был гетман Самойлович), так и влиятельные сторонники. Для турецкого правительства стало жизненно важным не допустить победы последних, а для этого нужно было поддержать первых, о чем Алексееву было сказано напрямую. Поэтому московские посланцы, представлявшие антипольскую группировку при московском дворе, были поддержаны великим визирем безоговорочно.
Но Досифей умел правильно проигрывать, и этим его умением определился третий тур переговоров. Послам он сразу же сказал, что уже и сам подыскал в правилах разрешение патриарху отпустить митрополию, а также что он будет советовать патриарху Дионисию дать отпускную грамоту, а сам от себя еще отдельно напишет патриарху Иоакиму с благословением. Послы, судя по отзыву Алексеева, искренне поверили, что визирю удалось полностью переменить позицию Досифея.
На этом, собственно, переговоры закончились, и оставались только технические формальности — заехать в Константинополь к патриарху Дионисию за бумагами. Бумаги были получены — за подписью патриарха Дионисия и архиереев Константинопольского патриархата. Патриарху была поднесена огромная денежная сумма — в 200 золотых и три сорока соболей (соболя все еще сохраняли значение международной «валюты»). Еще 200 золотых — Досифею Иерусалимскому. Патриарх Дионисий попросил, чтобы московские государи выдали также жалованье всем архиереем, подписавшим отпускную грамоту Киевской митрополии, подобно тому, как Феодор Иоаннович прислал жалованье всем архиереям, подписавшим грамоту об учреждении московского патриаршества.
Для самой миссии и для Москвы дело выглядело так, будто оно увенчалось полным успехом. В действительности успех был, но далеко не полный.
Досифей воспользовался тем, что канонически судьба Киевской митрополии была внутренним делом Константинопольского патриархата, и он мог никак не участвовать официально в ее решении. Свое нежелание поставить подпись под актом о переуступке митрополии он объяснил Алексееву тем, что желает как бы еще более определенно поддержать этот акт в особом официальном послании патриарху Иоакиму. Но в действительности акт был составлен так, что в нем не предусматривалось никакого официального участия архиереев, не входивших в Константинопольский патриархат. Досифей, постоянно переписывавшийся с Иоакимом, легко мог пообещать Алексееву написать патриарху очередное послание, но это послание уже не могло иметь официального статуса.
Не участвуя официально в передаче Киевской митрополии, Досифей мог принять 200 золотых, не опасаясь обвинения в симонии (продаже церковных должностей). Этого обвинения могли не бояться и епископы Константинопольского патриархата, которые получили свое жалование лишь после того, как акт о передаче митрополии был подписан. Но вот патриарх Дионисий оказывался «крайним». Получение денежного подарка именно им выглядело сомнительно и вполне могло доставить в будущем повод к обвинению в симонии. Так как патриарх Дионисий лично никакой церковно-политической ценности ни для кого не представлял, то получалось, что акт о переподчинении Киевской митрополии оставался открытым для пересмотра: для его пересмотра было достаточно лишь пожертвовать патриархом Дионисием. Этого и не понял или не захотел понять Алексеев.
Тем временем Досифей имел все основания надеяться на перемену церковно-политической конъюнктуры. Уже в 1686 году, то есть спустя всего несколько месяцев, Россия все-таки присоединилась к «Священной лиге», подписав «Вечный мир» с Польшей и, тем самым, выйдя из Бахчисарайского договора с Турцией задолго до истечения срока его действия. «Священная лига» в новом своем составе оправдает худшие опасения турок: она больше никогда не позволит Турции распространяться в Европе и будет планомерно загонять ее в Азию. Так Россия в 1686 году начала ту последовательно антитурецкую политику, от которой откажется только правительство большевиков. Для турецкого правительства потеряла смысл поддержка церковных интересов Москвы.
Уже в 1687 году патриарх Дионисий был в очередной раз низложен, и теперь чуть ли не главным (формально) обвинением против него была переуступка Киевской митрополии. В этом был официально признан акт симонии. Это означало и признание самого акта канонически (юридически) ничтожным.
За этими событиями, как и за всей церковной политикой того времени, стоял патриарх Иерусалимский Досифей. Он, разумеется, не чаял в ближайшем будущем добиться фактической перемены дел на Украине, но, по крайней мере, добился того, чтобы со стороны церковно-канонической акт о переподчинении Киевской митрополии можно было считать отмененным. Как всякий серьезный политик, Досифей мыслил в масштабах государственных, а не в масштабах краткой человеческой жизни.
Как Досифей, так и последующие Восточные патриархи должны были смиряться с фактическим подчинением Киевской митрополии Москве, понимая, что для переговоров с Москвой у них не найдется силовых аргументов, без которых аргументы канонические обычно не действуют. Но о наличии канонических аргументов не забывали. Ведь канонические аргументы в церковной политике — это тот самый рычаг, к которому можно будет приложить силу, воздействие которой помимо этого рычага было бы разрушительным и неконструктивным.
Политическая сила для приложения к этому заготовленному еще в 1687 году «рычагу» нашлась в 1924 году, когда Константинопольский патриарх Григорий VII должен был рассмотреть прошение митрополита Варшавского Дионисия Валединского о даровании автокефалии возглавляемой им поместной церкви Польского государства, образовавшегося после распада Российской империи.
История получения польской автокефалии является почти зеркальным отражением истории переподчинения Киевской митрополии, и мы скажем о ней ниже. Здесь же важно отметить лишь одно: Томос Константинопольской патриархии о польской автокефалии, изданный 13 ноября 1924 года от лица патриарха Григория VII и полного собора архиереев Константинопольского патриархата, обосновывает дарование Польской церкви автокефалии даже не денонсацией акта 1686 года о передаче Киевской митрополии, а простым напоминанием о его уже признанной ранее незаконности. Томос 1924 года точной ссылки на документы XVII века не содержит (ограничиваясь лишь словом «написано»), но понятно, что речь идет об отмене акта о переуступке митрополии в 1687 году.
Вот ключевая цитата из Томоса 1924 года: «…написано, что первое отделение от нашего Престола Киевской Митрополии и Православной Митрополии Литвы и Польши, ей подчиненной, равно как и их включение в Святую Церковь Московии, было осуществлено вопреки каноническому праву, как и все вообще, что было заключено относительно полной церковной автономии Киевского Митрополита, который тогда имел титул Экзарха Вселенского Престола…»
Таким образом, Польская автокефалия была оформлена как следствие никогда законно не отменявшегося церковного подчинения Киевской митрополии Константинопольскому патриархату, которому принадлежит поэтому право дать автономию российским митрополиям Варшавской и Виленской. Это были две разных митрополии, но в Томосе они упоминаются как одна — с таким расчетом, чтобы Варшавский митрополит имел право подчинить себе и Виленскую и Литовскую митрополию митрополита Елевферия Богоявленского (1870—1940), который в любых обстоятельствах держался официальной церковной власти в Москве. Права на Виленскую митрополию, епархии которой были отторгнуты от Киевской митрополии еще в 1654—1657 годы, следовали из того, что и эта перемена границ Константинопольского экзархата была совершена исключительно силой и без всякого канонического оправдания.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment