Bishop Gregory (hgr) wrote,
Bishop Gregory
hgr

Categories:

Слово на память Царственных Мучеников

в прошедшую среду.

Слово в день памяти Царственных Мучеников
4/17.07.2002

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.
Сегодня мы совершаем память Царственных Мучеников. Это были не совсем первые по времени, но первые в лике Новомучеников и Исповедников Российских, потому что они возглавили ту часть русского народа, которая в испытаниях ХХ века осталась со Христом и именно с Истинной Церковью Христовой. А в основной своей массе русский народ в ХХ веке окончательно стал народом-богоотступником и народом-предателем, и это было прежде всего предательство именно веры Христовой. Потому что хотя к началу революции большинство русских людей считали себя православными и сами искренне в это верили, но в действительность это были безбожники, которые, выбирая между православным и благочестивым царем и безбожными властями, большевиками, выбрали именно безбожников, потому что те пообещали им землю. Потом, понятно, обманули, но одного этого обещания хватило. И поэтому, конечно, не надо потом говорить, что все страдания ХХ века, войны, ГУЛАГ, голод, коллективизация и все прочее постигло кого-то невинно. Все это — совершенно заслуженное наказание для безбожников, потому что вспомним, что было в Ветхом Завете: когда народ израильский отступал от Бога, то потом значительнейшая его часть предавалась внешним и внутренним врагам, и очень многие умирали. Так происходит и в ХХ веке, и мы прекрасно знаем, что если бы не было войны, то вообще никто бы к вере не обратился. Потому что только во время Второй мировой войны многие люди стали вспоминать свою веру, о которой что-то с детства запомнили и от которой отступили уже 20 лет назад к тому времени.
И конечно, если во главе всякого народа стоит царь, то когда народ стал разделяться на массу этих предателей, которые стали кричать «распни его!», и на небольшое количество (хотя в абсолютных цифрах это и очень большое количество) мучеников и исповедников, то во главе мучеников и исповедников должен оказаться царь. И так это, действительно, и произошло. Но к сожалению, мы должны сказать, что не только наш народ стал предателем, но и Церковь Русская стала совершенно предательской. Потому что когда царя предали его светские приближенные — а именно, все ближайшие генералы (их было 12 человек) вступили в заговор против него, и набожный генерал Алексеев, который был ближайшим сотрудником царя и был такой нарочито православный, — он как раз и возглавил этот заговор, — если все эти люди предали царя, то можно было надеяться, по крайней мере, что в защиту его возникнет какое-то православное ополчение, и Церковь его благословит. Ничего подобного. Из генералов, более далеких от царя, только двое захотели освободить царя и не допустить его поругание, которое начнется, как уже было тогда ясно; но один из них был хан Нахичеванский, мусульманского вероисповедания, а другой был генерал Келлер лютеранского вероисповедания. А из православных генералов ни один, можно сказать, не почесался даже.
А что же русские иерархи? Русские иерархи все приняли Временное правительство, которое провозгласило само себя безбожным. Положим, епископы могли не знать (хотя тогда все это знали), что оно было масонским. Но по крайней мере, то, что оно не было православным, это провозглашало оно само, и этого никто не мог не знать. Но иерархи обрадовались и все признали его. Некоторых угрызала совесть. Митрополит Антоний Храповицкий по этому поводу говорил, что конечно нельзя было бы признавать Временное правительство, если бы царь сам не отрекся. А можно подумать, что царь отрекся в пользу Временного правительства! Царь отрекся в пользу своего брата. А брат, не принимая эту власть, отрекся (следовательно, уже не понятно, от чего, потому что раз он власть не принял, то ему не от чего было и отрекаться) в пользу Временного правительства. Но даже если бы он и был царем, и даже если бы сам царь Николай вздумал отречься в пользу Временного правительства, то это тоже было бы незаконно. Потому что монарх может отречься от престола, но отречься от принципа монархии, который был не им установлен, он не может. Но вместо этого какие-то люди устроили заговор, и брат царя Михаил, в пользу которого было отречение Государя Императора, тоже в него таким образом вошел (он даже ходил с революционным бантом по улицам), — и вот этот заговор встал на место монархии.
Но все иерархи тогдашние пошли в своем унижении еще дальше. Они не просто признали Временное правительство как гражданскую власть, но признали за Временным правительством в церковных делах такую же власть, какая была у православного царя. Конечно, это безобразие, что в Росси был синодальный строй, когда царь, хотя бы и православный (а далеко не все цари были такими православными, как последний царь), вообще имел власть в церковных делах. Но по крайней мере, тогда это оправдывалось тем, что царем, по законам Российской Империи, мог быть только православный человек (по крайней мере, он должен был себя вести как православный), и в последние десятилетия существования монархии в России это и на деле оправдывалось тем, что в среде иерархии было уже большое разложение, и поэтому влияние двора, влияние царя во многом было оздоровляющим, по крайней мере, сдерживающим для Русской Церкви. Потому что если бы в предреволюционный период собрался бы Поместный Собор Русской Церкви, который царь не давал собрать, то этот Собор ничего хорошего не принял бы, он был бы еще хуже, чем тот Поместный Собор, который состоялся после свержения царя, т.е. там могли бы победить только либеральные идеи. Но все иерархи признали того обер-прокурора Синода, которого поставило Временное правительство. Потом только один из этих иерархов, когда его самого выгнали из Синода, решил не подчиниться (и конечно же, слава Богу! — он уже по одному этому, конечно, был великим исповедником православия по тем временам): это был митрополит Московский Макарий, известный своим подвижничеством старец. Но что с ним сделали? Его самого насильственно отправили на покой, что вообще невозможно, такой меры наказания в канонах не существует; тем более, что его и без суда отправили на покой. И когда в ответ он запретил все московское духовенство, которое перестало его после Пасхи поминать, то почти все, кроме нескольких человек, презрели этот запрет. И более того, на его занятое место (потому что он все-таки был митрополитом Московским) духовенство, собравшись, выбрало себе нового митрополита. Им оказался приехавший из Америки будущий патриарх Тихон. По канонам, конечно, следовало извергнуть из сана и самого митрополита Тихона, и все это духовенство, которое его избрало. И только уже потом, спустя некоторое время после Собора эта история утряслась благодаря тому, что патриарх Тихон ездил просить прощения у митрополита Макария и был прощен (хотя конечно, все это тоже неканонично). Когда летом 1917 года начался Собор, можно было думать, что эти нарушения исправятся. И митрополит Макарий, которого на Собор даже никто не пригласил, пришел искать правды, просить, чтобы его дело было рассмотрено Собором. Действительно, в таких случаях только так и надо было поступить, как он. Но не только никто не стал рассматривать его дело, а его выгнали с заседаний Собора и не разрешили в них участвовать.
Дальше можно было надеяться, что, по крайней мере, иерархи проявят гуманное отношение к царской семье, которая тогда находилась в заточении, что Собор выразит какую-то озабоченность положением Царской семьи, возьмет под контроль условия ее содержания, окажет покровительство какое-то… Ничего подобного! Почему? Потому что тогда уже были страшные большевики? Нет, не было еще большевиков, еще было Временное правительство. Но если мы посмотрим Деяния этого Собора, то мы поймем, почему. Иерархи русские не только ни о чем таком не думали, но наоборот, на Соборе звучало такое злобное торжество, что вот, «наконец-то пал ненавистный царизм, и теперь мы свободно решим церковные дела на нашем Соборе»…
И в обстановке этого прямо-таки беснования, которое захватило практически всю Церковь, в том числе и Поместный Собор, и которое поубавилось только позже, когда большевики постреляли по соборянам в Кремле, — на что мог надеяться царь и вообще все истинно-православные люди, которые не поддались этому революционному угару (потом уже их стало больше, когда многие протрезвели)? Надеяться можно было только на помощь Божию, потому что они оказались преданными всеми и всеми оставлены — не только ближайшими генералами, но даже и Церковью. Потом, правда, один из иерархов позаботился о царе — и это был Гермоген Тобольский, как раз один из тех, которые были репрессированы в последние годы царской власти.
И вот, царская семья пронесла свой крест именно по всем-всем-всем этапам крестного пути. Они не просто были убиты безбожниками (хотя если бы и просто это одно было, то они тоже были бы мучениками), но они последовательно проходили все ступени не только физических и моральных унижений, но именно предательства от всех, кто только мог их не предавать. Их не предали только некоторые их верные слуги. И некоторые из этих верных слуг, которые их не предали, с ними вместе пострадали, и сегодня память этих слуг тоже совершается, вместе с памятью царской семьи. Некоторые современные фарисеи говорят: «Как же так? Зарубежная Церковь канонизировала царских слуг, а не все они были православного вероисповедания: кто-то из них был католического исповедания, а кто-то лютеранского». И поэтому, когда Московская патриархия в 2000 году канонизировала царскую семью, то царских слуг они не только не канонизировали, но наоборот, еще сказали, что вот, «мы не повторяем ошибку, которую совершила Зарубежная Церковь», так вот, мол, увлекшись своим монархизмом. Нет, монархизм здесь совершенно ни при чем. А дело здесь вот в чем. Когда в древности страдали мученики, то стоявшие в толпе люди, которые обычно были язычниками, нередко кричали, что они тоже христиане, и они это делали в той форме, в какой они это в тот момент могли понять. Например, в мученичестве святого мученика Кириака описывается, как язычники кричали: «Велик Бог Кириака!» Так же и в других житиях описывается, как люди восклицали: «Велик Бог мученика такого-то», — и во имя этого Бога исповедывали себя Его последователями, христианами, и принимали мученическую кончину. И хотя они явно не очень разбирались в христианской догматике в момент своей кончины, Церковь никогда не сомневалась почитать таких мучеников во святых. И вот, точно так же эти царские слуги, которые не были по своему воспитанию православными и не были в Православной Церкви в течение своей земной жизни, они именно разделили веру членов царской семьи, и как те умерли, как христиане, таки и они, как христиане, захотели с ними остаться. И поэтому, если они приняли смерть вместе с православными святыми мучениками и за их веру, то независимо от того, что они не успели принять Крещение и Евхаристию в Православной Церкви, все равно они являются крещенными кровью и суть истинные православные мученики. И поэтому Церковь их почитает — Истинная, — а фарисейская церковь, конечно, радуется возможности показать, что хоть где-то она стоит за чистоту веры, как ей кажется.
И поэтому не надо сейчас говорить, что император Николай II был плохим правителем, что он не имел права отрекаться от престола. Может быть, он и был плохим правителем, и это точно, что он не имел права отрекаться от престола, чем бы это не обосновывалось, потому что царь не по своей воле восходит на престол и не может своей волей отречься от престола, — такой процедуры просто не предусмотрено. Но состояние народа в России перед революцией было таким, что царя, который мог бы действительно спасти положение и уберечь от катастрофы, уже Господь не благоволил послать. Недаром царь Александр III царствовал так мало. Потому что без великой катастрофы уже не мог очиститься русский народ, хотя бы его малый остаток, а самое главное — Русская Церковь, допустившая такое одичание народа и столь массовое отпадение его от веры. И потому, видимо, уже так нужно было, чтобы никто не мог привести в порядок дела умиравшей Российской Империи. Но когда мы говорим о святости человека, то мы оцениваем не профессиональные его качества, а совсем другие. И именно здесь мы можем сказать, что царь держался именно так, как и должен был держаться православный монарх в условиях уничтожения православия в его стране, — он должен быть первым среди тех, кто принимает мученическую кончину, так же, как и епископ должен быть первым из тех, кто принимает мученичество во время всяких гонений. Если это будет так, тогда восстанут другие люди, которые пойдут вслед них и будут не худшими епископами и даже не худшими какими-то светскими людьми, которые понадобятся народу на следующих этапах его существования.
И может быть, в России и не возродится никогда монархия, но независимо от этого еще будут и на самом деле находятся люди, которые помогают нам хотя бы не так быстро сползти к полному уничтожению России, и хотя бы благодаря этому сохраняется хоть какие-то условия, в которых может существовать и развиваться Истинная Церковь. И потому если мы сегодня являемся христианами — я бы даже не сказал, что членами именно Российской Церкви, а вообще православными христианами какой бы то ни было Православной Церкви, — мы должны особенно почитать мученика царя Николая и царскую семью, потому что то, что произошло в ХХ веке в России, в той или иной мере произошло с православием и во всем мире. Всю вселенскую Православную Церковь постигла катастрофа. И мы должны особенно молиться тем, кто принял мученичество в начале этой катастрофы, чтобы и нам достойно прожить в создавшихся катастрофических условиях, а может быть нам или нашим потомкам как-то даже из них и выйти.
Молитвами святого мученика царя Николая и всех царственных мучеников и всех святых мучеников, с ними пострадавших, да подаст нам Господь удержаться в православной вере и принять, если будет на то воля Божия, мученическую кончину, а если воли Божией на то не будет, то, по крайней мере, по внутреннему человеку принять ту мученичество, которым является истинная христианская жизнь. Аминь.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment