Bishop Gregory (hgr) wrote,
Bishop Gregory
hgr

Categories:

психоаналитическое литературоведение

каждый, кто читал Фрейда в детстве на русском, я не мог не знать и не любить таинственного для меня проф. Ермакова, который самоотверженно издавал его в 20-е годы.
глава русской школы психоанализа, задушенной большевиками. в 90-е годы его переиздали, и на это переиздание, оказывается, где-то вышла рец. Кациса и Руднева (я нашел вот на этом прекрасном сайте -- http://ihtik.lib.ru/, по наводке chistyakoff). рецензия там больше -- на предисловие А. Эткинда, в защиту от него Ермакова (который, похоже, был действительно великим человеком).

Эткинд там, между прочим, приводит стандартный и чуть ли не единственный аргумент против психоаналитического литературоведения:
На этом фоне можно обратить внимание на претензии А. Эткинда к методическим основам психоанализа искусства:
(далее цитата из Эткинда)
Есть радикальная разница между ситуацией лечения и ситуацией чтения. Психоаналитик знает о своих пациентах совсем иное, чем знают о них их друзья и супруги, и так же иное, чем он сам знает о своих друзьях или супруге <...>. Между тем, о героях Достоевского Ермаков и даже сам Фрейд знает лишь то же самое, что знает о них любой читатель Достоевского: то и только то, что написано. <...> Аналитик, занявшийся анализом текста, вполне лишается главного своего инструмента, который Фрейд назвал трансфером: особенного отношения пациента к врачу, от которого зависит его, пациента, будущее и в котором сполна проявляется его, пациента, прошлое. Понятно, что ни Гоголь с Пушкиным ни Братья Карамазовы не испытывали трансферных (принято, впрочем, говорить, трансферентных. - Л. К., В. Р.) чувств ни к Ермакову, ни к Фрейду" (8-9).

авторы находят свои возражения на это -- из истории (примеров) и интуитивные. а у меня есть теоретическое: трансфер с литературными героями возможен, причем, в обе стороны, и он, пожалуй, является главным механизмом чтения (без него нам неинтересно)..

а теоретическая проблема в том, что структурализм, которому следует Эткинд, вслед за Соссюром и Фреге принял идею о несуществовании денотатов у вымышленных семиотических объектов ("знаков"). они при этом исходили из абсолютного противопоставления "объективной" и "субъективной" реальностей. уже тогда с Фреге спорил Майнонг, который говорил, чтобы он так не делал. но кто бы его (Майнонга) слушал! поэтому дождались Нильса Бора, который всем показал кузькину мать, а потом (в философии в 1950-е гг.) это подробно разрабатывал (совсем независимо от Бора) Куайн.

в нашей (с Долежелом) семантике возможных миров действуют другие принципы: у нас всё имеет денотаты, а я бы сказал, что еще и все является, хоть в какой-то степени, "реальным" (а также и "воображаемым"). выражаясь психиатрически, можно сказать, что слишком четкое "тестирование реальности" (распознавание границы между внутренним и внешним миром) -- это само уже нарушение тестирования реальности...

если денотаты литературных героев реальны, то с ними вполне возможен трансфер ("перенос"), и понятно, что герои будут себя по-разному вести с разными читателями, так что трансфер окажется взаимным. (и, в частности, поэтому -- хотя и не только поэтому -- автор не имеет никакого преимущества в деле познания созданного им возможного мира своего произведения: он такой же читатель, как и все прочие).

впечатление от чтения создается по механизму контрпереноса.

литературоведение -- проработка контрпереноса.

как-то так.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 83 comments