Bishop Gregory (hgr) wrote,
Bishop Gregory
hgr

Category:

почему нельзя не быть церковному либерализму

и как с ним бороться.

читая древние и византийские правила церковной жизни, многие думают: "и кто может вместить сие?" (вопрос, напомню, евангельский).

насчет раннего, доимперского христианства все можно списать на каких-то особенных "первых христиан" -- особой породы рыцарей без страха и упрека, которые только называются сделанными из того же человеческого материала, что и все прочие. (на самом-то деле известно, что при попытке отрубить им голову потечет молоко или что-нибудь в том же роде).

если даже не принимать такое объяснение, то все равно понятно, что первых христиан было немного, и, по нашим современным меркам, это была небольшая "секта фанатиков". такие могут себе придумывать какие угодно правила, да и существовали в те времена другие секты, где правила были еще похлеще, а народу было, может быть, еще побольше (те же манихеи или гностики).

но в имперский период возникла проблема: как сделать из такой аскетической религии религию для масс? -- но для проблемы соблюдения массами необходимого аскетического минимума уже давно существовало решение -- не только известное из ВЗ, но и вполне общепринятое: силой государственного принуждения.

кое-где сила государственного принуждения и до сих пор творит чудеса массового аскетизма: в Северной Корее, например. но православию эта сила в наше время вряд ли поможет напрямую. православие может только тихо радоваться, если сила государственного принуждения в данной местности (действующая в интересах чего угодно: коммунизма, фашизма, национализма, ислама...) удерживает народ в какой-то узде. это значит, что и для христиан "нулевая аскетическая отметка" будет на том же уровне. впрочем, эта тихая радость не всегда искупает проблемы, возникающие у христианства с любым режимом, вмешивающимся в частную жизнь.

с падением христианских империй сила государственного принуждения, в общем и целом, перестала быть союзником христианства. это остро чувствовали в Москве 16 и 17 веков, пока там такая сила действовала: там возникло стойкое убеждение, что у греков под властью султана православие повредилось, т.к. православие невозможно без православных царей. против этого мнения пытался выступать еще Максим Грек (в специальном сочинении), но не помогло: на основании именно такого мнения при патриархе Филарете (дораскольном) в Москве православных греков "правили", а то и крестили.

нельзя сказать, чтобы московские деятели тут были совсем неправы. без государственного принуждения принудительный аскетизм масс падает неизбежно. пришедшее на смену государственному принуждению принуждение этнических общин (как это и было с греками в Османской империи) в те века еще было сильным, но уже не настолько сильным.

в наше время массовое православие имеет почти исключительно этнические берега. а эти берега размываются все быстрее, и быстрее всего -- в области социальных норм. соответствие минимально необходимым (чтобы, согласно канонам, не отпасть от Церкви) нормам оказывается физически невозможным обеспечить для основной массы номинально верующих (посещающих церкви и причащающихся).

что с этим делать? (можно и ничего не делать, но тогда оно само все равно сделается).

1. "снизить планку" -- т.е. отказаться от минимальных требований к тем, кого можно назвать членами Церкви,
2. отказаться от массовости,
3. изобрести что-то вовсе нетривиальное.

мне, конечно, милее всего третий вариант, но я вижу лишь некоторое (и тоже неканоничное) приближение к нему в официальной Церкви Эфиопии: там причащают из мирян только детей и стариков, а все остальные подразумеваются "по умолчанию" отлученными от причастия. (видимо, можно договориться, если ты мирянин, но не имеешь канонических препятствий к причащению, однако, такая ситуация нетипична. если ты так живешь в миру, что не имеешь таких препятствий, то тебе самое место в клире или монашестве :-)

поэтому всерьез остаются лишь два пути -- 1 и 2.

для меня путь 1 не вариант вообще, т.к. он сохраняет этнографический музей и психотерапевтическую группу, но никак не Церковь. (если бы только это было причиной отвергать "мировое православие", то было бы правильно обвинить меня в донатизме; но "мировое православие" отвергается в ИПЦ потому, что оно еретическое, хотя ересь экуменизма возобладала в нем именно вследствие выбора пути 1).

путь 2 предполагает, что мы не должны полагать, будто все обязательно могут стать христианами (т.е. теоретически могут все, но я не о теории, а о статистике).

когда человек приходит с проблемой (любой: духовной, душевной, телесной), он, конечно, ищет ее решения. но было бы заблуждением считать, будто он ищет вообще любого решения, а не только такого, за которое он готов платить. любое специфически христианское решение предполагает, что за него придется платить очень дорого -- всей жизнью. предлагать такое людям, у которых, например, горе из-за смерти близкого человека -- это просто жульничать: пользоваться тяжелым или вовсе беззащитным состоянием человека, чтобы навязать ему твой товар, который он, может быть, совсем не просил. (такие ситуации обычно оканчиваются тем, что человек приходит в себя и выходит из-под религиозных чар, а иногда оканчиваются гораздо хуже -- разбитыми судьбами, деградацией личности и тп.).

поэтому священнику важно понять не только проблему данного человека, но и сколько тот готов платить. нормальная ситуация (и тоже достаточно редкая) -- когда человек готов заплатить хотя бы последовательным исполнением несложных советов в течение не очень продолжительного времени. такой человек, может быть, впоследствии задумается о том, чтобы так же -- последовательно и малыми порциями -- принять христианство. а наиболее частая ситуация, увы, еще более бесперспективна: человек не исполнит даже и самых простых советов, т.к. он изначально спрашивал, чтобы спросить. в таких ситуациях, если удается их определить заранее, нужно и вовсе уходить от разговора.

важное уточнение: это не означает, что, например, нельзя давать человеку совет регулярно причащаться и исповедоваться, если он весьма плохо представляет себе догматический смысл этих таинств. критерий тут совсем другой. нужно смотреть на серьезность отношения человека к жизни и к взятым на себя обязательствам (и, следовательно, к данной своей проблеме): если человек старается всерьез, то ему приложится и догматика, а если он движется более любопытством или тщеславием -- то догматику он может знать, но нельзя (не получится!) ему советовать выбор христианской жизни.

на более традиционном языке это называется страхом: если у человека нет страха, то с ним еще можно говорить о религии (тут зависит от причин, почему нет страха; например, при депрессии человеку м.б. все равно, а не страшно), но нельзя предлагать религиозную "практику".

роль страха исключительная -- т.к. без него нельзя было бы исключить другие интересы, как этого требует серьезное отношение к религии. (не хочу углубляться в природу разных полезных страхов; коротко говоря, все они сводятся к страху бессмысленности, хотя это не всегда очевидно; понятно, что все вообще фобии, в психиатрическом смысле, не содержат ничего полезного, и от них нужно лечиться).

один архиерей выразил мысль о необходимости страха пословицей "свинье не до поросят, когда саму коптят" (он-то имел в виду, что на фоне своих личных неприятностей он теперь не может думать о делах церковных). но в духовном смысле эта пословица идеальна: под поросятами духовными мы должны понимать все свои интересы, кроме того, что остается после смерти.

очень полезно (но это для психически здоровых людей; при многих, хотя и не всех, патологиях это будет вредно!) представлять в каждый момент, что тебя убьют прямо сейчас. какая мысль тебе нужна, чтобы с ней умереть? (для христианина ответ очевиден). обо всем остальном лучше думать так, как если бы мы были на работе и должны были бы вести себя так, чтобы нашего внутреннего состояния никто не заметил.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 25 comments