Bishop Gregory (hgr) wrote,
Bishop Gregory
hgr

Category:

жуткое количество проповедей

накопились. а мне было совершенно не с руки ими заниматься. но вот они:

на Св. Равноап. Ольгу, на св. Владимира и Отцов Шести Всел. Соб. (тут куча всякой догматики; начиная с этой проповеди, впереди будет даваться краткое содержание),


Слово в день памяти св. равноапостольной Княгини Ольги
11/24.07.2002

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.
Сегодня мы совершаем память святой равноапостольной Княгини Российской Ольги. И конечно, она для нас — пример христианского государя, который заботится об обращении своих подданных. Хотя она и не могла в свое время думать о крещении Руси, но она понимала, что, став членом христианской общины Киева, она прокладывает к этому путь, и надеялась она, наверное, что ее внука Владимира, который при ее жизни оставался язычником, все-таки когда-нибудь коснется христианство. И как христианская государыня, она во время малолетства своего сына управляла страной, причем управляла твердо и не дала воспользоваться ее женской слабостью всяким окрестным племенам. Известна история с древлянами, которая почему-то считается показателем ее какой-то особой жестокости, а это была не какая-то жестокость, а государственная необходимость, потому что иначе бы древляне показали особую жестокость по отношению к Киеву; зато после того, как стараниями Ольги была сожжена в полном составе вся их знать, они стали, как ручные.
Святая Ольга была хорошей государыней, она смотрела и с точки зрения политической, и, главное, с точки зрения духовной, как жить ей и ее подданным, и видела, что надо принимать православие. И несмотря на сложные отношения, которые были тогда у Киева с Константинополем, она туда прибыла и по собственной ее просьбе была крещена, будучи уже в весьма зрелом возрасте.
Но можно сказать и так, что это хороший пример христианского государя, но для кого? — для христианских же государей. А среди членов нашей Церкви (я уж не говорю — из здесь стоящих, а из всех), может быть, никто и не станет христианским государем. И тогда какой же это пример для всех остальных, кроме того, что человек трудился на своем месте и самоотверженно исполнял то, что Бог ему поручил? Ведь это можно сказать и о каждом святом. Что же такого специфического святая Ольга показывает всем нам?
Она показывает, что можно быть действительно христианином, живя в миру, и не просто живя в миру, но занимаясь очень многими попечениями, и что самое главное — не только занимаясь многими попечениями, но занимаясь такими делами, которые связаны с твердостью и даже, с точки зрения каких-то внешних наблюдателей, не просто твердостью, а жестокостью. Потому что никакое правление, никакая власть не может быть без твердости; по крайней мере, хорошая власть не может быть без твердости. И по отношению к кому-то (с их точки зрения) эта твердость может казаться жестокостью, хотя с точки зрения самой власти это оказывается необходимостью и необходимым порядком.
И вот, живя частной жизнью, христианин тоже поставлен перед такой же дилеммой. С одной стороны, есть опасность предаться такому вот «размягченному» образу христианства, «как Бог даст» (почему-то очень любят говорить), никогда ничего не говорить вопреки — в том числе даже и тем, кто поручен нашей власти (нашим детям, а отчасти и подчиненным по работе), ни с кого ничего не спрашивать, чтобы дети вырастали, неизвестно как. А с другой стороны, нужно, чтобы строгость, которая все-таки необходима, была основана на христианстве, а не просто на каком-нибудь нашем упрямстве, жестокости (это греховные свойства характера), не на проявлении каких-то наших страстей и не на истериках (на чем тоже очень часто основываются те «методы» проповеди христианства, которые применяют к детям), — а на трезвом и ясном разуме, который дается исключительно в церковной жизни, точнее говоря, он дается через молитву; а чтобы была молитва, нужна церковная жизнь.
Если мы будем жить церковной жизнью, если мы будем, как св. Ольга, ни при каких делах не отлучаться от Бога, а все делать с молитвой, то тогда Господь нас вразумит — где проявить твердость, а где проявить какое-то снисхождение; где-то, может быть, даже сделать вид, что мы ничего не замечаем, а человек потом сам может заметить и исправиться (если мы в этом уверены, то тогда и не надо показывать вида, что мы что-то замечаем). И конечно, мы не должны прикрываться всякими фразами типа: «что Бог даст», — когда речь идет о том, что мы просто не хотим исполнять своих обязанностей, а ждем, что Бог Сам все даст и будет за нас что-то исполнять. Нет, так Он нам ничего не даст. И если даже для пользы других людей Он действительно что-то устроит, то мы сами все равно получим по голове за то, что так говорим: «как Бог даст». А самое плохое, что так можно и вообще отпасть от Церкви. Потому что христианство тогда у некоторых людей превращается в бесконечную чреду таких вот «что Бог даст», они становятся какими-то, фактически, умственно-отсталыми (или, по крайней мере, так себя ведут), и совершенно это не спасительно. Боже нас упаси от такого христианства!
И вот, взирая на пример святой равноапостольной Ольги, мы должны учиться сочетать твердость, необходимую жесткость именно с настоящим православием и настоящей молитвой. Потому что в какой-то, пусть и малой, области мы все в чем-то подобны христианскому государю, поскольку есть какая-то малая область, за которую мы ответственны; просто у государя она очень большая, а у нас маленькая, но какая-то есть у каждого. И от того, как мы себя поведем в этой области, будет зависеть и то, как будут устраиваться разные наши житейские дела, и то, как мы будем содействовать или, наоборот, препятствовать спасению наших ближних (у христианского государя их целое государство, а у нас их, по сравнению с государем, очень мало, но все равно хотя бы несколько человек есть у каждого); и самое главное — в зависимости от этого будет созидаться спасение нашей души. Аминь.

Слово в Неделю святых отцов шести Вселенских Соборов и в день памяти св. равноапостольного князя Владимира
15/28.07.2002
Когда и почему был установлен праздник Святых отцов шести Вселенских Соборов. Севир Антиохийский и отношение к его богословию современных экуменистов. Говорить, что осудившие Севира святые отцы «запутались в терминах» — значит, отрицать богопознание и всю православную догматику. В чем состояла ересь Севира Антиохийского: отрицание совершенства обожения для людей. Отличие в понимании спасения у еретиков и православных. Нельзя общаться с теми, кто общается с еретиками. Господь устроит нашу внутреннюю и внешнюю жизнь ко спасению, только если мы будем исповедывать православные догматы и состоять в общении с православными епископами, и тогда с нами произойдет такое же внутреннее изменение, как со св. князем Владимиром, и вокруг нас спасутся многие люди.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.
Сегодня мы совершаем память святых отцов шести Вселенских Соборов, а также сегодня же память святого князя Владимира, но главный праздник — это именно праздник шести Вселенских Соборов. Может быть, те, кто внимательно слушали вчерашнюю службу этого праздника, удивились, почему там все время говорится не о всех шести Вселенских Соборах, а в основном об одном еретике, который первоначально был осужден вовсе не на Вселенском Соборе, — Севире Антиохийском. А также, может быть, некоторые удивляются, почему праздник только в честь шести Вселенских Соборов, если всего их было семь.
Ответ на это такой: этот праздник первоначально был установлен в память одного Собора, а не шести, и причем не Вселенского (хотя его и могли считать за Вселенский). Это было в 536 году — Собор в Константинополе, который осудил Севира Антиохийского. (В каноне сегодняшнего праздника, который был написан намного позднее, в IX веке, говорится, будто Севира осудил Четвертый Вселенский Собор; но Севир тогда еще и не родился; просто этот Вселенский собор осудил всё монофизитство в целом — тот тип ереси, к которому принадлежал и Севир). Этот собор современники признавали почти за Вселенский, но довольно скоро, в 553 году, состоялся еще один собор в Константинополе, который подтвердил решения собора 536 года и принял много новых, и именно этот собор войдет в историю под названием Пятого Вселенского. Потом, в 680—681 гг., состоится Шестой Вселенский собор, и вскоре после этого праздник памяти собора 536 г. превратится в нынешний праздник Шести Вселенских Соборов. Седьмой Вселенский собор состоится в 787 году, и канон сегодняшнего праздника о нем упоминает, так как говорит о «семи» Вселенских Соборах, но все-таки праздник так и остался в честь шести соборов, а не семи. Но по-прежнему одним из главных аспектов этого праздника остается память Собора 536 года, когда был осужден еретик Севир Антиохийский.
Почему так важно было осудить Севира Антиохийского? Сейчас, в наше время, это становится особенно понятным. Потому что почти все монофизиты, то есть сирийцы, копты, армяне, в значительной степени эфиопы и другие древние так называемые «церкви», которые уже давно отделились от православия, в основном, следуют в своем вероучении за Севиром Антиохийским, это их самый главный богослов. А в ХХ веке всякие экуменисты стали изучать его богословие и увидели, что он далеко не так страшен, как о нем говорится во всяких писаниях против него, потому что Севир Антиохийский, как и православные, пишет, что Христос по человечеству единосущен нам, и что человечество в нем совершенное, и он анафематствует тех, кто учит иначе; и так как люди очень поверхностно представляют себе различие между православием и вообще всякими ересями, в частности, монофизитством, то всякие либеральные богословы в ХХ веке стали говорить, что богословие Севира Антиохийского православно, и что его осудили и анафематствовали просто из-за недопонимания в терминах, а теперь надо опять дружить; и вот, уже начинают вместе молиться «православные» экуменисты с монофизитами, и в Сирии тамошние псевдоправославные церкви даже уже приняли прямо постановление о том, что с монофизитами можно иметь евхаристическое общение (а еще прежде этого постановления такое общение уже было на деле).
Но конечно, православные христиане просто не могут поверить, прежде всего, что святые отцы могли запутаться в каких-то терминах. Не только потому, что святые отцы лучше знали свои собственные термины, чем современные богословы, а прежде всего потому, что святые отцы не просто в терминах рассуждали, а духом видели, что где-то есть благодать церковная, а где-то нет, что кто-то отпал от Церкви, а кто-то нет. Если мы верим, что Бог видим реально, по крайней мере, святыми, то все постановления святых относительно того, что где-то Церковь есть, а где-то ее нет, основаны прежде всего на прямом видении Бога; и кто это отрицает, тот отрицает опыт святых и самые основы богопознания, и вообще всю православную догматику. И уже только поэтому мы никак не можем поверить экуменистам.
Но конечно, при этом желательно еще и знать, в чем же состояла ересь Севира Антиохийского. Я сейчас об этом скажу на богословском языке, так что почти никто, наверное, не поймет, а потом сразу «переведу».
Самое главное отличие учения Севира от православия в том, что человечество во Христе он считал природой индивидуальной, а не общей. Я не буду объяснять, что это значит, а просто скажу, какие отсюда следуют выводы. А следует отсюда вот что: что человечество во Христе, каким бы оно ни было изначально — единосущным нам, совершенным (здесь Севир сходится с православными), — оно получило какую-то совершенно особую судьбу. Оно было обоженным (здесь Севир тоже совершенно по-православному объясняет, что с ним произошло), но это человечество отделено от нашего, оно так же отличается от нашего человечества, как Петр отличается от Павла или как Петя от Маши, грубо говоря. Т.е. с Петей могло произойти что угодно, может, он там и спасся; но это еще не значит, что Маша тоже спаслась. Вот, именно в этом смысле Христос по человечеству (именно по человечеству; про Божество мы тут не говорим) отличен от нас. А это означает, что так, как обожился по человечеству Христос, такого обожения и спасения не получает никто из людей вообще. То есть это все равно получается отделение Христа по человечеству от всех людей. Пусть даже в воплощении Христос принял на себя то самое человечество, которое имеют все люди (здесь у Севира все православно), но само воплощение понимается неправославно, так, что человечество Христа отделяется от человечества всех людей, в том числе и христиан. Вот в этом и состоит ересь. А многие современные богословы думают: «А в чем же здесь ересь? Мы и сами тоже так думаем, что то, что относится к человечеству Христа, уже не может относиться к человечеству каждого из нас». А такое учение означает, что человек не может получить совершенство обожения, что спасение христиан — это не есть бытие Богом, которое получило человечество во Христе, а это просто какое-то бытие «хорошим человеком». Таким образом, если святые отцы говорят, что «насколько» Бог стал человеком (имеется в виду — во Христе), «настолько» (именно настолько же, а мы знаем, насколько — совершенно) человек становится Богом, то здесь получается, что совершенно не «настолько»; получается, что Бог стал человеком, чтобы человек, в каком-то смысле слова, стал хорошим человеком, а вовсе не для того, чтобы, как учат святые отцы, человек стал Богом.
Это, конечно, ведет к совершенно другому пониманию Церкви. Если Церковь, которая основана на апостолах и святых отцах и держится святыми, не есть то же самое, что человечество Христа, Тело Христово, то тогда получается, что Церковь — это просто какая-то земная организация: она, конечно, руководится Богом; она, может быть, даже более непосредственно руководима Богом, чем ветхозаветная Церковь, которая была созданной Богом, но в то же время земной организацией, — но принципиально она ничем не отличается от земной организации. Но если бы мы даже поверили (чего, конечно, делать нельзя) в то, что еретики (любые — и монофизиты-севириане, и католики, и другие) говорят о Церкви — что Церковь, якобы, это то-то и то-то, и что у них она есть— даже если бы в это можно было поверить, то это означало бы только то, что, в православном смысле слова, у них нет никакой Церкви. Если бы можно было им поверить, что у них есть какое-то спасение, то само слово «спасение» для них все равно значит совершенно не то, что оно значит у православных. То есть еретики сами отрицаются от православного понимания спасения, т.е. от православного спасения; а уж насколько реально то «спасение», которое они имеют, — об этом надо спросить у святых отцов; а ответ у святых отцов на это однозначный: что это все выдумки, что то, что еретики подсовывают вместо православного спасения, просто не существует. И поэтому нет никакого спасения, кроме того, которое есть в православии, в Церкви Христовой.
И надо понимать, что кто сейчас молится с монофизитами, те нарушают постановления сразу всех Вселенских Соборов и, в частности, Поместного (но почти Вселенского) Собора 536 года, в память которого был установлен сегодняшний праздник; а это, между прочим, и патриарх Алексий Ридигер, который постоянно молится вместе с армянским Католикосом (не говоря уж о других случаях совместных молитв с еретиками). Поэтому надо понимать, что кто молится с еретиками-армянами и вообще с монофизитами, кто не понимает, что они находятся вне Церкви, тот совершенно чужд святым отцам и чужд Церкви; и с такими людьми нельзя иметь никакого молитвенного общения — точно так же, как нельзя его иметь с монофизитами армянами и коптами и прочими еретиками.
И только тогда, когда мы будем понимать эту разницу между православием и ересью, мы можем надеяться, что Господь нам подаст разум и правильно устроит все наши прочие дела — прежде всего, нашу духовную жизнь, а потом и наши житейские дела. Потому что житейские наши дела устраиваются промыслом Божиим таким образом, чтобы нас как-то развернуть к духовному, чтобы мы побольше могли подумать о своей духовной жизни, чтобы создать нам лучшие условия для духовной жизни.
Только не надо думать, что лучшие условия для духовной жизни — это значит, что у нас будет такая келья для молитвы, чтобы работать было не надо и т.д. А лучшие условия для духовной жизни — это именно те препятствия, которые нам по силам и которые нам полезно сейчас преодолевать, чтобы действительно надеяться не на какие-то внешние условия, не на друзей, не на общество, а только на Бога. Но это все будет устраиваться только постольку, поскольку мы принадлежим к Истинной Церкви. А к Истинной Церкви мы не можем принадлежать, если мы не исповедуем православных догматов и если мы идем вслед за епископами, которые сами не исповедуют православных догматов и молятся со всякими еретиками. Поэтому надо, как от какой-то чумы, оберегаться от общения со всеми еретиками, включая тех, чья ересь состоит только в том, что они молятся с еретиками и не понимают их ереси. Потому что всякое отступление от православия совершенно смертоносно. И поэтому надо держаться за тех епископов, которые исповедует православную веру, и терпеть все внешние, а также, к сожалению, и внутренние скорби, которые бывают в Истинной Православной Церкви, потому что люди все-таки везде грешные, и всюду бывают разные искушения, но все это надо терпеть, и тогда действительно это все будет спасительно.
И тогда с каждым из нас может произойти такая перемена, какая произошла со святым князем Владимиром. Потому что прежде, чем крестить Русь, он изменился сам. Конечно, всякие светские историки, не только в наше время, но и до революции, когда они зачастую были еще большими безбожниками, чем теперь наше общество, в это не верили и думали, что князем Владимиром руководили только политические расчеты. Но это потому, что эти великие русские историки сами были безбожниками, т.е. они в Бога верили, но примерно как какой-нибудь Декарт — что «что-то там есть». А что действительно человек может вот так внутренне сильно измениться — они этого просто сами не понимали по жизни и никогда сами этого не испытывали, и поэтому не допускали и не верили, что это может случиться с другими. Но мы можем в это верить, верить тем, кто составлял жития святого Владимира, и видеть, как внутренние изменения человека приводят к внешним последствиям — насколько вокруг такого человека люди могут измениться. И действительно, мы вспоминаем слова святого Серафима Саровского: «Стяжи дух мирен, и вокруг тебя спасутся тысячи», — т.е. если ты сам сделаешь свой дух мирным через стяжание благодати Святого Духа, то вокруг тебя будут спасаться многие и многие люди; и может быть, ты и сам даже не будешь знать, чьему спасению ты поспособствовал. И вот, все это да подаст нам Господь, а прежде всего — стояние в православной вере. Аминь.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments