Bishop Gregory (hgr) wrote,
Bishop Gregory
hgr

Categories:

Russian Christianity

1.3. Москва, 1441: отвержение Исидора, принятие унии
В 1441 году митрополит Исидор вернулся на свою кафедру в Москву после вполне успешного проезда через Великое Княжество Литовское, где Флорентийская уния, как было нетрудно предвидеть, ни у кого не вызывала сопротивления и полностью поддерживалась католической светской властью.
В Москве митрополит Исидор успел прослужить три дня и объявить с амвона кафедрального Успенского собора Акт Флорентийской унии. Но затем он был заточен в Чудов монастырь и осужден собором восточно-русских епископов в Москве (в том же 1441 году) как еретик - именно за принятие унии.
Восточнорусские епископы, в отличие от своих западнорусских собратий, отвергли Флорентийскую унию вместе с отвержением Исидора, - однако, они сделали это неполным составом, хотя и в своем большинстве.
Нетрудно заметить, что среди епископов собора, осудившего Исидора (всего их было шестеро, включая Иону Рязанского), "блистал отсутствием" епископ Твери, - и это несмотря на присутствие даже епископа Пермского, чья епархия располагалась, приблизительно, на территории нынешней Республики Коми, то есть отнюдь не была соседней с Москвой. Новгородский епископ также отсутствовал, зато присутствовал Авраамий Суздальский, недавно подписавший вместе с Исидором Флорентийскую унию, но теперь вместе с прочими осудивший его за латинскую ересь.
Отсутствие Новгородского епископа довольно естественно: им все еще был Евфимий II, поставленный из Великого Княжества Литовского и вообще, насколько о нем известно, не ориентировавшийся на церковную политику Москвы. Это соответствовало и светской политике новгородцев, которые устойчиво поддерживали Дмитрия Шемяку против Василия II. Едва ли можно предполагать, будто Новгородская епархия могла в 1441 году отвергнуть Флорентийскую унию и не быть лояльной митрополиту Исидору.
Отсутствие Тверского епископа - факт еще более примечательный и до сих пор не вполне оцененный. Между Тверским князем Борисом Александровичем (род. после 1398, князь 1425-1461) и великим князем Московским Василием II к 1441 году накопилась уже длительная история взаимоотношений, в которых именно Тверской князь поддерживал Московского, в 1433 году приютив его у себя в Твери, а в 1337-1340 годы действовавшего с ним в военном союзе, в том числе, против Новгорода. В отличие от Московского, Тверское княжество в то время отличалось стабильностью и могло позволить себе выбирать и даже менять союзников в русских междуусобных войнах. Василий Васильевич зависел от Бориса Александровича - в том смысле, в котором слабый союзник всегда зависит от сильного.
Отношение к Флорентийской унии в Твери, которое не было достаточно известно церковным историкам XIX века, объяснит нам давно замеченный историками кажущийся исторический парадокс: в послании Василия II к Константинопольскому патриарху по поводу изгнания Исидора содержится ссылка на Московский собор 1441 года, но ничего не говорится об отвержении унии - как будто ничего подобного на соборе не звучало. Постановление собора пересказано так, что можно подумать, будто Исидору вменялись только какие-то канонические нарушения: "чюже есть и странно от божественных и священных правил Исидорово все дело и прихожение".
В письме патриарху Василий II объяснял свое решение не допускать Исидора тем, что Русской церкви необходимо иметь право на избрание митрополита местным собором епископов. Это было официальное требование автокефалии - "свободного поставления" Киевского митрополита в Москве. Требование обосновывалось исключительно практическими соображениями вроде неудобства сношений с Константинополем вследствие вражеских нашествий и междуусобных браней. Были также высказаны обиды за напрасное путешествие Ионы в Константинополь в 1336 году и за навязывание кандидатуры Исидора. Против Исидора лично было сказано о его приверженности "латинским учениям" и Римской церкви, "отлученной многих ради ересей"… Однако, все это было сказано патриарху-униату, которым был тогда Митрофан II (1440-1443), преемник умершего во Флоренции еще прежде заключения унии патриарха Иосифа II (1416-1439). Великий князь Василий не мог не знать, что обращается к тому самому лицу, которое возглавило всех греческих униатов непосредственно после Флорентийского собора.
Своеобразная "поза страуса", принятая Московским великим князем в этом послании, как раз и заключает в себе тот кажущийся исторический парадокс, о котором мы упомянули выше: о латинстве сказано неодобрительно, но лишь по отношению к личности Исидора; в то же время, о каком-либо непризнании унии нет и речи и, напротив того, имеется ее фактическое признание - просто по факту признания над собой юрисдикции патриарха-униата. Ведь не можем же мы представить себе подобного отношения к патриарху Митрофану, скажем, со стороны тогдашнего лидера противников унии св. Марка Ефесского († 1445). Для православных было естественно считать Константинопольский престол, занятый патриархами-униатами, вдовствующим - как они и считали на самом деле, а при первой же возможности (предоставленной турками после падения Константинополя в 1453 году) создали в Константинополе собственную "параллельную иерархию", навсегда лишив патриархов-униатов доступа к их кафедре. Поэтому если и возможно, вслед за Е. Е. Голубинским и другими историками, говорить о "непоследовательности" логики Василия II, то необходимо отнести эту непоследовательность не просто к внутренней логике послания, но и к самой его церковной политике: в течение краткого времени между Московским собором 1441 года и написанием послания к патриарху (точные датировки тут невозможны, но это никак не больше нескольких месяцев) Василий Васильевич сменил позицию отвержения Флорентийской унии на ее приятие. - Ведь, с точки зрения собственно церковно-канонической, признание над собой юрисдикции патриарха-униата, эксплицитно выраженное в послании, как раз и означает признание унии.
Церковные правила никак не допускают, будто можно оставаться православным "в душе", видимым образом принимая общение с ересью. Они подразумевают как раз обратное: если ты внешним образом находишься в единстве с еретиками, то уже сам становишься еретиком безотносительно к тому, какого учения ты придерживаешься для себя лично. Поэтому очень часто - и в отношении различных уний с латинянами в том числе - насильственные действия по насаждению унии ограничивались только лишь тем, что великий князь Василий Васильевич сделал без всякого принуждения: фактом церковного общения с униатами.
Если бы князь Василий Васильевич хотел бы отринуть не лично митрополита Исидора, а именно Флорентийскую унию, то он должен был бы писать не патриарху-униату, а св. Марку Ефесскому и его сторонникам, контакты с которыми в 1441 году были прекрасными: как раз во время этих событий в Москве находилась антиуниатская делегация афонских монахов, которая с энтузиазмом и надеждой отреагировала на изгнание Исидора, что чуть позже (1442-1443) привело к обмену письмами между протом Афона и великим князем (ЛОМИЗЕ 1997). Но в действительности происходило другое: великий князь Василий Васильевич на словах продолжал ругать латинян и Флорентийскую унию, однако, на деле исполнял именно то, что от него требовалось со стороны униатов. Переписка с Афоном касалась общебогословских тем, а никак не поиска путей урегулирования канонического положения Киевской митрополии. Едва ли за тогдашними контактами официальной Москвы с византийскими антиуниатами стояло нечто большее, чем благоразумное нежелание "класть все яйца в одну корзину", то есть стремление на всякий случай сохранить и контакты среди церковной оппозиции.
Вот именно такая позиция Василия II - его резкий поворот от радикального отвержения унии к ее пусть ворчливому, но абсолютно официальному признанию - объясняется, на мой взгляд, влиянием церковной политики Твери. В 1441 году именно Тверь могла диктовать Василию Васильевичу, какой церковной политики ему держаться.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 25 comments