Bishop Gregory (hgr) wrote,
Bishop Gregory
hgr

Categories:

Russian Christianity

2.7. "Отложенный статус" Киевской митрополии
Задним числом, то есть в поздней, хотя еще и средневековой историографии, митрополит Феодосий (1461-1464) оказывается первым полноценным автокефальным митрополитом, рукоположенным с изменением титула - уже не "Киевским и всея Руси", а "Московским и всея Руси". В действительности все это гораздо более проблематично и до сих пор нуждается в изучении. Дошедшие до нас грамоты не только митрополита Феодосия, но и других митрополитов XV века используют сокращенный титул "митрополит всея Руси", без указания города. Однако до нас не дошли от этих митрополитов именно те документы, которыми оформлялся непосредственно акт их возведения на митрополию, и где уж точно должен был быть прописан полностью их официальный титул. Судя по тому, что еще при митрополите Ионе титул митрополита присутствовал во всех грамотах в полном виде, с указанием города ("Киевский"), следует заключить, что от упоминания Киева отказывались сознательно. Вопрос лишь в том, доходила ли эта "сознательность" до того, чтобы исключить упоминание Киева даже при официальном акте настолования. На этот вопрос пока что ответа нет.
Во всяком случае, на основании имеющихся документальных данных мне представляется наиболее разумным полагать, что титул "митрополита Московского и всея Руси" вошел в употребление лишь тогда, когда великокняжеская власть окончательно отказалась от мысли об объединении митрополии. Возможно, это произошло лишь в XVI веке. Что же касается именно митрополита Феодосия, то имеется косвенный, но весомый довод в пользу того, что его тоже возводили на престол "Киевский и всея Руси". Сохранилась соборная грамота Тверскому епископу Геннадию с извещением о кончине митрополита Ионы и с приглашением в Москву на настолование избранного самим Ионой преемника (РИБ 1908, стлб. 685-688). Там об избрании Феодосия сказано следующими словами: "И господин наш и отец Иона, митрополит Киевский и всея Руси, разсудив <…> избрал и благословил на тот превеликий степень святительства…". Указательное местоимение "тот" вполне однозначно указывает на титул митрополита Киевского, и это в тексте, написанном за несколько недель до настолования Феодосия.
Итак, митрополит Феодосий заступил на кафедру все еще единой Киевской митрополии без каких-либо формальных изменений ее статуса. Никаких заявлений о неподчинении православному (а не униатскому) патриарху Константинополя при Феодосии не делалось. Это можно утверждать даже не только потому, что о них не сообщается ни в каких источниках (даже упоминавшееся Слово на латыню ограничивалось пожеланиями и общими соображениями, но ничего не сообщало о наличии каких-либо официальных церковных документов). Помимо такого argumentum ex silentio мы имеем документальные следы уже совершенно другой полемики через несколько лет после ухода Феодосия с кафедры - только тогда и начнется полемика против власти Константинопольского патриарха, то есть защита автокефалии de jure.
Но во все время правления митрополита Феодосия автокефалия существовала только de facto, да и то далеко не полноценная. Столь важное в эти годы единство Киевской митрополии, которое только и позволило не допустить торжества унии в Литве, основывалось отнюдь не на особенном церковном авторитете Москвы (которого не было и быть не могло), а на авторитете власти Константинопольского престола. Пройдет всего несколько лет, и мы увидим, как легко литовские епископы откажутся от Москвы, как только им будет дана на это санкция православного Константинополя. Границы фактической автокефалии при Феодосии совпадали с границами Восточной Руси.
Статус самого Феодосия даже в Москве был шатким. Он удерживался на престоле исключительно милостью великого князя, которым вскоре стал Иван Васильевич III (1462-1505), долгое княжение которого будет отмечено более чем свободным обращением как с церковными правилами, так и с церковными лидерами.
Именно этот великий князь окончательно покончит с самостоятельностью Новгорода (в два приема: в 1471 и 1478) и Твери (1485), а также окончательно покончит с татаро-монгольским игом (1480) и создаст государство нового для Руси типа - Московию, как будут называть его иностранцы.
В церковных вопросах этот государь будет грубым прагматиком. Именно грубым, то есть не соблюдающим даже внешних церковных приличий. В этом смысле яркой иллюстрацией может служить история второго брака Ивана III (1472), заключенного по инициативе кардинала Виссариона Никейского с племянницей последнего византийского императора униаткой Зоей Палеолог, в России получившей имя Софии († 1503). Обручение совершал в Риме сам папа, причем, великого князя представлял его посол "Иван Фрязин" (Джанбаттиста делла Вольпе, † после 1517), который еще в Москве переходил из католичества в православие, но для такого случая опять представился католиком. Зато венчание совершал уже Московский митрополит Филипп I (1464-1473), который с большим трудом добился хотя бы того, чтобы перед невестой и сопровождавшим ее кардиналом Антонием не предносили латинский "крыж". Ни о каком формальном переходе Софии из католичества в православие не могло быть и речи. Но и надежды кардинала Виссариона на обращение Московского князя в унию также, разумеется, не оправдались: конфессиональное безразличие на уровне личной жизни ни в коем случае не означало того же самого на уровне политики.
При таком князе и при таком состоянии церковных дел митрополит Феодосий, бывший, судя по его писаниям, отнюдь не придворным архиереем, а настоящим ревнителем православия, уверенно чувствовать себя не мог. Официальная версия оставления им кафедры в 1464 году изложена в дошедших до нас грамотах того времени: добровольная отставка по болезни. Болезни, впрочем, были такими, что не помешали уже бывшему митрополиту Феодосию дожить до 1475 года, занимаясь активной литературной деятельностью. В летописном рассказе, который, по мнению Я. С. Лурье, восходит к утраченному летописному своду авторства самого Феодосия, рассказана более правдоподобная версия происшедшего: митрополит стал бороться с грубейшими грехами и безграмотностью подведомственного московского духовенства, в результате чего получил против себя сильную оппозицию как духовенства, так и влиятельных мирян. Это и решило исход дела. Но мы добавим, что такой исход дело могло получить лишь в случае поддержки великого князя. Таким образом, можно не сомневаться, что главной причиной отставки митрополита Феодосия стало то, что с новым великим князем он не смог "сработаться".
Преемник Феодосия митрополит Филипп не имел теперь для своего поставления даже санкции бесспорного митрополита Ионы, то есть его авторитет не имел вообще никакой церковной санкции, если не считать, разумеется, собора восточнорусских епископов, совершивших его поставление. С более формальной канонической точки зрения его положение было таким же, как и у его предшественника: в более чем туманной теоретической перспективе предполагалось получение для него санкции Константинополя. О Константинополе все еще нельзя было забывать, так как поддержание единства Киевской митрополии оставалось актуальной задачей.
Вероятно, в эти же годы правительство Ивана III начинало задумываться над более тонкими церковно-дипломатическими играми. Именно к 1464 году восходят самые ранние следы попытки обхода Константинопольского патриархата при помощи патриархата Иерусалимского. Они получат далеко не последнее значение через несколько лет, в пору оформления разрыва между Москвой и Константинополем.
Для Османской империи унаследованное от Византии количество патриархатов было явно избыточным, даже если учитывать, что Печский патриархат в Сербии далеко уступал остальным по "чести" в официальной иерархии, а патриархат Антиохии начинал стремительно арабизироваться и, тем самым, провинциализироваться. Но оставалось три патриархата, Константинопольский, Александрийский и Иерусалимский, которые представляли собой, по существу, одну и ту же церковную власть, фактический центр которой довольно свободно перемещался между этими тремя номинальными центрами в зависимости от раскладов церковно-политических сил внутри Османской империи. Для Московского правительства открывались теоретические перспективы активной церковной политики на христианском Востоке. Очень скоро Москва от них откажется, так как сделает ставку на государственную силу, а не на церковную дипломатию. Однако тут "скоро" не означает "сразу".
Иерусалимский патриарх Иоаким (до 1437-не ранее 1464), оказавшийся в бедственном материальном положении, лично отправился с просьбой о помощи в Москву, но умер по дороге. Перед смертью он написал грамоты к московским церковным и светским властям с изложением своего дела и с просьбой посвятить присланного от него полномочного и доверенного представителя, протосинкелла Иосифа, в митрополиты Кесарии Филипповой. Рукоположение митрополита Иосифа совершил в Москве митрополит Феодосий 4 марта 1464 года. Этот митрополит Кесарийский Иосиф вскоре окажется советником Ивана III в сложных церковных делах.
Итак, ко второй половине 1460-х годов Киевская митрополия подошла все еще единой и все еще в составе Константинопольского патриархата. На территории Великого Княжества Литовского она продолжала эффективно сопротивляться политике насаждения унии. Во главе ее стоял митрополит Филипп, избранный "случайно" подобранными епископами, то есть, фактически, назначенный московской светской властью и полностью зависимый от нее. С канонической точки зрения, избрание митрополита Филиппа можно было оспорить в любой момент.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment