Bishop Gregory (hgr) wrote,
Bishop Gregory
hgr

Categories:

Мемуары о Сайгоне

5. Социальные меньшинства

Само собой разумеется, что в "Сайгоне" и вообще в андеграунде было принято хорошо относиться к православию. "Практикующая" религиозность (не обязательно православная, но чаще всего она была именно православной) воспринималась как один из достойных модусов жизни и вызывала доверие, так как православный человек (если он не церковный функционер) заведомо не мог быть советским. Всего таких общеизвестных социальных маркеров не сознательно-принципиальной, но в то же время и заведомой несоветскости было только два, и они воспринимались, приблизительно, одинаково позитивно: православие и гомосексуализм. То и другое было для большинства старшего поколения сайгоновцев легкой экзотикой, чем-то, к чему относишься как "это не для меня", но с уважением и доверием. Не то что непримиримых, но и вообще особых противоречий между тем и другим не видели, так что можно было, не шокируя публику, сочетать то и другое.
Таковы были тогда довольно широко распространенные установки в обществе, и они, безусловно, помогали митрополиту Ленинградскому Никодиму Ротову решать две задачи одновременно: привлекать к церкви образованных людей и формировать внутри церкви свой собственный клан - "голубое лобби", которое после смерти митрополита Никодима (1978) только усиливало свои позиции. Общество влияло на церковь, и церковь на общество, а результат повсюду был одинаковым: сближение православной субкультуры с субкультурой гомосексуалистов, благо, положение тех и других в советском обществе было достаточно схожим. Православие, в отличие от гомосексуализма, не считалось уголовным преступлением, но и статья за гомосексуализм применялась обычно лишь к тем, кто чем-то другим досаждал власть имущим.
Оказавшись в 1982-1983 годах в среде Ленинградской Духовной Академии (еще в тот период, когда память митрополита Никодима там возводилась едва ли не в культ), я тогда не мог понять, почему так многое там напоминает "Сайгон". Еще через несколько лет я уже представлял себе, насколько, по своему тогдашнему неофитству, я переоценивал в этом роль портвейна и, напротив, недооценивал роль гораздо более могущественного фактора духовного единства.
Еще не будучи православным, я оказался на Пасху 1981 года на солее Никольского собора. Туда пускали только по специальным билетам. Лично мне билет достался через маму моей подруги, которая работала секретарем большого начальника в Мариинском дворце (Исполкоме Ленсовета). Не удивительно, что я там встретил немало знакомых лиц, особенно по "Сайгону" и особенно тех, кого у меня были основания причислять к записным сайгоновским пидарам. Уж откуда достали билеты они - я и предполагать не пытался, но, помнится, мне их пребывание среди привилегированной публики казалось тогда естественным. Судя по их поведению во время службы, они были не более православными, чем я, но им вполне искренне было интересно.
Кажется, именно с тех пор эти пидары меня зауважали и пытались познакомиться. "Подъехать" ко мне надо было как-то интеллектуально. Поэтому и я мог в ответ спросить: а вы, мол, чем занимаетесь? Это тогда был у меня такой стандартный вопрос, в ответ на который предполагалось называть область научных занятий. Уже спустя годы я прочитал у Лескова, что почти так же спрашивали друг друга нигилисты 1860-х годов: "Над чем работаете?" - "Над Боклем работаю", - отвечала героиня романа "На ножах". На мой вопрос "чем занимаетесь?" собеседник, разумеется, не стал резать правду-матку, а ответил сбивчиво, слегка растягивая слова: "Истоория, филосоофия…" Я запомнил его ответ дословно, так он и до сих пор служит для меня эвфемизмом пидарского (как теперь говорят, "в плохом смысле слова") отношения к науке.
К счастью, записные сайгоновские пидары не были религиозными, а записные сайгоновские православные были в высшей степени гетеросексуальными. Одна моя знакомая барышня, подводя итоги роману с одним из таких, любила приговаривать: "Он меня научил: пить, курить, в церковь ходить". В этом, собственно, и состояла формула "богемного христианства", как определил это явление Евгений Звягин.
За все время пребывания в "Сайгоне" мне не пришло в голову отнестись к "богемному христианству" как к явлению религиозному. В моем сознании оно стояло строго в одном ряду со своим братом по социальной нише. Но, тем не менее, религиозные явления в "Сайгоне" тоже встречались, и они были причудливы. Лично я знал таких только два.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 16 comments