Bishop Gregory (hgr) wrote,
Bishop Gregory
hgr

Category:

о западном православии и современном монашестве

Память Серафима Роуза -- проповедь 2 сентября. меня тут обругали, что я сказал панегирик. да, панегирик -- пуркуа бы и не па?!
дисклаймер: я вовсе не считаю, что о.Серафим всегда и во всем был прав, что в его книжках нет никакого мусора. я даже не считаю, что его опытом сегодня можно воспользоваться, если не учитывать параллельно опыт его главных идеологических конкурентов -- Свято-Преображенского монастыря в Бостоне. но:

Слово в день памяти преподобного Серафима Платинского (Роуза)
20.08/2.09.2002

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.
Сегодня мы совершаем память преподобного Серафима Платинского, Серафима Роуза. И именно сегодня исполняется 20 лет со дня его праведной кончины. И как-то эти 20 лет промелькнули совершенно незаметно для тех, кто помнил его, знал что-то о нем при его жизни или узнал что-то о нем хотя бы вскоре после его смерти, когда по всей России распространились цветные фотографии, изображавшие его лежавшим в гробу, и на этих фотографиях лицо его было необыкновенно благообразным, хотя он умер после тяжелой болезни, которая его весьма и весьма изнурила.
Отец Серафим Роуз — это, может быть, первый святой, который явился на американском континенте в ХХ веке, и именно среди американцев, а не среди православных по самому своему воспитанию русских или греков, или еще каких-нибудь православных народов, например, арабов, которых в Америке тоже очень много. Америке, может быть, принадлежит особое значение в судьбах современного православия, потому что, конечно, американский народ — это плод всей европейской цивилизации последних веков; это именно те сливки или, может быть, по-другому можно сказать — та пена, которая все время снималась с европейской цивилизации и уходила туда. Конечно, можно сказать, что там очень низкая культура сравнительно с Европой, очень низкий уровень образования, науки и искусства, и это, конечно, следствие того, что разорваны культурные традиции с Европой; но в то же время это и благотворно, потому что главная культурная традиция Европы, к сожалению, имеет религиозное значение и притом самое дурное. Потому что европейские народы считают себя христианскими, и это — их самое большое заблуждение. Лучше бы они были магометанами и считали себя магометанами, потому что то, что они называют христианством, не имеет к христианству никакого отношения. И именно то, что они думают, будто они и так уже христиане, мешает им воспринять правильное христианство, и потому проповедь истинного Православия в Западной Европе хотя и ведется, хотя и происходит, хотя там и обращаются люди, но это дело идет крайне неуспешно. А в Америке все происходит иначе. Действительно, там такая цивилизация, которая не считает себя христианской, и поэтому люди, приходя к Православию, не имеют никаких иллюзий того, будто бы они пришли от христианства к христианству. Чаще всего эти люди, подобно отцу Серафиму Роузу, понимают, что они выросли в безбожии, в безбожной цивилизации. И они действительно заранее готовы переменить полностью свою жизнь, чтобы стать христианами.
Именно так сделал отец Серафим Роуз, и в этом его значение для всех современных христиан: он показал, как из нашей, овладевшей теперь всем миром, кроме, может быть, каких-то исламских и буддийских его частей и Черной Африки, цивилизацией, главной идеологией которой отец Серафим Роуз считал нигилизм, — как от этого перейти к христианству. И главная мысль отца Серафима здесь заключалась в том, что корень абсурда и всего безобразия человеческого существования, о котором в ХХ веке так много говорили разные философы, особенно экзистенциалисты, на самом деле находится не в мире, а в самом человеке. Не человек стал жертвой этого ужасного мирового порядка, а наоборот, мир стал жертвой ужасного порядка в человеке; именно из-за того, что человек так изменился и отрекся от истинного порядка вещей, от того, чтобы служить Богу, — именно из-за этого вокруг него изменился мир и находится в неразрешимом конфликте. И человек, для того, чтобы вернуться к истинному порядку вещей, должен отказаться от самого себя. А это есть Православие, а еще точнее говоря, это есть православное монашество, потому что именно в монашестве, как очень хорошо понимал отец Серафим, и заключается все истинное неразбавленное Православие. Поэтому для него желание стать православным фактически и означало (хотя, может быть, в первое время он этого и не понимал) стать монахом. И очень скоро после того, как он приступает к православной жизни, она становится для него фактически жизнью монашеской, а еще через несколько лет он принимает монашеский постриг. И вот, для монашествующих в современном мире учение отца Серафима особенно важно.
Но многие могут сказать: как же это оно важно, когда мы видим, что все дело отца Серафима порушилось? Действительно, прошло всего лишь 20 лет после его кончины, а мы видим, что почти все его ученики остались либо в экуменических юрисдикциях, т.е. тех, которые заражены ересью экуменизма, либо вообще неизвестно, где; монастырь, им основанный в Платине, сейчас находится в юрисдикции Сербской патриархии; его ближайший соратник отец Герман Подмошеский вообще находится неизвестно, где; один из ближайших его учеников, священник, находится в экуменической части Зарубежной Церкви, возглавляемой митрополитом Лавром; и только, может быть, один-два человека из прямых учеников отца Серафима находятся в Истинно-Православной Церкви. И в то же время, мы видим, что другие монастыри, которые были основаны одновременно с Платинским (по крайней мере, некоторые из них), преуспевают и стоят в православной вере, и материально у них хорошее положение, и много там монашествующих и послушников. Почему же тогда не у них, а больше у о. Серафима нужно учиться монашеству? Да, если мы хотим у него учиться тому, как устроить монастырь, как сделать, чтобы материально община была крепкой, то конечно, он тут нас мало чему научит, потому что он сам в этом не особенно преуспевал. Но в монашестве главное не это, а главное — научиться, как устроить свою духовную жизнь. И именно здесь значение о. Серафима огромно. А то, что у него не осталось прямых учеников, совершенно не важно, потому что зато из его книг, в основном именно из его книг люди воспринимают его учение, независимо от того, где они живут; и таких учеников у него столько много, сколько никогда ни у кого не может быть прямых учеников. И именно в этом его главное значение.
А как он учил о монашеской жизни? Он учил, что монашеская жизнь делится в основном на три категории, которые все в современных условиях могут принести какой-то успех для человека, но конкретному человеку важно выбрать для себя то, что ему подходит. И первое — это просто поселиться в пустыне, одному или с кем-то, и основать там новый монастырь. Как мы знаем, это тот самый путь монашеской жизни, который он выбрал сам для себя. Но он же и предупреждал, что этот путь теперь годится только дня немногих, потому что народ сейчас ослабел, а это требует больших физических лишений, причем настолько больших, что для подавляющего большинства людей игра просто не стоит свеч, потому что эта будет жизнь, которая для них не сможет благоприятствовать молитве, а только отяготит их сверх меры; поэтому для большинства этот путь неприемлем. И действительно, мы видим, что после смерти о. Серафима основанная им пустынь фактически пришла в разорение. Хотя для некоторых такой путь и сегодня остается возможным.
Другой путь, который указывал святой Серафим, и который уже в его времена, а в наши времена тем более, потому что еще многое изменилось к худшему, тоже мало для кого является приемлемым, — это поселиться в большом монастыре, где есть свои духовные традиции. Может быть, и даже скорее всего, в этом монастыре не будет какого-то достаточно тонкого духовного руководства и обучения молитве, но это, в конце концов, ты можешь делать и сам, читая книги святых отцов; но зато там будут некоторые общие рамки для твоей жизни, которые, конечно, могут помочь не отклоняться от Православия слишком далеко; а дальше, если ты захочешь придти в духовное преуспеяние, это уже будет зависеть от тебя. Но все меньше остается таких благоустроенных монастырей, которые не превращаются вместо спасительной гавани в блудилище духовное. Еще в середине XIX века святитель Игнатий Брянчанинов предупреждал, что таких монастырей очень мало, а во время отца Серафима Роуза, в 70-е годы ХХ века, их стало еще меньше, и еще меньше их стало сейчас. Не говоря уж о том, что в еретических экуменических юрисдикциях не может быть никакого православного монашества, и в их монастыри поступать нельзя, независимо от их благоустроенности. Но и в Истинно-Православных Церквах старые монастыри еле-еле живут, и далеко не все там хорошо, и поэтому далеко не всем можно советовать туда идти. Да, там не будет таких нагрузок, как при одинокой пустынной жизни, физически там будет жить легче; но там может быть такое моральное давление, которое окажется гораздо хуже физического, и которое тоже только немногим будет по силам.
Поэтому, не отвергая этих способов, но предупреждая об их ограниченном значении, о. Серафим Роуз говорил, что для будущего самый перспективный способ христианской жизни — это создавать какие-то новые общины, и не в пустынях, не в тяжелых условиях, а в каких-то физических условиях, более-менее приближенных к нашей обычной жизни. Отец Серафим особенно не писал, что это будут за общины и какую именно форму они будут иметь, поскольку он практически этим и не занимался, и заранее трудно было что-то предвидеть, особенно в нашем мире, где все так быстро меняется; эти формы могут быть самыми неожиданными. В конце концов, по IV веку, когда монашество только формировалось, мы знаем, сколько было разных форм аскетической жизни, в том числе и в городах, в городских квартирах. Но по крайней мере, мы знаем, что в Церкви монашество во внутреннем смысле слова никогда не оскудеет, и эти формы будут. Мы только должны помнить главное предостережение отца Серафима тем, кто будет жить в таких общинах.
Здесь возникает дух коллективной гордости. Т.е. человек лично может быть смиренным и смиряться, и поэтому действительно не видеть своей личной гордости, которая у него особенно может и не быть. Но чувство принадлежности к какой-то «самой правильной» общине (а если она не очень правильная, так что тогда к ней и принадлежать? она должна быть правильной), само это чувство принадлежности к чему-то правильному чревато соблазном гордости, и именно коллективной, т.е. такой, какой человек, наблюдающей за своей личной гордостью, может и не заметить. Тут надо специально наблюдать именно за чувством коллективной гордости. Если мы принадлежим к таким общинам или, по крайней мере, стараемся, чтобы у нас создались такие общины, мы должны прежде всего помнить, что сама по себе принадлежность к правильной монашеской или общине нас не спасет, и потому здесь не может быть никакого повода для гордости. Община может быть десять раз правильной, а мы можем быть сто раз неправильными, будучи ее формальными членами. И потому мы все время должны помнить, что к какой бы общине мы ни принадлежали, — в конце концов, что может быть выше принадлежности к Истинной Церкви Христовой, без которой какое бы то ни было монашество невозможно и бессмысленно? — все равно это нас будет спасать, только если мы будем следить за собой, смиряться пред Богом, по-настоящему отрекаться от мира, т.е. от своих пристрастий, в том числе от пристрастий душевных, от пристрастия, может быть, даже и к самому монашеству, и только если мы во всем следуем за Богом, ничего не имея. Это и будет смирение, это и будет покаяние. И вот, именно этому особенно и учит нас сейчас святой Серафим Роуз, и его ходатайством, которое теперь, конечно же, намного сильнее, чем при его жизни, да подаст нам Господь устоять в Истине и сподобиться тем, кто этого хочет, истинного монашества. Аминь.

-------------
примечание для туземцев: прямой ученик о. Серафима, не порвавший с истинным православием, -- свящ. Андрей Kencis (РПЦЗ(В)), Канада. кажется, он в скиту в штате Альберта, где живет епископ РПЦЗ(В) Варфоломей.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 27 comments