Bishop Gregory (hgr) wrote,
Bishop Gregory
hgr

Category:

5-я годовщина убиения нашего настоятеля

проповедь сегодня (т.е. 14 сент.)


Слово на день памяти священномученика Александра Жаркова, Петроградского, первого настоятеля храма Св. Елисаветы
1/14.09.2002
Пятая годовщина гибели о. Александра, который пострадал за то, что не оставил построенный им храм в руках еретиков. Но это не значит, что он пострадал не за Христа, а за имущество, потому что храм нужен именно для распространения православной веры, для того, чтобы люди с улицы могли узнать об Истинной Церкви. Если есть возможность, мы обязаны свидетельствовать о нашей вере, хотя бы и с риском для жизни, и тогда Господь будет помогать и все устроит, как нужно. Отец Александр молитвенно помогает нам, и мы можем видеть, что пока мы идем его путем, путем открытого служения в храме, наши церковные дела постепенно устраиваются: мы смогли открыть, достроить и отремонтировать храм, и теперь много новых людей присоединяются к Церкви и здесь, и в других местах, вдохновляясь примером о. Александра и нашего прихода.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.
Сегодня исполнился пятый год, как каждый праздник церковного Новолетия для нас связывается с днем гибели нашего первого настоятеля отца Александра, и не просто гибели, а его мученической смерти, т.е. дня, когда Господь наивысшим образом прославляет на земле святых Своих. И потому это день его памяти и день, когда мы празднуем его память.
Отец Александр был убит не за то, что он перешел из ложной церкви в Истинную. И даже не за то, что он привел за собой основную часть прихода. А убит он был, как это все знают, за то, что он не оставил в ложной церкви храм — этот самый храм, где мы сейчас находимся. И значит, казалось бы, он был убит за что-то материальное, потому что храм — это нечто материальное. И некоторые так вот и считают, что он был убит не за Христа, а за имущество. Но на самом деле — что такое храм и для чего нужно это имущество? Храм в «личном хозяйстве» не нужен никому; и кто знал отца Александра, тот прекрасно понимал, что отец Александр был не такой человек, который хотел бы иметь этот храм для личного обогащения. Для личного обогащения ему надо было просто все те деньги, которые он собрал на храм, или хотя бы часть их потратить на себя, а не на это строительство. А храм — это то, чем распространяется и утверждается православная вера в народе.
И именно поэтому отец Александр был далеко не первым из тех мучеников, которые пострадали за то, что не отдавали храмы в руки еретиков и отступников. Такие мученики являлись в некоторые периоды церковной истории десятками и сотнями. И даже в недавней истории России такое бывало, когда в 1922 году большевики повели кампанию по ограблению церковных ценностей, и многие православные христиане вставали на их защиту, и многие были за это репрессированы и даже расстреляны или просто убиты в толпе. Естественно, они защищали церковное имущество не для того, чтобы у Церкви было побольше богатств. Как раз просто церковные богатства тогда отдавали без споров. А защищали то, что нужно для богослужения. И вот, сам храм — это, прежде всего, то, что нужно для богослужения, именно для того, чтобы люди могли придти на службу. И подобные же истории происходили в XVII веке на Украине, когда там вводилась уния, и католики отнимали у православных храмы, и многие отняли, но не все, потому что многие православные стояли насмерть за храмы и даже часть из них была убита; и вот это уже совсем подобно истории нашего отца Александра.
Но можно спросить: для чего же все-таки нужен храм? Ведь приход был небольшой, и та часть, которая осталась с отцом Александром, была еще меньше; в таком количестве люди могут служить и на квартирах, и зачем им тогда храм, когда с ним столько возни и тем более если это так опасно? Какая разница, где Богу молиться? А разница большая. Действительно, те люди, которые тогда были в приходе, могли молиться на квартирах, и им и пришлось это делать в течение практически трех лет. Но храмы нужны для другого — чтобы могли придти новые люди, чтобы могли придти люди с улицы, которые в большинстве своем о богослужении на квартирах ничего узнать не могут. И вот, когда они приходят, когда приход увеличивается, нужен храм, чтобы они могли поместиться, потому что квартира для этого явно не подходит. Так вот, из здесь стоящих есть немало таких людей, которые в 1997-м, 98-м, 99-м годах ничего не знали о нашем приходе, а только когда этот храм был уже открыт, они услышали о нашем приходе, пришли сюда, узнали о нашей Церкви и здесь остались. Вот, именно для этого и нужен был храм, и именно ради этого пострадал отец Александр.
Но можно на это возразить: а является ли это такой прямо нашей заботой — думать о том, придет ли кто-то в Церковь? Нам ведь главное — душу свою спасти. Действительно, для нас главное — спасение нашей души, и когда мы что-то делаем или, наоборот, отказываемся что-то делать, мы должны прежде всего исходить из одного соображения: насколько это полезно или вредно для нашей души. Но обязанность христиан — свидетельствовать о своей православной вере в том месте, где они находятся, свидетельствовать перед всеми. И поэтому добровольный отказ от свидетельства был бы грехом. И Господь, конечно, не допустил бы нашей маленькой церковной общине сохраниться, если бы она стала на этот путь — именно путь добровольного отказа от свидетельства об истине. Хотя мы никому истину не навязываем, потому что и Сам Господь Бог ее никому не навязывает, тем не менее, свидетельствовать о ней — это наша обязанность.
И если кто-то на это возразит: «Мы бы и рады свидетельствовать, но за это могут убить», — то такое возражение неприемлемо. Потому что как раз всех мучеников, начиная еще с Апостолов, убивали как раз за то, что они свидетельствовали об истине. И как раз смертью своей мы засвидетельствуем истину лучше всего.
Другое дело, что может быть и такое возражение: если мы будем свидетельствовать именно в такой форме, то будет что-то худшее, мы ничего не приобретем, а только потеряем и то, что имеем. Например, если бы мы пытались устраивать какие-то богослужения под открытым небом в советское время, когда Церковь была в катакомбах: тогда просто бы всех разогнали, никакой пользы от этого не было бы, и мы бы потеряли то, что имели. Это просто было бессмысленно, и в то время действительно нужно было таиться. Но в наше время (и в 1997 году, когда пострадал отец Александр, время было уже такое же) уже существовала возможность открытого служения Истинной Церкви: и законом это было разрешено, и многие неформальные препятствия тоже отпали; но для этого просто надо было пойти на риск. И если ситуация такова, то мы обязаны идти на риск, и Господь нас покроет и сделает так, чтобы все устроилось к лучшему. Вот в этом мы должны быть уверены, потому что это так.
Но к лучшему — это не значит, что к лучшему в житейском смысле, например, что мы останемся живы. Этого Господь нам как раз совершенно не обещает. Более того, Он нам обещает, что когда-нибудь мы все умрем; насчет этого никто из нас не сомневается ни о себе, ни о других. А что касается тех, кто свидетельствует об истине, — посмотрим жития Апостолов и всех, кто вслед за ними приняли христианскую веру, и мы увидим, что многие из них до естественной кончины не дожили. И поэтому здесь мы не должны рассчитывать, что Господь избавит нас от насильственной смерти; кроме того, мы даже не должны этого и хотеть. А мы должны рассчитывать, что Господь устроит все, как нужно. Т.е. либо Он нас избавит от насильственной смерти, давая нам возможность и дальше что-то делать в этом мире; либо, наоборот, во время благопотребно мы примем мученическую кончину, и тогда смерть наша тоже послужит на пользу Церкви.
И вот, смерть нашего настоятеля — это для всех, кто знает жизнь нашего прихода, кто здесь так близко находится, и даже для многих из тех, кто живет далеко и только понаслышке знает о нашем приходе, совершенно очевидный пример того, как на крови праведника, на его смерти утверждается его дело. Не говоря о том, что он и молитвенно нам помогает, теперь еще больше, чем это было при его жизни; не говоря о том, что мы все время в трудных и вообще во всех ситуациях молитвенно обращаемся к его помощи, и он нам помогает, и было уже много даже необыкновенных, можно сказать, чудесных случаев его помощи после его смерти, — мы видим, что пока мы идем по указанному им пути — пути открытого служения в храме, все наши церковные дела постепенно устраиваются.
Когда отец Александр был убит, мы несколько лет не могли открыть этот храм. Мы его не отдавали, никто не мог у нас его отнять, но мы и сами здесь служить не могли, и храм разрушался. Потом, наконец, мы смогли начать здесь служить, а храм был не достроен и в ужасном виде, потому что он три года стоял закрытым и без отопления. А потом нашлись добрые люди, которых сначала не было, и когда мы открывали храм, их тоже не было, а потом они нашлись и помогли, и мы смогли храм и достроить, и отремонтировать; и постепенно дело идет, и приход увеличивается — а это самое главное: люди приходят в Истинную Церковь. А некоторые люди, которые живут далеко, благодаря нашему приходу, через интернет (вот, это тоже большое современное благо), узнают об отце Александре, о пути нашего прихода, и многих это вдохновляет на то, чтобы принять именно истинное Православие, и эти люди потом присоединяются к другим приходам нашей Церкви, которые к ним ближе.
Господь да подаст нам то, что подал Он отцу Александру — утвердиться в Истинном Православии даже до смерти и в жизни будущей оказаться вместе с отцом Александром. Аминь.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments