Bishop Gregory (hgr) wrote,
Bishop Gregory
hgr

Categories:

критическая агиография

1.5. Художественный нарратив в семантике возможных миров

 

Мы приступаем, наконец-то, к изложению концепции, которая будет иметь для предлагаемого нами взгляда на агиографию такое же значение, как критическая агиография Делеэ, хотя автором этой концепции, Любомиром Долежелом (р. 1922), специально об агиографии ничего не написано.

Книга «Heterocosmica»[1] резюмирует более чем двадцатилетнее развитие этой концепции силами не только самого Долежела, начавшего публикации по этой теме в 1976 году, но и тех, на кого он успел повлиять. Один из них — уже упоминавшийся выше Томас Павел. При всем своем противостоянии структурализму, эта концепция восходит, через Яна Мукаржовского (Jan Mukařovský, 1891—1975) и Пражский лингвистический кружок (1926—1953), к русскому формализму 1920-х годов, а если смотреть еще глубже, то и к А. Н. Веселовскому (этому способствует и тот факт, что Долежел — эмигрант из Чехословакии, а Павел — из Румынии; Долежел прекрасно знает русскую литературу и работы русских формалистов в оригинале). Но ее главный структурный элемент, который можно назвать ее скелетом, — англосаксонская аналитическая философия. Работающий в Канаде Долежел справедливо удивляется приверженности литературоведов англосаксонских стран к французским и немецким школам в ущерб своей собственной философской традиции: «Analytical philosophy has preserved the sober spirit of critical thinking at a time of bloated verbosity» (p. X). Идеи Долежела, хотя еще только в своей ранней форме (по состоянию на конец 1970-х годов), получили свое развитие и в России. На мой взгляд, очень важным вкладом в их развитие является книга Вадима Руднева «Прочь от реальности. Исследования по философии текста»[2].

Долежел, как мне кажется, дает для развития литературоведения такое звено, которое позволяет актуализировать давние интуиции Веселовского[3] и адекватным образом связать историческое литературоведение с критической агиографией.

Но прежде, чем воспользоваться концепцией Долежела, мы скажем о том, в чем она представляется нам неудовлетворительной. Сразу оговоримся: Долежел имел дело почти исключительно с материалом европейской литературы Нового времени, а у нас пойдет речь о том, почему его представления нельзя автоматически обобщить для словесности других эпох и народов.

Сейчас мы возвращаемся к теме разделов 1.3 и 1.4, только уже не со стороны историографии, а со стороны литературоведения.

Долежел вводит свое понятие «художественного текста» (fictional text, p. 24–28, 235–236) на основе строго различения между тем, что он называет I-texts (world-imaging texts; термин imagination он отождествляет с representation[4]) и C-texts (world-constructing texts), относя литературные тексты к категории С. Для литературы Нового времени такое различение представляется очевидным, и тут позиции Долежела довольно сильны. В частности, он легко может возразить против «миметической» критики, которая рассматривает все вообще тексты как принадлежащие к категории I (ведь, согласно концепции мимесиса, художественные произведения не конструируют свой собственный мир, а «подражают» единственному миру, имеющемуся в реальности).

Однако, эта очевидность, на которой строится концепция Долежела, не сохраняется в исторической ретроспективе. Она может быть принята только как хорошее приближение для некоторых частных случаев.

Обратимся, например, к средневековым редакциям Романа об Александре псевдо-Каллисфена, да и к самому этому позднеантичному роману[5]. К этому примеру удобно обратиться потому, что именно он был подробно рассмотрен А. Н. Веселовским в его трудах о формировании жанров романа и повести[6], а также потому, что мы видели, как этот роман легко трансформировался из романа светского в роман агиографический. Веселовский еще не знал о связях этого романа с агиографией, но зато он прекрасно продемонстрировал его прямую связь с позднейшими европейскими рыцарскими романами. Собственно говоря, и европейские рыцарские романы, отнюдь не будучи агиографическим жанром, все-таки агиографии далеко не чужды — в той мере, в какой они легко включали агиографические легенды (например, о Св. Граале).

Итак, всевозможные романы об Александре — какие это тексты, C или I?

Если смотреть на их место в истории литературы (с такой точки зрения рассматривал их Веселовский), то нужно говорить о том, что это тексты категории С, то есть тексты художественные. Но их авторы, редакторы и средневековые читатели вряд ли исключали их из категории I, то есть категории исторических нарративов, к которым относились разные биографии и летописи.

Подобные рассуждения можно приложить и едва ли не ко всем памятникам агиографии, и это автоматически делает классификацию Долежела инструментально неприемлемой: мы просто не имеем данных для однозначного отнесения любого данного агиографического текста к категории I или С. Отнесение к категории I агиографии «исторической», а к категории С — агиографии «эпической» не решает проблемы. Мы уже не раз убеждались, что различие между этими жанрами напоминает количественное, а не качественное. Так, существует обширная «переходная зона» (к которой относятся агиографические панегирики), да и вообще очень часто то, что кажется «историческим» житием, на поверку оказывается агиографическим романом (например, Житие Феодора Едесского[7], Житие Григория Агригентийского[8] и др.).

Мы возвращаемся к тому, о чем говорили применительно к историческим нарративам: в общем случае, нельзя говорить о двух типах текстов — I и С. Можно и должно говорить о двух функциях, в разной степени выраженных в разных текстах, — мы продолжим их называть «литературной» и «исторической». Агиография в особенности заставляет нас на этом настаивать, так как ей всегда присуща заметная выраженность обеих функций одновременно.

Для Долежела такой вывод, однако, может быть неприемлемым, так как он не согласовывался бы с его представлением о семантике возможных миров. Он едва ли бы согласился с теми рассуждениями, которые выше (разделы 1.3 и 1.4) мы применили к интерпретации исторического нарратива. Поэтому нам придется дать более общую панораму «многомировой» семантики и сформулировать свои собственные мысли относительно ее применимости для нарратологии — и заодно переформулировать в терминологии Долежела наше представление об историческом и естественнонаучном нарративах.


[1] L. Doležel, Heterocosmica. Fiction and Possible Worlds (Baltimore—London, 1998) (Parallax. Re-visions of culture and society) [далее все ссылки на Долежела будут относиться только к этому изданию]. См. также материалы Нобелевского симпозиума 1986 года (с участием, в том числе, Томаса Куна и Любомира Долежела), где впервые работы по логике, философии науки, лингвистике, литературоведению и искусствознанию оказались под одной обложкой: Possible Worlds in Humanities, Arts and Sciences. Proceedings of Nobel Symposium 65 / Ed. Sture Allén (BerlinN. Y., 1989) (Research in Text Theory / Untersuchungen zur Texttheorie, 14).

[2] В. Руднев, Прочь от реальности. Исследования по философии текста (М., 2000) (ХХ век плюс. Междисциплинарные исследования).

[3] См. ч. 1….

[4] Термин аналитической философии, обычно подразумевающий какое-либо отображение («репрезентацию») внешней реальности.

[5] Ч. 1, с…

[6] А. Н. Веселовский, Из истории романа и повести. Материалы и исследования, Сборник Отделения русского языка и словесности Императорской Академии наук (1886) № 2, с. 1–511, 1–80.

[7] BHG 1744. Изучение этого произведение как агиографического романа, к сожалению, до сих пор остановилось на пионерской статье П. Петерса: P. Peeters, La Passion de S. Michel le Sabaïte, Analecta Bollandiana 48 (1930) 65–98.

[8] BHG 707. Исследование и критич. изд.: A. Berger, Das Leben des Heiligen Gregorios von Agrigent (Berlin, 1995) (Berliner byzantinistische Arbeiten, 60).

Subscribe

  • дети, Хомский и топология ментального пространства

    еще немного о логике естественного языка и т.п. все, кто интересовался генеративной грамматикой Хомского, особенно с философско-логических…

  • Пфистер -- Фрейду

    из готовящегося перевода их переписки. в этом письме о Юнге и Адлере. В издании Freud/Meng (1980 2), стр. 62 отмечается, что между 11 марта 1913 и 9…

  • chomsky and schizophrenia

    Timothy crow: WHAT IS YOUR LEADING HYPOTHESIS? Schizophrenia as the price that Homo sapiens pays for language. see Schiz Res 1997; 28:…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment