Bishop Gregory (hgr) wrote,
Bishop Gregory
hgr

Categories:

критическая агиография

1.9. Художественная литература как мысленный эксперимент

 

На изложенное в предыдущем разделе может последовать следующее возражение: Битов и особенно Павич — это постмодернизм, а вот нормальная литература — она совсем другая… Если бы такое возражение было справедливым, то и оно означало бы не только существенные ограничения для мнения о фиктивности возможных миров художественного произведения, но и существенные концептуальные трудности с тем, как такое ограничение провести — как провести границу между «правильной» и «неправильной» литературой.

Но, по счастью, и такое возражение неверно. Обратимся поэтому вновь к «нормальной» литературе — то есть такой, которую невозможно подозревать в постмодернизме.

Вернемся к «Войне и миру».

Мы уже видели (в разделе 1.7), что с фиктивностью Наполеона Толстого не всё так просто. Этот Наполеон, хотя и отличается от исторического, но представляет собой «нарративную сущность», которая априори ничем не хуже другой «нарративной сущности» — Наполеона Тарле. Но что у нас с Пьером Безуховым? Уж хотя бы он-то фиктивен?

Ответ на этот вопрос зависит от точки зрения.

Пьер Безухов является логическим объектом, которому приписываются определенные свойства, и который проявляет эти свойства, вступая во взаимодействия с другими объектами возможного мира романа Толстого. В этих взаимодействиях только некоторые свойства логического объекта «Пьер Безухов» являются известными заранее, тогда как другие выявляются. Выявляются они благодаря тому, что нам заранее известны закономерности, присущие возможному миру романа Толстого. Однако, не все из этих закономерностей известны нам заранее. План романиста состоял именно в том, чтобы постепенно их выяснить, наблюдая за взаимодействиями в этом мире логических объектов, свойства которых частично известны заранее, а частично подлежат выяснению.

Таким образом, обработка экспериментального материала, содержащегося в романе, ведется аналогично решению системы из многих уравнений со многими неизвестными. В итоге удается сделать выводы о свойствах возможного мира романа, в том числе, о свойствах возможных в нем логических объектов, включая Пьера Безухова.

В предыдущем абзаце мы просто более развернуто повторили свой тезис о том, что роман «Война и мир» является мысленным экспериментом. Говоря еще точнее и лишь слегка перефразируя то, что говорит сам Толстой в «теоретических отступлениях», роман содержит подробное описание мысленного эксперимента, его анализ и изложение выводов, причем, не только в строгой, но и в популярной форме. Мысленный эксперимент лишь в качестве составной части содержит попытку реконструкции личности Наполеона, а в основном он посвящен изучению исторических закономерностей общественного развития.

Что же тогда можно сказать о реальности Пьера Безухова?

Если под «реальностью» понимать его возможное соответствие какой-то исторической личности, то Пьер Безухов фиктивен. Понятие Долежела «transworld identity» (p. 17), то есть идентичности самому себе в разных возможных мирах, нельзя применить к Пьеру Безухову как к целостной личности, тогда как к Наполеону (точнее, ко всем Наполеонам: Наполеону из исторического прошлого и Наполеонам Тарле, Толстого, Стендаля, различных легенд и истории о жизни Наполеона в Новом Орлеане) — можно. Поэтому вполне законной оказывается такая точка зрения, которая позволяет видеть в Пьере Безухове чисто фиктивного персонажа. Долежел так на него и смотрит.

Но не менее законна другая точка зрения, которая позволяет посмотреть на Пьера Безухова иначе. С этой точки зрения, важным оказывается то, что Пьер Безухов является участником мысленного эксперимента. Если вспомнить об уже упомянутых нами здесь мысленных экспериментах, поставленных физиками, то Пьера Безухова можно ближе всего сопоставить с кошкой Шрёдингера. В эксперименте Шрёдингера, как и в «Войне и мире», не предполагается никаких событий, относительно которых не было бы уверенности в их теоретической и практической осуществимости в земных условиях. В то же время, несмотря на техническую возможность постановки эксперимента «в вещах», а не только в мысли, ни одна из кошек в многочисленных вариантах эксперимента Шрёдингера, поставленных разными учеными, не пострадала: все эти кошки как были, так и оставались мысленными.

Сказать ли, что кошка Шрёдингера нереальна, как Пьер Безухов? — Сказать так можно, но физиков едва ли заинтересует этот литературный аспект нереальности кошки Шрёдингера. С «литературной» аргументацией будет невозможно подойти к сути физических проблем, поставленных в мысленном эксперименте. Поэтому физикам приходится обращаться с кошкой Шрёдингера как с реальной.

Точно так же и нам, если мы хотим понять (пусть даже и для того, чтобы затем оспорить) историософскую концепцию Толстого, придется отнестись к фиктивному Пьеру Безухову как к реальному. Впрочем, статус реальности и фиктивности героев художественной литературы нам еще придется обсудить подробнее, после введения еще некоторых необходимых понятий.

Внутреннее сродство мысленных экспериментов в физике и художественной литературы давно замечено и усиленно эксплуатируется писателями-фантастами, которые черпают в них свои сюжеты или хотя бы отправные точки для развития сюжетов. Но теоретики литературы почему-то проходят мимо этой очевидной области пересечения дискурсов естественнонаучного и художественного.

Но мы должны сделать вывод для литературоведения из никем не оспариваемой сегодня способности мысленных экспериментов давать нам реальные знания о мире:

Поскольку мысленные эксперименты естествоиспытателей не являются чистой фикцией, а описывают какие-то аспекты реальности, то и «мысленные эксперименты» авторов художественных текстов также описывают реальность — хотя очевидно, что не все в равной мере (но ведь и мысленные эксперименты естествоиспытателей тоже бывают разными, бывают даже и вовсе ошибочными).

Таким образом, мы пришли к другой формулировке заявленного выше (раздел 1.7) тезиса об онтологическом статусе возможных миров художественного нарратива — тезиса о том, что эти миры не являются чисто фиктивными, а обладают некоторой «мерой реальности», определить которую из априрорных соображений нельзя (то есть, в частности, нельзя, как делает Долежел, определить ее априорно как равную нулю).

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments