Bishop Gregory (hgr) wrote,
Bishop Gregory
hgr

Categories:

пфистер, образец

(окончание)

Если предрасположенность к  страху налицо, то, вероятно, хватит очень  незначительного повода для того, чтобы развился страх, и при этом таким образом «спаянный» с боязнью, что он будет указывать на целый список аффектов. Чем сильнее предрасположенность к страху, тем незначительнее может быть вызвавшая его опасность. То, что безобидная собачка обнюхает готового к страху человека (иногда хочется сказать: жаждущего страха), достаточно для возникновения ужасного испуга.</font> 
</p>

Пример  для иллюстрации  сказанного: девушка, которую я анализировал, некоторое время  страдала от страха, совершая поездку  на трамвае. В наличии  были также и другие, очень осложнявшие  ее профессиональную деятельность, страхи. Аффект стал особенно сильным, когда однажды  на значительном расстоянии от нее на трамвайных путях возникла огромная телега с сеном. Опасности  не было, потому что  водитель видел препятствие  издалека и мог  послать предупредительные  сигналы или остановиться. Откуда же страх? Ее жених поставил ей несправедливое условие, которое отвечало ее расположению, но отрицалось совестью. Мать настойчиво ей внушала: «Остерегайся своего будущего жениха. Если ты зайдешь слишком  далеко, он может  потерять к тебе интерес, и тогда ты будешь как сошедший с  рельс вагон!». Мы здесь ясно видим  причину страха, обнаружение  которой быстро помогло  преодолеть болезнь  — нарушение любви, которое возникло в результате конфликта  между совестью и  инстинктами, то есть страх указывает  на опасность греха. Но мы также видим, если мы достаточно хорошо знакомы с  подобными состояниями, почему именно трамвай  стал причиной фобии: он символизирует  саму девушку –  мечтательницу, которая, если она подчинится давлению жениха и  собственным склонностям, вероятно, станет похожа на сошедший с рельс  трамвай. Телега с  сеном, которая угрожала вызвать схождение  с рельс трамвая, соответствует жениху. Важно то, что в  момент страха она  не помнила материнской  угрозы и вспомнила  гораздо больше только после интенсивного осознания проблемы трамвая. Из нашего случая мы можем увидеть, как в страхе, в  соответствии с наблюдениями Кьергегора, содержится сильное желание  и стремление убежать. Одновременно мы замечаем, что в рассматриваемом  страхе прячется скрытый  от сознания смысл, а  именно предостережение, а следовательно  — моральная функция, которая, как и  собственно причина  страха, лежит в  сфере бессознательного. Мы поговорим об этом позднее. Но уже сейчас нужно указать  на то, что не только моральный, или религиозный, но также и профанный  страх призван  служить для предостережения, наказания и исправления, а следовательно, образно говоря, играет роль внутреннего  судьи. К сожалению, чаще всего он выполняет  свою задачу в высшей степени недостаточно. Также и в рассматриваемом  случае страх и  боязнь связаны: боязнь судьбы сошедшего  с рельс вагона и любовных препятствий. 

Переживание боязни и представление о ней содействуют  возникновению страха. Они часто  вызывают страх. Истории о приведениях, которые не вредят детям, у которых  нет комплексов в сфере жизни  и любви, самое большое, что они  могут сделать таким детям  — 

это вызвать  чувство приятного страха, тогда  как в других — закомплексованных, они могут вызвать сильный  невротический страх, pavor nocturnes ( лат. ночные страхи, - прим. перевод.), бессонницу, отсутствие аппетита и т.д.. Передача страхов всегда сильно возрастает в периоды войн, голода и социальных катаклизмов, если только нечто из области морали, особенно сексуальная распущенность, не возьмет на себя энергию застрявших инстинктов. 

Согласно Рудольфу Бруну, существует невротический испуг, который нельзя путать с невротическим  страхом24. 

Не пытаясь  решить вопрос органических нарушений, приведу пример, в котором мы увидим испуг и разочарование в любви. 

Знакомый 7-летний мальчик с 2-летнего  возраста страдал  от очень тяжелой  астмы, которая началась после того, как  он доверчиво захотел  погладить собачку, которая залаяла  на него и пыталась укусить. В дальнейшем он боялся большинства  животных, однако при  лазании проявлял неожиданное мужество. Приступ астмы  всегда возникал по ночам после встреч с собаками и продолжался  несколько дней. Также  и когда его  брат его пугал, с  ним случались  приступы астмы. Травматическая сцена была забыла, и удалось с  трудом довести ее до сознания, после  чего малыш признал, что та собачка  не представляла собой  опасности. Только когда, после большого количества приступов астмы, первое, ставшее их причиной, переживание  страха, ожило в  разговоре, и была установлена его  безобидность, приступы исчезли навсегда. 

Там где царят  боязнь, гнет и внешняя нужда, сравнительно слабая предрасположенность к страху становится причиной его тяжелейших проявлений, и не только у отдельных  людей, но и у целых групп. 

Также и пугающие знакомства, картинки, рассказы, сказки, могут вызвать страх там, где  есть предрасположенность к нему. 

Таким образом  причины страха невероятно разнообразны. Уже при различных «невротических страхах» в самом широком смысле этого слова мы наталкиваемся  на различные этиологии: когда речь идет о невротическом страхе во фрейдистском25 смысле, за который несет ответственность недостаток сексуальности (в вульгарном смысле), при истерическом страхе и фобиях, при которых любовь, а особенно, так называемые, угрызения совести имеют решающее значение при невротическом испуге.  Сюда нужно добавить и неврозы навязчивых состояний, которые в своих навязчивостях уже содержат патологический страх, и которые мы поэтому называем неврозом страха – навязчивых состояний, другие различные душевные болезни, среди симптомов которых присутствует страх, а также органически обусловленные страхи, например, при астме, в результате сердечных или легочных нарушений. Некоторые органические причины страха сами восходят к душевным влияниям. К ним относится кровь, которую берут у испуганных животных и вливают не испуганным животным. Однако в подавляющем большинстве проявлений страха его мотивы основываются на затруднениях в любви, среди которых невозможность любить себя играет не последнюю роль. 

  1. Формы проявления страха
 

После того как  мы определили сущность и причины  страха, мы можем обратиться к формам, в которых он проявляется. Однако при этом мы столкнемся с затруднением, что их великое множество и  все время появляются новые, которых  никогда раньше не было. Поэтому  мы должны будем ограничиться несколькими  особо важными дял нас комментариями.  

Рудольф Брун признает, что существуют все основания, чтобы  утверждать, что страх является основным симптомом каждого невроза26. Карен Хорни называет страх кроме того еще и главным двигателем невроза27. 

Люди могут  бояться всего на свете. Существует общий страх без определенных предметов. Его носители, возможно, скажут нам, если мы будем настаивать на том, чтобы они назвали предмет  страха, что они боятся «всего», «будущего», «жизни». Чаще фобии — это возникающие  и при определенных условиях возвращающиеся страхи перед определенными объектами, например, отдельными животными, такими как змеи, жуки, пауки. Мы знаем, что  эта «боязнь животных» относится  к тем их видам, которые исторически  или символически связаны с действительным предметом страха. Другие без видимых  причин боятся отдельных людей или  групп людей, третьи чрезмерно пугаются грозы, огня (пирофобия) или закрытых комнат (клаустрофобия), слушая доклад, они могут сидеть только на конце  скамьи, другие «безосновательно» мучаются беспокойством за свое мнимо находящееся  в опасности здоровье (ипохондрия) или по поводу якобы близкой смерти. Легкий экзамен сопровождается самыми тревожными ожиданиями. Некоторые боятся преследований злых врагов, которых  в реальности не существует. 

Приступы страха могут, вместо того, чтобы быть направленными  на определенный объект, как при  фобиях, но сохранить свой неопределенный характер, быть вызванными определенными  временем, местами или ситуациями. Один из моих пациентов испытывал  страх три раза в день и всегда в то время, в которое обычно напоминал  о себе его строгий отец, а особенно тогда, когда тот обычно наказывал28. Сын испытывал страх потому что, с одной стороны, он хотел избежать любых проступков, а с другой — желал быть за них наказанным. Многие страдают от непереносимого страха, если им необходимо перейти через площадь (агорафобия). 

Пример: Одна из моих клиенток страдала от этого  недуга только на вокзальной площади. При этом она испытывала чувство, что множество  рук тянутся к  ней снизу. Во время  анализа ей стало  ясно, что она страдала от быстро вытесняемого желания любовных утех. Суматоха на вокзальной площади была самой  большой в городе — там толклись и сомнительные личности — тут осталось бы незамеченным, если бы она решилась на запрещенное эротическое  приключение (именно это пришло ей на ум). Тянущиеся к  ней руки, как и  в стереотипном сне  умирающей от страха девочки29, восходят к соблазну, с одной стороны (инстинктивно) — желанному, а, с другой стороны (совестью) — активно отклоняемому. То, что центральный конфликт не может быть разрешен с помощью испытываемых во время страха представлений, создает живучесть для этого симптома. 

Также здесь  нужно назвать и страх перед  темнотой, страх грозы, страх лестниц  и боязнь высоты, стоя в надежных местах. Брун называет неопределенные по содержанию, однако связанные с  конкретными ситуациями, страхи псевдофобиями30. 

Одни испытывают страх, потому что их мучает какой-то грех, другие боятся погибнуть без  вины, по воле судьбы или «рока» (хотя, конечно, причиной этого также является чувство греха; только оно, а, прежде всего, его нарушение, вытесняется). Шкала вытесняемого содержит бесчисленное количество ступеней. О многочисленных побочных телесных проявлениях кое  что было сказано выше (стр. 11-12). 

Больше чем  эти различия нас интересует профанный  или религиозный характер страха. Также мнимо религиозные и  этически индифферентные страхи нас  сильно волнуют, потому что они происходят из этических и религиозных конфликтов и поэтому психологически и психотерапевтически  при определенных обстоятельствах  могут быть тесно связаны с  проблемами христианства и, чаще всего, так оно и есть. 

Религиозные страхи можно чаще всего наблюдать в  обратном порядке: человек боится, потому что он согрешил против Бога, хотя, чаще всего за осознанным грехом прячутся одно или несколько неосознанных нарушений. Многие испытывают чувство, что согрешили против Святого  Духа, некоторые чувствуют себя развращеннее всех грешников (страх с чувством недостоинства).  

Многие объясняют  испытываемый страх своим настоящим  ужасным положением: они стоят  перед реальностью гнева Божиего  и не знают, как от него освободиться. Некоторые страшатся будущего, суда Божиего, временного или вечного, возможно, вечных мучений в аду и тому подобного. Многие боятся за себя, многие — за других. 

Говоря о религиозном  страхе, мы сталкиваемся с терминологической  и понятийной сложностью: его нужно  отнести к страху или к боязни? Мы видели, что чисто субъективно, их невозможно отличить. 

Только в результате осознания можно решить, существует ли внешняя опасность. Поэтому нерелигиозный  человек, который отрицает существование  Бога, всегда будет говорить о страхе там, где религиозный будет говорить о боязни, например, о боязни Бога. Как мы справимся с этими сложностями? Должны ли мы сначала решить вопрос существования Бога и того, какими качествами Он обладает, прежде чем  мы узнаем, можно ли говорить о религиозной  боязни или страхе? Я думаю, что  нет. Здесь нам поможет параллель  с муками совести. И у тех, кто  признает традиции и их высший авторитет, нет сомнений в том, что наряду с нормальной и, в целом, признанной справедливой реакцией совести, существует еще скрупулезность, которую нужно  назвать болезненной. Рабан Лирц пишет об этом в статье «Скрупулезность  как невроз страха»31, а также в книжечке «О чувстве вины»32. Также и Фрейд говорил о нормальных и невротических муках совести или о «страхе Я перед Сверх-Я» (см. выше стр. 17). Он даже хотел, чтобы они сопровождали людей в течение всей жизни. Однако затем он различает между ними и чрезмерно усиленной невротической реакцией (скрупулезностью). 

Пример  из собственных наблюдений: страдающая скрупулезностью  дама, будучи маленькой  девочкой-школьницей, под напором одного из братьев украла и подарила тетрадь. Это было, насколько  она помнит, и что  подтверждает аналитическое  исследование, единственным нечестным поступком  в ее жизни. В дальнейшем из-за этого проступка  ее страшно мучила совесть. Будучи взрослой, она подошла к  своему бывшему учителю  и рассказала о  своем проступке, но из-за такой мелочи над ней только посмеялись. Она выделяет значительные суммы  денег для нуждающихся  детей, но этого не хватает для обретения  внутреннего мира, потому что за этим прячется глубоко  лежащий неосознанный грех. Несоразмерность  осознанной вины и  наказания бросается  в глаза. 

Точно также  могут себя вести и верующие в  Бога, которые, несмотря на свое покаяние, свое раскаяние, свои признания, свои сердечные  сокрушения, свои молитвы и прощение, свою перемену взглядов и исцеление, свою веру в милость Божию относительно совершенного проступка, который другим, в том числе и католическим священникам и протестантским пасторам кажется незначительным, испытывают страшные угрызения совести и не могут найти из них выхода. Религиозные и церковные средства не действуют. Католик, страдающий скрупулезностью, после таинства исповеди не чувствует совсем или почти никакого облегчения своего страха греха, хотя он считает, что с точки зрения церковного учения, с которым он согласен, это нелогично, еретично, а потому является новым грехом33. Точно также протестант, страдающий невротическим страхом, на определенном этапе развития своей болезни не испытывает облегчения, несмотря на все евангельские пророчества и утешения своего душепопечителя, покаяние, раскаяние, признание и молитву, именно потому что из-за скопления и заклинивания вытесненных самолюбований в бессознательном, направленные на сознание аргументы душепопечителя не достигают цели и не могут оказать влияние. Этот страшный опыт неспасенности после ревностного обращения к предложенным религией средствам получения благодати даже усиливает страх, часто вплоть до отчаяния, вызванного чувством порочности перед Богом и вечного проклятья. Тогда у человека возникает уверенность в том, что он согрешил против Святого Духа, при этом он не может четко сказать, в чем состоит этот грех. В качестве реакции часто выступает апатия (Лирц, стр.16). Мы не можем в рамках этого исследования назвать все побочные явления (эквиваленты страха вины). Проявления страха и его действия часто нельзя отделить друг от друга.  

В таких экстремальных  случаях любой, у кого есть опыт, будет говорить о смешанном страхе и решит, что к «нормальной» боязни обиженного совершенным грехом Бога, который посредством покаяния и  обращения снова стал милостивым, прикрепляется собственно страх, который  нужно рассматривать как невротическую (или психотическую) скрупулезность. Однако кто может сказать, какой  страх перед судом Божиим является соразмерным и адекватным?  Также  и ссылка на библейские слова во многих случаях не пригодится, потому что кто может безошибочно  сказать, нужно ли применить в  этом случае более жесткие или  более мягкие выражения о действиях  Бога? Но тем не менее эта религиозная  сложность, которая возникает при  решении, идет ли речь о нормальной боязни ли о невротическом страхе, не больше, чем соответствующий этический  диагноз. Я только хотел бы предупредить то неуклюжее развитие событий, когда  честная пошлость не видит серьезности  проблемы и довольствуется дешевым  объяснением, говоря о страхе и неврозе  там, где замалчиваются самые  важные вопросы, которые ждут ответа. Но точно также глубокий страх  фанатика-невротика не должен стать  для нас мерой. Мы знаем, что люди, которые испытывают невротическое  чувство вины, склонны к тому, чтобы всех не невротиков обвинять в поверхностности. Экстремальный, почти раздавленный своими взглядами  на жизнь пессимист, благодаря своему неврозу презирает каждого не пессимиста как наивного тупицу, которые  не способен глубоко взглянуть в  бездну и мерзость жизни, также и  меланхолик относится к нормальным. Ему невозможно объяснить то, что  он сам слеп для радостей и красоты  жизни, то есть не видит ее светлой  части.  

К формам проявления страха странным образом относятся  такие, при которых страх не осознается. Вытесненный, что означает отодвинутый  из сознания в бессознательное, страх  часто можно обнаружить при короткой или прерывистой дрожи, при заикании, покраснении, ознобе и других истерических симптомах, но еще чаще при многочисленных навязчивостях восприятия, мыслей, чувств и поступков, которые мы еще  будем обсуждать в дальнейшем. Страх часто оказывается даже при поверхностном исследовании причиной и настоящим смыслом происходящего. Достаточно при многих, кажущихся бессмысленными, навязчивых действиях, например, при навязчивом мытье рук, помешать их выполнению, чтобы возник страх, часто невероятной силы, в то время как при беспрепятственном мытье мы не увидим ничего подобного. Но мы здесь занимаемся воздействием страха, к описанию которого и тех правил, по которым он действует, мы сейчас перейдем. 

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments