Bishop Gregory (hgr) wrote,
Bishop Gregory
hgr

Category:

Лейбниц: базовая интуиция монадологии

до недавнего времени у меня была своя история в несколько десятков (как я думаю) попыток понять, чтО Лейбниц имел в виду под "монадами". я только понял, что этого точно не понимают авторы учебников по философии, а авторы интересных философских или научных работ, ссылаясь на Лейбница, имеют в виду частные аспекты, вырезанные из контекста (пусть даже вырезанные корректно). только отчасти это может быть списано на эволюцию понятния монады у Лейбница (сейчас я вообще не уверен, что там была серьезная эволюция).

вот недавно меня нечто торкнуло. при этом я пока специально воздерживаюсь от перечитывания "Монадологии".

ко времени Лейбница впервые появилась общая естественнонаучная теория -- Ньютона. задачу создать такую теорию поставил Галилей в нач. 17 в., а Ньютон ее создал в конце того же столетия. несмотря на все свои несогласия с Ньютоном, Лейбниц признавал, что Ньютону удалось сделать этот шаг.

до Галилея-Ньютона никто не думал, что небесные тела могут управляться теми же законами, что и земные. Галилей показал, что могут, а Ньютон вывел эти законы.

но что мы имеем теперь ("теперь" пусть у нас будет 1980-е годы)?

слегка передвинулись границы "земного" (они стали включать, напр., Солнечную систему, но зато исключать микромир), но имеем те же самые несводимые друг к другу две разных физики -- ОТО и квантовую теорию. ньютоновская физика является частным случаем обеих, но утешительного в этом мало (есть, но мало), т.к. оне-то между собой ладить не могут.

с 1980-х годов идут разные попытки их увязать, часто за счет того, чтобы сделать квантовую теорию менее квантовой, в смысле менее копенгагенской. это мне не нравится (и Лейбниц бы не одобрил ни в коем случае -- но это тема другого постинга). единственное светлое исключение -- "теория струн", которая, к сож., не теория, а гипотеза. ее базовые интуиции сформулированы в 1980-е гг. (Виттен), и, мб., тут немало общего с монадологией Лейбница. но об этом судить пока не буду.

а вот пока как я понимаю идеи монадологии.

----------
физика Лейбница "механистична" только в том смысле, что он сам ее так называл (mécanique), следуя обычаю тогдашних физиков. но при этом он полностью отрицал базовое понятие тогдашней механики -- понятие (абсолютно) твердого тела.

вместо этого он говорил, что вся материя является, некоторого рода, жидкостью, которая, вдобавок, совершенно не терпит пустот. просто жидкость может быть более или менее плотной.

Лейбниц отрицал вакуум и абсолютное (ньютоновское) пространство. получалось, что "жидкость" заполняет все пространство -- примерно, так, как Эйнштейн описывал (в 1961 г.) свое представление о гравитационном поле, или как описывается поле в общей теории струн.

при этом, однако, Лейбниц отрицал реальность актуальной бесконечности: он хоть и был создателем дифференциального исчисления (о чем у него вышел спор о приоритете с Ньютоном), но при этом он оговаривал, что к физической реальности эти дифференциалы отношения иметь не могут, а дают лишь хорошие способы ее приблизительного описания.

поэтому и понадобились монады -- корпускулы, но лишенные абсолютной твердости демокритовских атомов. движение монад образует "жидкость". но без абсолютной твердости, т.к. абсолютной твердости не существует -- все должно быть либо жидким, либо -- если у нас пошла речь о том, что образует саму "жидкость", -- ... вот тут приходится ввести нечто парадоксальное: вообще не имеющим пространственных измерений.

материя-"жидкость" Лейбница становится не потоком твердых частиц, а "жидкой" телесной оболочкой некоей микро-"души". термины "душа" и подобные Лейбниц постоянно применяет к монадам. в этом смысле он и говорит, что материи, совсем лишенной души, не бывает вовсе (а душа совсем без материи бывает, но это только Сам Бог; о теологии Лейбница поговорим ниже).

по-моему, в том, что касается материи, получили очень элегантное выражение корпускулярно-волнового дуализма. корпускулы, конечно, получились некузявые, с т.зр. любителей принимать эффект Комптона буквально, но их некузявость -- соотнесенность с внепространственными микрочастицами -- вполне эквивалентна иррациональности принципа Гейзенберга. а если сравнивать с теорией суперструн, где размерности пространства-времени появляются вследствие некоторой эволюции (нарушений симметрий), -- то и вообще прекрасная теория.

--------

но за теорией монад стоит, разумеется, и некоторая теология. как я понимаю (допускаю, что ошибаюсь, но подозреваю, что если да, то не сильно), теологический бэкграунд Лейбница историкам философии, практически, неизвестен.

между тем, он сам о нем говорит, и тут дело, видимо, только в дисциплинарной разобщенности историков. Лейбниц очень сочувственно и неоднократно отзывается о Якобе Бёме. причем, не надо его за это размазывать с грязью, т.к. он очень резко отмежевывается от оккультизма Квирина Кульмана (не возражая против того обхождения, с которым Кульману пришлось встретиться в Москве).

в связи с Бёме (и, видимо, не только с Бёме, а с целым кругом соответствующих идей и текстов -- но это бы надо кому-то исследовать, а пока у нас Лейбниц даже не весь издан: с 1923 года началось академическое ПСС, где планируется более 120 томов, но пока еще очень далеко до завершения) можно почувствовать две вещи:

1) что Лейбниц был все-таки германским мыслителем -- в том смысле, в каком в 17 веке все еще имело смысл быть германским мыслителем (Кант уже был английским философом, собеседником Юма, Беркли и Локка, и после Канта английское начинает называться немецким...; дело Лейбница в Германии было окончательно проиграно -- хотя ему еще предстояло взять реванш именно в англосаксонской аналитической философии!).

2) что, будучи германским философом, он сохранял последние руины византийской философии в западном мире... -- т.к. Бёме, несмотря на уже генетическую испорченность ренессансом, все-таки явным образом принадлежал к великой традиции немецкой мистики Мейстера Экхарта, а та, в свою очередь, довольно прямо и через минимум фильтров смотрела на Максима Исповедника.

последнее проявляется в требовании непосредственного присутствия Божия в твари ("нетварных энергий", или "логосов" Божиих в твари, если воспользоваться византийской терминологией). у германских мистиков это по-разному преломлялось (как правило, надо сказать, без эксцессов пантеизма), но, в общем, выдерживалось.

если посмотреть с такой стороны -- т.е. со стороны богословской традиции, заведомо авторететной для Лейбница (судя по его эксплицитным ссылкам на Бёме), -- то нематериальность и внепространственность монад оказывается естественным требованием теологической натурфилософии, а не остроумной и неожиданной научной теорией.

(о богословии Лейбница продолжу в другой раз, ин ша Алла).
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 32 comments

Recent Posts from This Journal