Bishop Gregory (hgr) wrote,
Bishop Gregory
hgr

Category:

Богословие в пределах только аналитической философии (7)

7.О божественной референции (1): отличие божественной референции от небожественной
 
Мир, в котором присутствует Бог, но который при этом отделен от Бога дистанцией, пока что лишь подлежащей исчезновению, но не исчезнувшей, — это не просто мир модальной онтологии, но и мир знаков. Причем, буквально: в этом мире не существует ничего, что не было бы семиотизировано, то есть никакой вещи, никакой идеи и никакого события, которое не было бы знаком. Ведь во всем, что существует — то есть во всем, что не является злом в собственном смысле слова, — присутствует Бог и, следовательно, проявляет и обозначает Себя.
Потом, в конце времен, «будет Бог всяческая во всех», и все уже «не будут говорить «познай Бога», так как будут сами Его знать» — просто как данность и очевидность. Но пока этого нет, есть референция: от тварного мира как знака — к Богу. И это главная тема сочинения «О божественных именах». Если бы Дионисий Ареопагит был бы аналитическим философом ХХ века, то он бы назвал его «О божественной референции».
Об учении Дионисия Ареопагита о божественных именах написано настолько много, что именно количество уже написанного представляет сейчас главную трудность для понимания самого Ареопагита. Поэтому начнем с того, что посмотрим на его собственные объяснения, а в следующей части перейдем уже к аналитической интерпретации.
Итак, существуют различные тварные объекты — видимые и невидимые, материальные и нематериальные (нематериальные — это не только ангелы, но и понятия и идеи), — однако именование каждого из них будет именованием не только самих этих объектов, но и божественных логосов, пребывающих в каждом из них. Между логосами и тварными объектами существует отношение, которое ДА называет «гармонизацией» («согласованием»: ἐφαρμονία, ἐναρμονία — производными от этих слов).
<DN 1:7> Οὕτως οὖν τῇ πάντων αἰτίᾳ καὶ ὑπὲρ πάντα οὔσῃ καὶ τὸ ἀνώνυμον ἐφαρμόσει καὶ πάντα τὰ τῶν ὄντων ὀνόματα <…> Οὐ γὰρ συνοχῆς ἢ ζωῆς ἢ τελειώσεως αἰτία μόνον ἐστίν, ἵνα ἀπὸ μόνης ταύτης ἢ τῆς ἑτέρας προνοίας ἡ ὑπερώνυμος ἀγαθότης ὀνομασθείη. Πάντα δὲ ἁπλῶς καὶ ἀπεριορίστως ἐν ἑαυτῇ τὰ ὄντα προείληφε ταῖς παντελέσι τῆς μιᾶς αὐτῆς καὶ παναιτίου προνοίας ἀγαθότησι καὶ ἐκ τῶν ὄντων ἁπάντων ἐναρμονίως ὑμνεῖται καὶ ὀνομάζεται.
И таким образом причине всего и сущей превыше всего и безымянной согласуют и все имена сущих <…> Ибо она — причина не только упорядоченности или жизни или усовершения, чтобы только от этого или чего-то другого именоваться вышеименной благостью промысла. Но она все и сразу (букв. «просто») и неограниченно предсодержала в себе сущее (т.е. тварные существа) всесовершающими благостями единого своего и всему-причинного промысла, и от всех сущих (т.е. по именам всех сущих) согласованно воспевается и именуется.
 
Обратим внимание, что эта цитата – из вступительной главы трактата О божественных именах, то есть она дается в качестве базового определения.
Все имена сущих «гармонизированы» с вышеименной причиной всего сущего, и это обеспечено той самой «благостью» промысла, которой творится, поддерживается и приводится к совершенству (т.е. совершенству обожения) тварный мир.
Поэтому Бог оказывается сразу и безымянным и неименуемым, и именуемым, причем, не какими-либо отдельно выбранными именами, а вообще всяким именем:
 
Τοῦτο γοῦν εἰδότες οἱ θεολόγοι καὶ ὡς ἀνώνυμον αὐτὴν ὑμνοῦσι καὶ ἐκ παντὸς ὀνόματος (DN 1:6). — И поэтому, зная это, богословы воспевают ее (причину, т.е. Бога) и как безымянную, и от всякого имени (т.е. как воспеваемую любым именем).
 
При анализе текстов Ареопагита это часто упускается из виду, так как трактат О божественных именах композиционно строится вокруг толкования тех особо важных имен, которые Ареопагит выбирает из «божественных Речений», то есть священных писаний.
Именами Божиими становятся не только имена всего сущего, но даже само не-сущее, то есть отсутствие бытия, μὴ ὄν. Это, разумеется, не такое не-сущее, которое есть божественное Ничто (тут различие очевидно), и не такое не-сущее, которое есть зло, а экзистенциальное, если можно так выразиться, не-сущее. Ведь если мы рассматриваем тварный объект А, то мы можем рассматривать его отсутствие, ~A, не только в качестве результата действия зла, когда А необходимо и возможно, но все-таки не имеет места фактически, а безотносительно к необходимости и возможности А, просто абстрагируясь от А.
 
Τολμήσει δὲ καὶ τοῦτο εἰπεῖν ὁ λόγος, ὅτι καὶ τὸ μὴ ὂν μετέχει τοῦ καλοῦ καὶ ἀγαθοῦ, τότε γὰρ καὶ αὐτὸ καλὸν καὶ ἀγαθόν, ὅταν ἐν θεῷ κατὰ τὴν πάντων ἀφαίρεσιν ὑπερουσίως ὑμνεῖται. (DN 4:7) — Даже и сие осмелится сказать слово, что и не-сущее причаствует прекрасному-и-благому, потому что и оно прекрасно и благо, когда пресущественно воспевается в Боге (соответственно) отъятию всего (т.е. при абстрагировании от всего).
 
Хорошо известно (и поэтому мы не будем описывать), что два эти пути именования Бога развиваются у Ареопагита в катафатическое (утвердительное) и апофатическое (отрицательное) богословие. Первое именует Бога через все без исключения тварные сущности, а второе — через абстрагирование от всех тварных сущностей, но, таким образом, все-таки тоже через тварные сущности. Процитирую только фрагмент, в котором объясняется, как все это связано с «гармонизацией»:
 
Καὶ ἔστιν αὖθις ἡ θειοτάτη θεοῦ γνῶσις ἡ δι' ἀγνωσίας γινωσκομένη κατὰ τὴν ὑπὲρ νοῦν ἕνωσιν, ὅταν ὁ νοῦς τῶν ὄντων πάντων ἀποστάς, ἔπειτα καὶ ἑαυτὸν ἀφεὶς ἑνωθῇ ταῖς ὑπερφαέσιν ἀκτῖσιν ἐκεῖθεν καὶ ἐκεῖ τῷ ἀνεξερευνήτῳ βάθει τῆς σοφίας καταλαμπόμενος. Καίτοι καὶ ἐκ πάντων, ὅπερ ἔφην, αὐτὴν γνωστέον· αὕτη γάρ ἐστι κατὰ τὸ λόγιον ἡ πάντων ποιητικὴ καὶ ἀεὶ πάντα ἁρμόζουσα καὶ τῆς ἀλύτου τῶν πάντων ἐφαρμογῆς καὶ τάξεως αἰτία καὶ ἀεὶ τὰ τέλη τῶν προτέρων συνάπτουσα ταῖς ἀρχαῖς τῶν δευτέρων καὶ τὴν μίαν τοῦ παντὸς σύμπνοιαν καὶ ἁρμονίαν καλλιεργοῦσα. (DN 7:3).
И существует также такое божественнейшее ведение Бога, которое бывает посредством неведения по паче ума единению, когда ум, отступив от всего сущего, а затем оставив и самого себя, соединяется пресиятельным лучам, оттуда и там освещается неисследимой глубиной мудрости. Хотя, как я сказал, и из всего (сущего) ее (причину) ведать подобает: потому что она, по Речению (= по Писанию), — все творящая и всегда все согласующая и неразрешимая (т.е. нерасторжимая) всего согласования и чина (порядка) причина и всегда сопрягающая концы первых с началами вторых и единая прекраснодействующая совоздыхание (термин стоической философии, здесь — один из синонимов для выражения гармонии мира) и согласие (гармонию) всего.
 
Остается объяснить, что же такое эти самые имена Божии. Понятно, что просто имена всех творений и не-сущего являются именами именно самих этих творений и не-сущего, но не Бога. А как они делаются именами Бога? — Разумеется, через божественные «различения» и «исхождения»:
 
Ταύτας ἡμεῖς τὰς κοινὰς καὶ ἡνωμένας τῆς ὅλης θεότητος διακρίσεις εἴτ' οὖν ἀγαθοπρεπεῖς προόδους ἐκ τῶν ἐμφαινουσῶν αὐτὰς ἐν τοῖς λογίοις θεωνυμιῶν ὑμνῆσαι κατὰ τὸ δυνατὸν πειρασόμεθα τούτου, καθάπερ εἴρηται, προδιεγνωσμένου τὸ πᾶσαν ἀγαθουργικὴν θεωνυμίαν, ἐφ' ᾗπερ ἂν κεῖται τῶν θεαρχικῶν ὑποστάσεων, ἐπὶ τῆς ὅλης αὐτὴν ἐκληφθῆναι θεαρχικῆς ὁλότητος ἀπαρατηρήτως. (DN 2:11) — Эти общие и соединенные разделения или благолепные исхождения всецелой божественности мы постараемся по мере сил воспеть, от являющих их в Речениях [= Свящ. Писаниях] богоименований, — прежде, как уже было сказано, придя к выводу, что все благодеющие богоименования, когда они прилагаются к богоначальным ипостасям, нужно понимать как относящиеся ко всей богоначальной целостности без изъятия.
 
Божественные имена относятся сразу всецело к Богу, так как они «являют» собой божественные «исхождения» (они же логосы промысла, см. выше), в каждом из которых, как мы уже видели, Бог всецело. Имена сами являются «благодеющими богоименованиями», но «благодеющий» (ἀγαθουργική) у Ареопагита — это именование божественной энергии (деятельности), поскольку она является творящим благом. Никакое тварное имя нельзя было бы назвать «благодейственным», так как «благодействие» — это исключительное свойство божественного блага (Бога).
Итак, о божественных именах можно говорить и в том смысле, что любое имя твари, а также имя несуществования твари становятся именами Бога, но все-таки имя Божие — это само «благодействие» Божие, то есть нетварная энергия.
С одной стороны, имя Божие — это все объекты тварного мира, множество всех А A и пустое множество ∅. С другой стороны, имя Божие — это «божественное Богоименование», которым Бог именует Сам Себя, то есть Сам Бог.
Таким образом Ареопагит решает проблему, которую в современной философии называют проблемой устойчивости референции. Но теперь надо бы это решение перевести на современный философский язык.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments