June 21st, 2003

grrr

17 июня

исполнилось 70 лет пэр-Мишелю, или, официально, R.P. Michel van Esbroeck s.j.

кто знает, тот знает.

это мой второй в жизни и последний уже -- в таком, универсальном. смысле -- учитель по науке. именно из-за него меня занесло на Христианский Восток -- и о.Мейендорф еще успел благословить этот мой пируэт (а он был первым и главным моим учителем), -- а также, как постепенно и неожиданно для меня оказалось, меня занесло еще и в агиографию.

мне очень хочется издать в честь его юбилея хороший сборник статей по критической агиографии, к чему я уже и приступил.

мне вообще кажется, что только в России дело великих болландистов, из которых -- в этой плеяде -- первым был о. Hippolyte Delehaye, а последним -- мой о. ван Эсбрук (в промежутке были о. Paul Peeters и светский человек, но очень хороший Gerard Garitte), которого постепенно как-то вытеснили сначала из журнала Analecta Bollandiana, а потом и из Общества болландистов -- только в России дело это может быть продолжено.

лично для меня тут большим утешением и переменой стало появление Алексея Муравьева, тоже ученика пэр-Мишеля, который занимается агиографией не как я, а как главным делом своей научной жизни. (Алеша! я Вам никогда этого не говорил, но это факт: Вы меня когда-то очень обнадежили самим фактом своего существования :-) но в последние годы наличие молодых резервов именно в России -- это медицинский факт (теперь уже речь идет о тех, кто родился в 1970-е, и даже позже).

Analecta Bollandiana без фамилии пэр-Мишеля на обложке -- это уже совсем другой журнал, совсем другого общества, которое занимается всякой (полезной, конечно же) филологией, но уже далеко от настоящей критической агиографии. мне кажется (и даже я просто в этом уверен), что дело Болландуса необходимо продолжить в России.

--------------------------------

сам по себе пэр-Мишель -- это нечто. это фонтан и вообще. это абсолютно гениальный ученый. на вопрос о том, сколько языков он знает, он отвечает какими-то иезуитскими отмазками на тему о том, сколько их всего есть -- то ли 200, то ли 6000, смотря как классифицировать. при этом он читает даже по-китайски. но при этом он не очень иезуит. когда-то я ему сказал, что, если бы я стал католиком, я непременно бы стал иезуитом (ну, в этом-то можно не сомневаться). на это он мне выразил свое сожаление: он сам, если бы знал в 17 лет о других орденах, гораздо более ему подходящих, выбрал бы другой орден.

я с ним познакомился в Питере в 1983 г., чуть больше 20 лет назад. он приехал по "научно-техническому обмену" Академии Наук с Бельгией (был такой способ для посещения Советского Союза иезуитами :-). причем, познакомился на моем докладе, который был одним из последних докладов приснопамятного "Семинара по семиодинамике" (я что-то вещал насчет стихосложения в византийской гимнографии, а он, бедняга, очень внимательно слушал всё это фуфло; мой доклад был на русском, а он тогда по-русски читал, но еще почти не разговаривал).

не буду перечислять, чем я ему обязан. слишком много. может быть, самое важное: если у тебя в науке серьезные результаты, то ты выламываешься из мэйнстрима. из этого куча выводов -- и о науке самой, и о способах выживания в ней.

PS забыл сразу сказать: как тогда, при соввласти, общались с иезуитами и всякими религиозными деятелями с Запада.

было "дневное" и "ночное" общение. дневное -- это всякие официальные мероприятия (конечно, Семиодинамику к таким не очень-то отнесешь, но тогда же пэр-Мишель делал доклад в ИВАНе, содержание которого, как я думаю, не понимал никто, кроме меня :-) -- даже покойный Лундин, который выступал переводчиком с французского. пэр-Мишель сделал доклад, доказывавший то, что было интересно только мне: роль агиографических легенд в противостоянии халкидонитов и антихалкидонитов в 5 в.). официально официальные лица с Запада общались с официальными лицами; часто это общение было вполне интересным и хорошим, но никогда не было эдакого элемента сердечности. но неофициально -- общались в каких-то частных квартирах, в какой-то обычно тесноте, без особых научностей (к моему сожалению), но зато с огромной личной заинтересованностью... понятно, что такие неофициальные встречи отслеживались КГБ, но мы очень ясно чувствовали, что нам это как бы "разрешали". вообще, было такое ощущение, в 83 г., что готовятся крутые перемены в религиозной политике. характерная черта -- до меня почти всегда доходила иностранная корреспонденция, хотя многие мои знакомые мучались от исчезновения заграничных писем...