Bishop Gregory (hgr) wrote,
Bishop Gregory
hgr

Category:

вот и я здесь провел школьные годы. но совсем в другие времена.

Оригинал взят у tsarskoye в Юрий Дмитриевич Ломан. "Воспоминания крестника императрицы". Отрывок

  Вечером, возвращаясь из Городка на ферму, я проходил мимо пашни, покрытой удивительно ровными линиями турнепса. Это прекрасно обработанное поле принадлежит императорской ферме. Иногда я вижу на нем пару сытых, до блеска вычищенных вороных коней в добротной сбруе, запряженных в плуг или борону. Упряжкой управляет бородатый человек в коричневой форменной фуражке и белом фартуке. Возделанное поле пересекает дорога, окаймленная вечнозеленой еловой живой изгородью.



Она упирается в белоснежные хоромы, увенчанные золотым шпилем. Это императорский павильон на специальной железнородожной ветке, заканчивающейся в Петрограде на Царскосельском (ныне Витебском) вокзале.




За этой дорогой возвышается строящаяся на средства Третьяковых государева Ратная палата. Здесь должны экспонироваться батальные картины и будет создана портретная галерея нижних чинов — кавалеров полного Георгиевского банта. Строит Ратную палату архитектор Сидорчук. Он живет рядом с. нами на ферме, в его дочь, Света, приходит иногда в наш большой сад посмотреть на ручного орла, грустно глядящего на мир своими желтыми глазами.

Бывает и так, что во дворе Ратной палаты я вижу художника Билибина. По его эскизам расписывается Георгиевская башня и галерея, окружающая палату.

Неподалеку от галереи стоит сбитый немецкий самолет «Альбатрос». На его крыле нарисованы непривычные, острые черные кресты, непривычные и потому немного жуткие. Это первый и, кажется, последний экспонат, доставленный в государеву Ратную палату. У самолета я останавливаюсь и снова, и снова рассматриваю его, мысленно представляя себя летчиком. Отец возил меня на комендантский аэродром смотреть, как француз Пегу делал «мёртвую петлю». Слышал я и о знаменитых летчиках Габер-Волынском Нестерове, и мои мысли были заняты авиацией.

Но как ни интересен самолет, а надо взглянуть через решетку на Александровский парк, широко раскинувшийся по ту сторону дороги против Ратной палаты и фермы. На пруду, изогнув шеи, плавают белые лебеди. Они куда красивее своих черных собратьев, медленно передвигающихся по каналу Екатерининского парка, берущего свое начало у Белого лебедя, из клюва которого день и ночь журчит кристально чистая и родниковая вода.



  Вечнозеленые и серебристые рощи парка чередуются с небольшими лужайками и зарослями кустарника. Весной в парке не умолкает многоголосый птичий хор, слышатся задорные аккорды зяблика. Поет иволга, а на опушке леса у самой фермы мухоловка-пеструшка четко выговаривает свое излюбленное; «крути-крути-тикру-тикру». Частенько на этой лужайке парочками бродят фазаны, а дикие козочки с опаской глядят на дороге за оградой парка, по обочине которой взад и вперед шагом на доморощенном коне по своему участку разъезжает казак-конвоец. Иногда это донец, иногда кубанец, иногда терец, в зависимости от того, какая сотня в наряде. Казак в черкеске (по случаю военного времени она не синего, а защитного цвета), на поясе у него кинжал, на боку шашка, за спиной винтовка, к седлу приторочена скатанная бурка, а в руке неизменная нагайка.


Эта картина знакома мне до мельчайших подробностей, и все же я с нетерпением жду, когда раздастся соловьиное пение. Среди парковых соловьев есть свои мастера, у которых песня состоит из 10—12 никогда не повторяющихся колен.

nbsp; 

Александровский парк тщательно охраняется. Перед возвращением царской семьи из Петергофа или Ливадии, куда она обыкновенно уезжает на лето, его прочесывают во всех направлениях и, конечно, посторонние туда не пускаются. Но я с отцом несколько раз гулял по парку. С интересом рассматривал башню Спасителя, построенную при Николае I в виде развалин готического храма, или Китайский театр, отделанный внутри черным лакированным деревом. Интересна белая башня, на вершине которой во время войны был выставлен пост Сводного полка № 21 для наблюдения за вражескими самолетами.

На дорогах парка мы каждый раз встречаем слона, важно шагающего к пруду, где он в теплую погоду купается. Слона подарил персидский шах.




Любил я и Баболовский парк и Баболовский дворец - небольшое каменное здание, построенное при Екатерине в западной, пустынной части парка. Там проходит старинный водопровод, построенный еще при Елизавете II, снабжающий Царское село замечательной питьевой водой из таицких ключей, расположенных в 14 километрах от города.

Во время прогулок по Царскосельским паркам отец старался в увлекательной форме познакомить меня с историей Царского Села. Рассказывал он так интересно, что я живо представлял себе как Карамзин, живя в Китайской деревне, работал над своей «Историей государства российского»; а Пушкин воспел в стихах фонтан «Дева с разбитым кувшином».

nbsp

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments