Bishop Gregory (hgr) wrote,
Bishop Gregory
hgr

Categories:

богословие в эпоху Галилея и богословие в эпоху Нильса Бора

мои черновые соображения.

эмпирическим фактом является то, что для современных философских обсуждений околобогословских проблем стали дико релеванты философы 17 века (не только Лейбниц!!!), а те, кто пытался написать что-то вместо них в 18-19 вв., -- наоборот. это я не только по себе вижу.

что произошло в 17 веке? -- очевидно, что тогда открыли, что мир устроен так, как это предположил Галилей, т.е. не только небесные сферы управляются мерою и числом. но при этом он познаваем эмпирически. -- очевидно, что это постулаты не одной лишь науки нового времени, но и религиозного опыта и, следовательно, богословия (в котором должно быть место и опыту, и числу).

это заодно сразу актуализировало для ученых 17 века тех схоластических авторов, которые тоже к этому подводили, т.е. предшественников Галилея, но еще без экспериментов. это, кстати, вело еще дальше к Филопону -- тоже предшественнику Галилея, но заодно и вообще реактуализации как "Физики", так и "Метафизики" Аристотеля (что очень видно, между прочим, по черновикам Лейбница).

(17 в. напоминает, хотя и отдаленно, адаптацию месопотамской астрономии и космологии в иудейской религии, -- без чего тоже не было бы христианства "как мы его знаем").

все понимали, что подход Галилея чреват богословскими и философскими как прозрениями, так и заблуждениями. это проявилось уже в отношениях Галилея с его ученым покровителем кардиналом Беллармином, чей ум был явно куда более философским, чем ум Галилея.

первый профессиональный философ и богослов, который начал разрабатывать эту почву, -- Декарт. у него базовые прозрения, которые надо было либо развивать (как Лейбниц), либо опровергать (как философы 18 в., особенно Кант). Декарт эксплицировал то, что сказано выше про необходимость и числа, и опыта сразу и в науках, и в богопознании. и, более того, дал свою базовую версию богопознания (в чем-то самом главном -- верную; его 3-ю медитацию можно сопоставлять с μοιρα εσμεν του θεου Григория Богослова и Ambigua Максима на эти слова).

в фарватере Декарта (отчасти в полемике с ним) возник тот небольшой круг ученых и философов/богословов, с которыми теперь всегда приходится сверяться, т.к. всё главное у них уже сказано, -- и хорошее, и плохое. это (не забыл ли кого?), кроме самого Декарта: Паскаль (и, отчасти, но не полностью в его тени -- Арно) и их оппонент Лейбниц (а также уже скончавшийся сильно раньше Молина, но живые и активные в середине века "молинисты", которые все-таки были правее, чем Пор-Рояль, пусть и не были правы вполне), Спиноза (также очень важный для Лейбница как ступенька, от которой можно оттолкнуться) и Ньютон (так посмотришь -- почти злой гений философии и богословия на ближайшие столетия).

в 18 в. Ньютон победил Лейбница, и это выразилось в пришествии Канта и всей этой своры немецких философов, где оставалось выбирать только между сортами того, что "хуже". в 19 в. здоровая философская мысль проклевывалась там и сям пунктиром, но победу позитивизма остановить не смогла.

определение позитивизма (мое): подмена "цветущей сложности" реальности -- у.г., т.е. серой и унылой простотой вымышленных депрессивными людьми объектов.

примеры жертв в борьбе с позитивизмом, понесенных в 19 в.: Больцано отказывается от идеи бесконечных множеств, как только понимает, что они не будут менять число своих элементов при изъятии и добавлении; Кантор не отказывается, но сильно сходит с ума под влиянием не просто заболевания (это еще ерунда -- с кем не бывает!), но травли от математиков с его учителем Кронекером во главе.

Почему именно Нильс Бор -- новая эпоха, сопоставимая с Галилеем (точнее, с собирательным Копернико-Галилеем): потому что квантовая теория -- это расстрел позитивизма орудийным залпом в упор. попытки обойти ее Копенгагенскую интерпретацию -- это попытки Тихо Браге обойти Коперника: логически допустимы, а практически увы.

опять появляется несколько людей, которые влияют на всё, и это не один Нильс Бор (и Вернер Гейзенберг, который все же в его тени). а это: Кантор как создатель "наивной" теории множеств, Майнонг как создатель теории объектов, независимо от их существования (и предтеча современных параконсистентных логик), Кларенс Льюис как переоткрыватель модальных логик у Лейбница и создатель их современных систем (второй всплеск модальных исследований после фон Вригта, в 1950-е, -- это уже от волны, которая была пущена им), Куайн как освободитель философии от Канта (априорных и апостериорных, синтетических и аналитических суждений). -- это все авторы периода 1880--1952 гг. (Куайна я тоже беру до 1952 г., т.к. это "две догмы эмпиризма" были тогда).

если брать аналогию с 17 в., то это аналоги поколений самого Галилея, Молины, Декарта и Паскаля. поколения Спинозы, Ньютона и Лейбница -- те, кто работает сейчас, но уже в пожилом возрасте.

очевидно, что новые (и постквантовые) подходы к опыту и числу требуют новых объяснений и от богословов. пока что на это больше всего отреагировали в США (не удивительно: там страна культурная и научная, но при этом религиозная, в отличие от Европы). одна из самых интересных реакций принадлежит такому американскому гражданину и вполне сознательному богослову, как Гедель, который, фактически, изложил новую версию Бога Лейбница (в чем-то хуже, на мой взгляд, но узнаваемо вполне). сам Гедель сказал, что его Бог -- это Бог Лейбница, а не Спинозы (возможно, Гедель намекал на Эйнштейна, который говорил, что верует в Бога Спинозы).

Бог Лейбница двойственен: на поверхностном уровне он консистентен (на этом основано лейбницево доказательство возможности его существования), но, если смотреть глубже, то нет (у него нет общей онтологии с остальным миром, и это выражается в том, что для него бытие -- это предикат; при том, что относительно тварного мира именно Лейбниц, а не какой-нибудь Кант доказывал, что бытие -- это не предикат). но тут бы надо было сказать, что то бытие, которое предикат, и то, которое не предикат -- это два совершенно разных бытия (омонимы). и дальше развивать эту мысль Ареопагита до всех ее параконсистентных пределов.

к сож., Лейбниц по-настоящему не знал Ареопагита, ну и вообще был ограничен в своих мистических познаниях, хотя мы все еще не знаем его кругозора в этой области...

задача современного богословия -- написать то, что написал бы Лейбниц, если бы он 1) жил в наше время, 2) был православным (паламитом).
Tags: ontological argument, theo
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 37 comments