Bishop Gregory (hgr) wrote,
Bishop Gregory
hgr

Category:

еще продолжаем Бр 2

С. 98
* «его слово (sa parole) в самом широком значении» выступает как синоним son expression («его выражения»). «Слово» тут обозначает самовыражение разума. Выбор синонима (parole, а не verbe) указывает, скорее, на процесс. Сама аналогия между самовыражением Бога и его говорением восходит, по всей видимости, к Шеллингу — см. ниже цитату. В прим. этой же стр.
** Иак. 2, 26.
Новое примечание к словам: «…западный раскол, разрушив органическое единство земной Церкви и единственное его основание (нравственный закон взаимной любви), разрушил тем самым органическое единство и Церкви невидимой…»
«Нравственный закон взаимной любви (la loi moral de lamour mutuel)», чуть выше провозглашенный общим для Бога и человека, теперь становится началом, которое определяет единство как земной, так и небесной Церкви: это его «органическое единство» (lunité organique) и «единственное его основание» (qui en est la base unique; здесь en относится к lunité). Здесь Хомяков переходит от природной связи людей с Богом, как ее понимал Шеллинг (и за ним сам Хомяков), к конструированию учения о Церкви. Бросается в глаза ненужность для такой Церкви Христа в ином виде, нежели у Хомякова, у которого он был редуцирован до «нравственного существа Бога». У Шеллинга было некое единство людей с Богом, обусловленное «относительной идентичностью» человеческой и божественной природ через «нравственное начало». При этом у Шеллинга не было никакой дополнительной общности поверх этой естественной общности Бога и людей. Шеллингу не нужна была Церковь в каком-либо сверхъестественном смысле. Такого учения не предполагалось в лютеранстве, к которому относил себя Шеллинг в течение всей жизни. Хомякову, однако, такая «реальность нужна, и он пытается ее выстроить по аналогии с первой.
Во всем этом рассуждении Хомяков акцентирует термин «органический (organique)», который является одним из ключевых терминов в философии Шеллинга. См. подробно исследование Манфреда Франка: M. Frank, Schellings spekulative Umdeutung des Kantischen Organismus-Konzept, in: Nature and Realism in Schellings Philosophy. Ed. E. C. Corriero and A. Dezi. (Initia Philosophiae). Torino: Accademia University Press, 2013, pp. 87–114. Понятие органического сложилось у Шеллинга (под влиянием Канта) уже к 1804 году. Органической он называет такую структуру, каждая составная часть которой имеет в себе идею целого. Нечего и говорить, насколько привлекательна оказалась идея «органического» у Шеллинга для Хомякова, нуждавшегося в построении учения о Церкви.
В Philosophische Untersuchungen Шеллинг вводит эту идею почти с самого начала своих рассуждений. Позволим себе еще одну пространную выписку из этого трактата, так как в ней будет особенно узнаваема хомяковская экклисиология и, заодно, источник чуть выше приведенной им метафоры о слове-говорении Бога (ниже Шеллинг цитируется по изд. Buchheim, SS. 18–19, рус. пер. Левиной и Михайлова, сс. 97–98, с небольшими изменениями):
Jedes organische Individuum ist als ein Gewordenes nur durch ein anderes, und insofern abhängig dem Werden, aber keineswegs dem Sein nach. <…> Das einzelne Glied, wie das Auge, ist nur im Ganzen eines Organismus möglich; nichtsdestoweniger hat es ein Leben für sich, ja eine Art von Freiheit, die es offenbar durch die Krankheit beweist, deren es fähig ist. Wäre das in einem andern Begriffene nicht selbst lebendig, so wäre eine Begriffenheit ohne Begriffenes, d. h. es wäre nichts begriffen. Einen viel höheren Standpunkt gewährt die Betrachtung des göttlichen Wesens selbst, dessen Idee eine Folge, die nicht Zeugung, d. h. Setzen eines Selbständigen ist, völlig widersprechen würde. Gott ist nicht ein Gott der Toten, sondern der Lebendigen. Es ist nicht einzusehen, wie das allervollkommenste Wesen auch an der möglich vollkommensten Maschine seine Lust fände. Wie man auch die Art der Folge der Wesen aus Gott sich denken möge, nie kann sie eine mechanische sein, kein bloßes Bewirken oder Hinstellen, wobei das Bewirkte nichts für sich selbst ist; ebensowenig Emanation, wobei das Ausfließende dasselbe bliebe mit dem, wovon es ausgeflossen, also nichts Eignes, Selbständiges. Die Folge der Dinge aus Gott ist eine Selbstoffenbarung Gottes. Gott aber kann nur sich offenbar werden in dem, was ihm ähnlich ist, in freien aus sich selbst handelnden Wesen; für deren Sein es keinen Grund gibt als Gott, die aber sind, so wie Gott ist. Er spricht, und sie sind da. Каждый органический индивидуум в качестве ставшего есть лишь посредством другого и постольку зависим по становлению, но отнюдь не по бытию. <…> Отдельный член, как, например, глаз, возможен лишь в целостности организма; тем не менее, однако, он обладает жизнью для себя, даже своего рода свободой, наличие которой со всей очевидностью доказывается тем, что он подвержен болезни. Если бы то, что пребывает в другом, само не было бы живым, то пребывание было бы без пребывающего, т. е. вообще ничто бы не пребывало. Гораздо более высокая точка зрения проистекает из такого рассмотрения самого божественного существа, чьей идее полностью противоречило бы следствие, которое не есть порождение, т. е. положение самостоятельного. Бог есть не Бог мертвых, но Бог живых [Мф. 22, 32 // Мк. 12, 27 // Лк. 20, 38]. Невозможно понять, как всесовершеннейшее существо могло бы довольствоваться машиной, пусть даже самой совершенной. Как бы ни мыслить следование людей из Бога, оно никогда не может быть механическим, простым воздействием или свершением, при котором произведенное для самого себя есть ничто; нельзя считать это и эманацией, при которой вытекающее остается таким же, как то, из чего оно вытекает, следовательно, не есть нечто свое, самостоятельное. Следование вещей из Бога есть самооткровение Бога. Но Бог может стать открытым себе лишь в том, что ему подобно, в свободных, действующих из самих себя существах, для бытия которых нет иного основания, кроме Бога, но которые суть так же, как есть Бог. Он говорит, и они суть.
Хомяковская Церковь — «органическое единство» в смысле Шеллинга — подобна живому организму, как понимал Шеллинг живое в его отличии от неживой природы и механизмов. Как в этом примере у Шеллинга рассматривается глаз в живом теле, так у Хомякова будет рассматриваться отдельный христианин в Церкви.
Хомяков, выстраивая свое учение о Церкви, не погрешал против философии Шеллинга, поскольку она не ставила запретов на появление новых организмов, или «органических единств». Самому Шеллингу такой организм, который конструировал Хомяков, не был нужен, но его философия не запрещала подобное конструирование. С более традиционными христианскими учениями о Церкви, кроме протестантских, у Хомякова получалось не столь гладко.
Хомяков собрал свой экклисиологический конструктор так, что остались слишком важные «лишние детали». Само единство Церкви у него хотя и отличается от единства других общностей и организмов, но построенное на том, что изначально и даже в падшем состоянии связывает человека и Бога, — на «нравственном начале». Независимо от того, насколько для нас убедительно моралистическое богословие Хомякова, мы должны заметить, что самому Хомякову его оказалось достаточно, чтобы довершить его церковное здание. Никакая качественно новая реальность, с совершенно небывалыми свойствами, ему не понадобилась. Христос должен был воплотиться только для того, чтобы во всей чистоте проявить то, что уже было в природе человека как нравственного существа. Такой подход оказывается удобен для полемики с католиками — против их мистического понимания единства Церкви через Папу. Но точно так же этот подход оборачивается против византийской мистики таинств и аскетики исихазма, где в воплощении Христовом предполагается появление того, чего даже изначально не было у Адама, — такого полного единства с Богом, совершенства обожения, после которого уже не будет возможно грехопадение.
Самым неустойчивым элементом всей конструкции Хомякова окажется, как можно предвидеть уже при чтении настоящей брошюры, сам Христос. Уже сейчас мы можем заметить, что божественность Христа, пусть еще и не отрицаемая, уже избыточна: она никак не задействована в конструировании хомяковской Церкви. Во Христе Хомякову важно только «нравственное начало», которое есть и во всех людях, а Христос отличается только тем, что в нем оно par excellence. Это и есть самая главная «лишняя деталь», оставшаяся после выстраивания Церкви из конструктора Шеллинга. Хомяков отбросит эту деталь в 1860 г. в результате полемики с Бунзеном (см. ниже, с….).
Tags: slavophilica
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments