Bishop Gregory (hgr) wrote,
Bishop Gregory
hgr

Category:

из комм. к Бр3. об Аполлоне Григорьеве , приложение

тут будет занудное подтверждение того, что не надо лишний раз спорить с БорФедом.

атрибуция одного текста все-таки Аполлону Григорьеву, а не ФМ Достоевскому.

Рецензия на «Стихотворения А. С. Хомякова» (1861): авторство Аполлона Григорьева
Следует рассмотреть особо важный для истории рецепции богословских брошюр Хомякова источниковедческий вопрос: кто был автором опубликованной в журнале братьев Достоевских «Время» анонимной рецензии «Стихотворения А. С. Хомякова. Москва, 1861» (Время. 1861. Т. 3, № 5, Критическое обозрение, сс. 46–58; далее все ссылки на рецензию по этому изданию). Вопреки своему названию, эта рецензия содержит оценку труда Хомякова в целом, включая его богословские брошюры.
Долгое время эту рецензию, вслед за Б. Ф. Егоровым, атрибутировали Аполлону Григорьеву [Б. Ф. Егоров, Аполлон Григорьев — критик. Статья 1, Ученые записки Тартуского государственного университета, вып. 98. Труды по русской и славянской филологии, III (1960) 194–246, особ. с. 237, прим. 73], но не так давно В. Н. Захаров переатрибутировал ее Ф. М. Достоевскому [В. Н. Захаров, Имя автора — Достоевский. Очерк творчества. М.: Индрик, 2013, сс. 231–247 (глава «Вопрос о А. С. Хомякове»); см. ранее: В. Н. Захаров, Вопрос об А. С. Хомякове в журнале братьев Ф. М. и М. М. Достоевских «Время», в: А. С. Хомяков — мыслитель, поэт, публицист: Сб. статей по материалам международной научной конференции, состоявшейся 14-17 апреля 2004 г. в г. Москве в Литературном институте им. А. М. Горького. Отв. ред. Б. Н. Тарасов. 2 тома. М.: Языки славянских культур, 2007, т. 1, сс. 305–320].
В этой рецензии содержится отзыв и о богословских брошюрах Хомякова (с. 58):
Стихотворения его, даже не следы глубокого и оригинального духа, а просто роскошь его, избыток его силы. Следы хомяковского духа — его философские статьи, его теологические брошюры, наконец, исторический труд им оставленный.
Эти слова, опубликованные в мае 1861 года, близко перекликаются с цитированным выше письмом Аполлона Григорьева от 12 августа того же года, где в списке того, чем русским можно будет выйти на «суд истории», перечисляются «религиозные брошюры и записки о всемирной истории Хомякова» (см. выше, с. ввв).
Если Григорьев в августе повторил свое собственное мнение, опубликованное в мае, то это вряд ли кого-то удивит. Но если предположить, что это мнение принадлежало не Григорьеву, а Достоевскому, и оно так запало в душу Григорьеву, что через три месяца он повторит его как свое, — то это подразумевало бы неявное допущение о том, что Достоевский успел стать в глазах Григорьева авторитетом по славянофилам, причем, в первые же месяцы после того, как он узнал кое-что об их учении от того же Григорьева. Также надо было бы предположить знакомство Достоевского с «Семирамидой» — хотя бы с той мифологией, которая окружала этот никем не читанный труд внутри славянофильского кружка. Но у Достоевского не было прямого соприкосновения со славянофилами (тогда как у Григорьева оно было). Все это нам кажется совершенно невероятным и, следовательно, подтверждающим атрибуцию рецензии, предложенную Б. Ф. Егоровым. Поскольку, однако, эта атрибуция была оспорена, нужно еще раз сопоставить аргументы сторон.
Атрибуция Б. Ф. Егорова была построена на трех аргументах. Каждый из них был оспорен В. Н. Захаровым, который предложил новую серию аргументов в пользу атрибуции Ф. М. Достоевскому. Нет основания подвергать сомнению консенсусное мнение исследователей о том, что автором рецензии не могло быть какое-то третье лицо. В таком случае, вопрос об атрибуции сводится к выбору между двумя гипотезами — об авторстве Григорьева и об авторстве Ф. М. Достоевского. С точки зрения логики, это распространенная задача о сравнительном правдоподобии двух альтернативных гипотез, которая решается в индуктивной логике по следующим правилам (в качестве современного учебника можно рекомендовать: L. B. Makeeva, An Introduction to Inductive Logic, Moscow: Idea-Press Publishers, 2014). Оценивается раздельно априорное и апостериорное правдоподобие (т.е. вероятность истинности) каждой из гипотез. Априорное правдоподобие у наших гипотез одинаковое: оба возможных автора писали в это время рецензии для журнала; поэтому нас будет интересовать только различие апостериорных составляющих правдоподобий. В соответствующих формулах (основанных на байесовых вероятностях) фигурирует произведение отношений правдоподобия каждого из сопоставляемых признаков при условии принятия каждой из гипотез. Если различие соответствующих правдоподобий достаточно велико, то можно провести все рассуждение без обращений к числам. Например, уже рассмотренный нами аргумент о сходстве оценки брошюр Хомякова и «Семирамиды» в рецензии с оценкой этих же произведений в письме Григорьева, написанном в очень скором времени после рецензии, представляет тот случай, когда вероятность появления такой группы признаков в рамках гипотезы об авторстве Григорьева крайне велика, а в рамках гипотезы об авторстве Достоевского крайне низка. Но теоретически мы обязаны допустить возможность наличия других признаков, которые дадут для наших альтернативных гипотез противоположную картину. По возможности, нужно обсудить все признаки, значимые хотя бы потенциально, и вывести общий баланс сравнительных правдоподобий.

Сначала посмотрим, в какой степени аргументы Б. Ф. Егорова опровергаются или нейтрализуются контраргументами В. Н. Захарова. Третий и самый слабый из аргументов Б. Ф. Егорова мы готовы уступить В. Н. Захарову: это «типично григорьевские» термины типа «поэт головной» и (песня) «родилась, а не сочинилась». Захаров тут возражает, что такова же была лексика Достоевского. По мнению Захарова, эта лексика не специфична для интересующего нас случая и поэтому критерия для определения авторства дать не может (Захаров, Имя автора, сс. 240–242). Тут можно с ним согласиться.

Иначе обстоит дело с двумя другими признаками, указанными Б. Ф. Егоровым. Развернутая похвальная характеристика М. П. Погодина, в которой, к тому же, автор готов простить Погодину сотрудничество с М. А. Дмитриевым (которого Григорьев терпеть не мог): по мнению Б. Ф. Егорова, такое «мог … написать только Григорьев». В. Н. Захаров возражает: «Цитата не завершена. Вот опущенный вывод (явно не григорьевский): “он постоянно портит левою рукою то, что созидает правою”. Вряд ли эту критическую оценку деятельности Погодина мог дать Ап. Григорьев, принадлежавший к так называемому “погодинскому направлению славянофильства” и разделявший увлечения и заблуждения издателя “Mосковитянина”»; дальше цитируется «не столь критичная» оценка Погодина из чуть более ранней статьи Григорьева, где — надо заметить — Григорьев все равно упоминает о присущих Погодину «странных предрассудках» (Захаров, Имя автора, с. 240). Если вспомнить, чем завершилось сотрудничество Григорьева в «Московитянине», то слова «портит левою рукою то, что созидает правою» немедленно наполнятся историческим и крайне болезненным для Григорьева содержанием. Тут особенно следует назвать скандал 1853–1854 годов, когда Погодин сначала, вроде бы, поддержал в «Московитянине» Григорьева, но потом не только отступился от него, но даже дал место на страницах того же, все еще для Григорьева родного журнала злой до хамства эпиграмме М. А. Дмитриева на Григорьева (см.: Егоров, Аполлон Григорьев, 2000, сс. 108–110). При ближайшем рассмотрении, этот аргумент Б. Ф. Егорова только выигрывает в силе, а высказанное В. Н. Захаровым мнение об общности «увлечений и заблуждений» между Погодиным и Григорьевым никак нельзя признать исторически состоятельным.

Наконец, еще один аргумент Егорова — ссылка анонимного автора на известные статьи Григорьева во «Времени», подписанные его собственным именем: «мы уже в нескольких статьях говорили и о значении отрицательного взгляда Белинского» (речь идет, главным образом, о второй и третьей статьях цикла «Развитие идеи народности в нашей литературе со смерти Пушкина»). Захаров возражает, что это «редакционное замечание, которое могло принадлежать и Михаилу, и Федору Достоевским» (Захаров, Имя автора, с. 241). — Могло, это бесспорно. Но вот принадлежало ли или нет на самом деле? Логический анализ показывает, что тут ситуация иная, нежели с лексикой, которая оказалась неспецифической. Если автором рецензии был Григорьев, который, в таком случае, сослался на свои собственные статьи, причем, сделал это в такой форме, что его «мы» означало его самого, — правдоподобие подобной ссылки в рамках выбранной гипотезы нужно считать близким к единице, то есть к достоверности. В рамках противоположной гипотезы правдоподобие тоже довольно велико, как это и заметил В. Н. Захаров, но все же не настолько. Особенно сложно представить себе, чтобы редактор поставил это «мы», ссылаясь на статьи отнюдь не редакционные, а опубликованные под собственным именем Григорьева. Поэтому данный признак дает все-таки сильный перевес в пользу авторства Григорьева, пусть и не с таким разгромным счетом, как совпадение цитат о французских брошюрах и оценка Погодина.

Рассмотрим теперь собственные аргументы В. Н. Захарова в пользу авторства Достоевского. Начнем с самого главного и самого весомого из всех его аргументов (Захаров, Имя автора, с. 238–240). Изучая выплаты Григорьеву по гонорарной книге «Времени» и сопоставляя их с гонорарами за те работы Григорьева, авторство которых установлено бесспорно, Захаров приходит к выводу о том, что летом 1861 года Григорьев оставался должен журналу сумму, эквивалентную 12 печатным страницам журнала. Такая величина долга получается при условии, что Григорьеву не принадлежали три анонимных произведения из числа включенных Б. Ф. Егоровым в его григорьевскую библиографию 1960 года. Для двух из них принадлежность другим авторам была уже установлена прежде В. Н. Захарова, а третьим как раз и является рецензия на «Стихотворения» Хомякова, принадлежность которой Григорьеву отрицает Захаров. Аргумент Захарова состоит в следующем: если, уезжая из Петербурга в Оренбург, Григорьев оставался в небольшом долгу перед Достоевскими, то это могло быть только в том случае, если он не имел права на авторский гонорар за эту рецензию. О наличии небольшого долга Захаров делает вывод из слов Григорьева в письме к Страхову из Оренбурга от 18 июня 1861 года, в котором тот сообщает: «…я Достоевскому, если и останусь должен, то очень немного» (Захаров, Имя автора, с. 238). — Отметим, что из этих слов следует сделать несколько иной вывод — о том, что Григорьев не знал, остался ли он должен, но надеялся, что если остался, то долг его невелик. Рецензия на Хомякова заняла в журнале 13 страниц. Если Григорьев был ее автором, то он не только не оставался в долгу перед Достоевскими, но даже напротив — написал для них на одну страницу больше, чем они оплатили. Если именно такая ситуация имела место в действительности, то Григорьев вполне мог, не успев произвести с Достоевскими точных расчетов, надеяться, что он им ничего не должен, а если и должен, то немного. С гипотезой об авторстве Григорьева данные из письма Страхову и гонорарной книги «Времени» согласуются никак не хуже, чем с гипотезой альтернативной. Произведенный В. Н. Захаровым подсчет гонораров Григорьева весьма интересен сам по себе, но не вносит никакого вклада в решение проблемы авторства рецензии.

Еще серия аргументов В. Н. Захарова основана, как и в случае с Погодиным, на неправильном представлении о взглядах Григорьева — на сей раз, в отношении к западничеству и, особенно, к Белинскому. По мнению Захарова, рецензия содержит «то, с чем вряд ли мог согласиться Ап. Григорьев». Это, во-первых, «подчеркнуто беспристрастная» позиция автора рецензии относительно полемики между петербургскими и московскими журналами (Захаров, Имя автора, с. 243): автор рецензии отделяет себя от славянофилов, хотя Григорьев, по уже процитированному выше мнению Захарова, так сделать не мог. Однако весь цикл из четырех статей Григорьева «Развитие идеи народности в нашей литературе со смерти Пушкина», печатавшийся в том же журнале со второго по пятый номер, написан именно с такой обособленной не только от западничества, но и от славянофильства позиции; Григорьев пишет о славянофилах с большой любовью, но они для него всегда «они» и никогда не «мы», — и подобным же образом он пишет в этом цикле статей о западниках, которых любит не меньше. Далее у В. Н. Захарова следуют обширные выписки почти без собственных комментариев (Захаров, Имя автора, сс. 243–246), причем, в их число попала даже та цитата о брошюрах Хомякова, с которой в действительности Григорьев не просто «смог» согласиться, но и воспроизвел ее близко к тексту в собственном письме (Захаров, Имя автора, с. 245). Суть этих выписок — согласие автора рецензии с критикой Белинского в отношении стихотворений Хомякова и вообще крайне высокая оценка Белинского как критика. Как раз такое отношение к Белинскому и засвидетельствовано в статьях Григорьева. Он называет статьи Белинского («до второй половины 40-х годов») в числе крайне немногих русских «пособий» по своей «органической критике» [в статье 1864 года «Парадоксы органической критики. (Письма к Ф. М. Достоевскому)», в: А. Григорьев, Эстетика и критика. Вступ. статья, сост. и прим. А. И. Журавлевой. (История эстетики в памятниках и документах). М.: Искусство, 1980, сс. 134–165, цит. с. 164], — и это, само по себе, высочайшая оценка. Свою третью статью из цикла 1861 года «Развитие идеи народности…», которая была посвящена Белинскому целиком («Белинский и отрицательный взгляд в литературе»), Григорьев завершает выводом, из которого легко можно понять, каким именно образом его симпатии к славянофильству согласовывались с любовью к Белинскому:

Если бы Белинский прожил до нашего времени, он и теперь стоял бы во главе критического сознания, по той простой причине, что сохранял бы высшее свойство своей натуры: неспособность закоснеть в теории против правды искусства и жизни.

В наше время он не был бы ни отрицателем, ни централизатором, хотя подлежит сомнению и то, что он был бы славянофилом. Славянофильство может быть играло бы только роль кратковременного момента в его развитии — не более». (Григорьев, Собрание сочинений, вып. 3, сс. 70–109, цит. с. 109.)

Такой корректировки сложившегося у В. Н. Захарова образа Григорьева-славянофила вполне достаточно, чтобы исключить и эту часть его аргументации против авторства Григорьева. Вся критика славянофильства и все похвалы Белинскому со стороны автора рецензии оказываются вполне близки Григорьеву, и мы даже позволим себе не обсуждать не столь уж и ясный вопрос о степени их близости Достоевскому. Достаточно сказать, что и эти соображения В. Н. Захарова не вносят вклада в решение проблемы авторства.

Последующий вывод В. Н. Захарова: «Конечно же, статья “Стихотворения Хомякова” была редакционным возражением Ап. Григорьеву, она уточняла и поправляла его мнения и оценки Хомякова, высказанные в статье “Oппозиция застоя”» (Захаров, Имя автора, с. 246), — повисает в воздухе. В. Н. Захаров не пытается подкрепить его цитатами из «Оппозиции застоя» (четвертой и последней статьи цикла «Развитие идеи народности…», опубликованной в том же номере «Времени», что и рецензия), поскольку таких цитат и не может быть: в этой статье Хомяков упоминается несколько раз и очень похвально, но всегда через запятую с И. В. Киреевским и архимандритом Феодором (Бухаревым), то есть он там просто одна из трех эталонных фигур. О качестве его поэзии там не говорится ничего, а в других областях и автор нашей рецензии не говорит ничего отрицательного о Хомякове.

На этом доводы В. Н. Захарова, приведенные в его монографии, исчерпываются, но в более ранней статье был упомянут еще один довод: «В рамках исследования анонимных и псевдонимных статей “Времени” и “Эпохи” с использованием статистических методов статья “Стихотворения Хомякова” по каждому параметру соответствовала характеристикам стиля Достоевского» (Захаров, Вопрос об А. С. Хомякове…, сс. 319–320, с уже неактуальной ссылкой на интернет-ресурс). Как нетрудно догадаться, речь идет о проведенных в том же Петрозаводском университете, где работает В. Н. Захаров, исследованиях Ю. В. Сидорова, главные из которых следующие: В. Н. Захаров, А. А. Рогов, Ю. В. Сидоров, Поиск грамматического инварианта Ф. М. Достоевского методами статистического анализа, Труды Петрозаводского государственного университета. Серия «Прикладная математика и информатика». Вып. 9 (2000) 67–80; eidem, Проблема грамматического инварианта Достоевского и атрибуция анонимных и псевдонимных статей в журналах «Время» и «Эпоха» (1861–1864), в: Труды и материалы международного конгресса «Русский язык: исторические судьбы и современность» (13-16 марта 2001 года). М.: МГУ, 2001, сс. 404–405; Ю. В. Сидоров, Использование иерархического кластерного анализа для атрибуции анонимных и псевдонимных статей из журналов «Время» и «Эпоха» (1861–1864), Труды Петрозаводского государственного университета. Серия «Прикладная математика и информатика». Вып. 10 (2001) 76–83; см. также их изложение и более полную библиографию в диссертации Ю. В. Сидорова «Математическая и информационная поддержка методов обработки литературных текстов на основе формально-грамматических параметров». Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата технических наук. СПб., 2002. Ю. В. Сидоров счел результат этих исследований анонимных публикаций в журналах братьев Достоевских неудачным, причем, как пример ошибки приводилось как раз то, что его метод атрибутирует Ф. М. Достоевскому рецензию на Хомякова, о которой известно — и в то время В. Н. Захаров с этим еще соглашался, — что она принадлежит Григорьеву. Видимо, эти опыты и навели В. Н. Захарова на мысль о переатрибуции рецензии. Автору этих строк представляется вполне перспективным использование кластерного анализа (причем, не обязательно именно иерархического) для различения текстов Достоевского и Григорьева, но для этого само исследование должно было строиться иначе. В исследовании Ю. В. Сидорова использовался корпус текстов, достоверно принадлежащих Ф. М. Достоевскому, и корпус остальных текстов, анонимных или атрибутированных, из которых надо было выбрать близкие к текстам Достоевского. Но для атрибуции рецензии на Хомякова следовало разработать дифференциацию кластеров, соответствующих текстам как, с одной стороны, Достоевского, так и, с другой стороны, Григорьева, и уже с этими данными на руках анализировать текст рецензии.

Можно подытожить, что В. Н. Захарову не удалось привести ни одного аргумента, который придавал бы хоть какое-то преимущество в правдоподобии выдвинутой им гипотезе об авторстве. Старая атрибуция Б. Ф. Егорова находит лишь дополнительные подтверждения. Позволим себе привести еще одно подтверждение такого рода.

Автор рецензии противопоставляет хомяковского «Ермака» как художественную неудачу его же «Димитрию Самозванцу» как произведению несовершенному, но, во многом, удачному:

Говоря о драматической деятельности Хомякова, критик [Белинский] совершенно справедливо глумится над шиллеризмом «Ермака», выписывая чувствительный романс Ольги, и к сожалению, припоминая другую драматическую попытку автора «Димитрия Самозванца» не видит за шумихой ложного лиризма, ее блестящих, если не художественных, то замечательно умных сторон, не ценит повести и верности ее поэтическо-исторической концепции (с. 50).

Здесь автор рецензии выражает более пространно мысль, уже сформулированную Григорьевым в напечатанной двумя месяцами ранее в том же «Времени» второй статье из цикла «Развитие идеи народности…», «Западничество в русской литературе, причины происхождения его и силы. 1836—1851» (А. Григорьев, Собрание сочинений, вып. 3, сс. 33–70, цит. с. 42):

<…> как Хомяков, который хотя и написал грех юности… [это многоточие могло означать цензурное или редакторское изъятие] «Ермака», но выкупил этот грех несколькими удивительными сценами «Димитрия Самозванца» (в особенности весь V акт) <…>

Вероятность того, что Ф. М. Достоевский захотел развить и развил именно в таком направлении мысль Григорьева, конечно, является положительной величиной, но вряд ли она сравнима с вероятностью того, что это Григорьев развивал и прояснял свою собственную мысль.

Таким образом, вопрос об атрибуции рецензии на «Стихотворения А. С. Хомякова» следует считать закрытым. Ее автор — Аполлон Григорьев. Отношение к богословским брошюрам Хомякова, теперь уже всем трем сразу, в ней выражено то же самое, что и в относящихся к тому же 1861 году двух других текстах Григорьева: первой статье из цикла «Развитие идеи народности…» и письме к Н. Н. Страхову от 12 августа.
Tags: slavophilica
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments