Bishop Gregory (hgr) wrote,
Bishop Gregory
hgr

Categories:

из комм. к Бр.3 -- о Достоевском

Опосредованное (Аполлоном Григорьевым) влияние на Ф. М. Достоевского
Близость Аполлона Григорьева к братьям Достоевским в 1860-е годы, а также заявлявшееся печатно Ф. М. Достоевским уже тогда подчеркнутое уважение к памяти Хомякова [особенно в пространном редакционном Примечании к статье Н. Страхова «Воспоминания об Аполлоне Александровиче Григорьеве» в журнале «Время» за 1864 год: ФМД 30, т. 20, с. 134] позволяют поставить вопрос о влиянии богословия Хомякова на Достоевского уже и в этот ранний период. Кроме того, те богословские представления, которые оформились у Достоевского к 1864 году, весьма близки к богословию Хомякова периода второй французской брошюры; см. об этом в: В. М. Лурье, Догматика «религии любви». Догматические представления позднего Достоевского, в: Христианство и русская литература. Сб. 2. Отв. ред. В. А. Котельников. СПб.: Наука, 1996. С. 290–309. Впрочем, как справедливо заметила Т. А. Касаткина (частным образом автору этих строк), Достоевский мог прийти к близким Хомякову богословским идеям самостоятельно. Восприятие Достоевским богословских идей Хомякова всё еще остается недостаточно изученной темой. Из ее освещения в религиозно-философской публицистике может создаться впечатление, будто все главное здесь известно, но в действительности работ, которые содержали бы конкретные наблюдения, весьма мало, и они не охватывают весь доступный материал; ср.: А. Кавацца, Ф. М. Достоевский и А. С. Хомяков: сравнение на расстоянии, Проблемы исторической поэтики 17 (2019) № 4, сс. 123–148 (одна из последних работ, но тоже далеко не исчерпывающая).
Несомненно, Григорьев «увлек» Хомяковым если не обоих братьев Достоевских, то Федора точно. Но распространялось ли тогдашнее увлечение на богословские идеи Хомякова — хотя бы так, как оно распространялось у Григорьева, который «редуцировал» богословие к культуре? Если да, то такой гипотетический интерес Достоевского следовало бы приписать опосредованному, через Григорьева, влиянию третьей брошюры. Достоверные сведения об интересе Достоевского к собственно богословским идеям Хомякова мы находим только для двух последних лет его жизни, но это не исключает возможности его более раннего знакомства с брошюрами Хомякова, а не просто с идеями ранних славянофилов. Ниже мы постараемся представить весь корпус значимых для решения всех этих вопросов данных.

  1. Богословие Хомякова в размышлениях Достоевского последних лет жизни

Глубоким интересом к богословию Хомякова отмечены последние годы и даже именно последние месяцы жизни Достоевского — к тому времени уже автора «Братьев Карамазовых» (1878–1880). Его особенно интересовала тема Церкви, причем, именно в том аспекте, в котором Аполлон Григорьев критиковал Хомякова: возможность отождествления народа и Церкви. Мысли статьи Григорьева из журнала «Время» не забыты, но Достоевский принимает сторону Хомякова. Публицистическая разработка темы предполагалась, как видно из черновиков, в ненаписанном февральском выпуске «Дневника писателя» за 1881 год, где об этом имеются две записи (причем, в одной из них прямо сказано: «Что такое Церковь — из Хомякова»), а далее, по свидетельству В. С. Соловьева, Достоевский хотел продолжить эту тему в новом романе. См.: В. М. Лурье, «Братья Карамазовы». «Дневник писателя». Дополнения к комментарию. 1. «Прилог по Дамаскину». 2. «Церковь — весь народ», Достоевский. Материалы и исследования 9 (1991) 246–249, особ. 248–249. Этим записям предшествовало появление в библиотеке Достоевского второго издания второго тома полного собрания сочинений Хомякова (1880) [Библиотека Ф. М. Достоевского. Опыт реконструкции. Научное описание. Отв. ред. Н. Ф. Буданова. СПб.: Наука, 2005, с. 146, № 107], которое и дало ему повод подробно вчитаться в хомяковское богословие. О покупке этого издания Хомякова А. Г. Достоевская отчитывалась мужу из Петербурга в Старую Руссу 11 августа 1880 года: «Купила Хомякова» [Ф. М. Достоевский, А. Г. Достоевская, Переписка. Издание подготовили С. В. Белов и В. А. Туниманов. (Литературные памятники). Л.: Наука. Ленинградское отделение, 1976, с. 349], — без пояснений, то есть подразумевая, что адресат сам знает, о какой книге речь, и зачем надо было ее покупать.
Отсутствие в современной научной реконструкции библиотеки Достоевского более ранних изданий богословских сочинений Хомякова не означает, разумеется, незнакомства с ними Достоевского; оно не означает даже, что их никогда не было в его личной библиотеке. У нас есть прямое свидетельство о том, что Достоевский имел у себя и читал первый том первого издания полного собрания сочинений Хомякова (1861), хотя в конце его жизни этого издания в его библиотеке уже не было.

  1. Отношение Достоевского к Хомякову в 1860-е годы

О первом томе самаринского издания Хомякова в руках Достоевского свидетельствует Герцен в первом «Письме к противнику» (1864; обращено к Ю. Ф. Самарину), когда рассказывает о случае, имевшем место в 1863 году:
Год тому назад я встретил на пароходе между Неаполем и Ливорной русского, который читал сочинения Хомякова в новом издании. Когда он стал дремать, я попросил у него книгу и прочел довольно много. Переводя с апокалиптического языка на наш обыкновенный и освещая дневным светом то, что у Хомякова освещено паникадилом, я ясно видел, как во многом мы одинаким образом поняли западный вопрос, несмотря на разные объяснения и выводы. Патологическое описание Хомякова верно, но из этого не следует, что я согласен с его теорией и с его объяснениями зла. То же самое в его оценке бытовых элементов русской жизни, на которых возникает наше развитие. Хомяков, например, полагает, что вся история Запада, т. е, почти вся история полутора тысячи лет, не удалась оттого, что германо-романские народы приняли католическую веру, а не греческую, и дает чувствовать, что спасение их собственно возможно на том основании, на котором у нас берут во двор немецких принцесс при перемене одного христианского исповедания на другое. Я считаю, что такие длинные, хронические болезни далеко не излечимы такими простыми, симпатическими (как говаривали встарь) средствами, ни таким гомеопатическим вышибанием клина клином. Вообще я ни прежде, ни теперь не мог понять, отчего все христианство за стенами восточной церкви не христианское и отчего Россия представляет учение о свободе (разумеется, не на практике...), а Запад — учение, основанное на необходимости. Это становится еще темнее, читая католические любезности той же пробы насчет схизматиков... (Герцен, ПСС, т. 18, с. 279).
О значении этого пассажа в истории отношения к славянофилам самого Герцена см.: А. А. Тесля, Герцен и славянофилы, Социологическое обозрение 12 (2013), № 1, сс. 62–85, особ. сс. 81–82; idem, Первый русский национализм… и другие. (Тетрадки Gefter.ru). М.: Европа, 2014, сс. 127–128. Нам важно отметить, что Герцен здесь не углубляется собственно в богословие Хомякова, а лишь пересказывает историко-культурные выводы из этого богословия, которые вполне можно было себе уяснить из тех произведений, что вошли в состав первого тома 1861 года издания, то есть из светской публицистики и философских работ.
Примерно в таких же пределах усвоил представления Хомякова Достоевский 1860-х годов, — а это именно он был тем русским, у которого взял почитать Хомякова Герцен. Личность «русского» идентифицировал еще А. С. Долинин на основании воспоминаний об этой встрече в дневнике Аполлинарии Сусловой (1839/1840–1918), которая путешествовала вместе с Достоевским и сделала об этой встрече запись 22 октября (н. ст.) 1863 года, через пару недель после события: А. С. Долинин, Достоевский и Суслова, в: Достоевский. Статьи и материалы. Под ред. А. С. Долинина. Сб. 2. Л.–М.: Мысль, 1924, сс. 151–283, особ. сс. 216–217; А. П. Суслова, Годы близости с Достоевским. Дневник — повесть — письма. Вступительная статья и примечания А. С. Долинина. (Записи прошлого. Воспоминания и письма). М.: Издание М. и С. Сабашниковых, 1928, с. 65. Достоевский вспоминал об этой встрече в черновиках к октябрьскому «Дневнику писателя» за 1876 год: ФМД 30, т. 23, с. 324.
Встрече на пароходе предшествовало обстоятельное знакомство Достоевского с Герценом в июле 1862 года в Лондоне (формально их знакомство восходило к 1846 году, но до тех пор не имело никакого развития). Относительно лондонской встречи Герцен писал Огареву 17 (5) июля 1862 г.: «Вчера был Достоевский — он наивный, не совсем ясный, но очень милый человек. Верит с энтузиасмом в русский народ» (Герцен, ПСС, т. 27, ч. 1, с. 247). Это наблюдение Герцена прекрасно согласуется с интересом Достоевского к первому тому собрания сочинений Хомякова, но, скорее, противоречит возможности его глубокого интереса к французским брошюрам.
Довольно строгое доказательство отсутствия богословского интереса к Хомякову у Достоевского дает его переписка с ближайшим другом, поэтом Аполлоном Николаевичем Майковым (1821–1897). Вскоре после выхода самаринского издания второго тома собрания сочинений Хомякова Майков писал Достоевскому (22 ноября 1868 года):
Не достанете ли вы себе прочесть 2-й том Хомякова, богословские сочинения, изд. в Праге: это краеугольный камень православия в сознании нашем, т. е. нынешнего века. Господи! Индифферент, прочтя это, должен, смотря на католиков и протестантов, с гордостью сказать — я православный, как вы ниже меня. Как следует, духовная цензура запретила. Толстой остановил пока запрещение, сам просматривает. Тут тоже история о факте <…>. Факт сам себя не узнал, когда его ему растолковали. Испугался своего значения и лежащих на нем обязанности и ответственности. А главное — надо голос подавать! Теперь вот Собор Пия IX. Нельзя не высказаться… Но увы! В Филарете угасла последняя свеча, светившая сколько-нибудь сознательно внутри факта, и мрак заступил кругом. В потемках не опознали Хомякова… [Н. Ашимбаева, А. Майков. Письма к Достоевскому. 1867–1878, в: eadem, Достоевский. Контекст творчества и времени. Сборник статей. (Библиотека альманаха «Достоевский и мировая культура»). СПб.: Серебряный век, 2005, сс. 91–168, цит. с. 134].
Собор Пия IX — это Первый Ватиканский собор 1869–1870 годов, накануне открытия которого написано письмо. Из письма видно, что Майков считал Достоевского незнакомым с богословскими сочинениями Хомякова. Его свидетельство в данном случае авторитетно само по себе и дополнительно подтверждается ответом Достоевского (письмо к Майкову от 11/23 декабря 1868 г.; ФМД 30, т. 28, ч. 2, с. 333; ср. комм. Т. И. Орнатской, с. 490, прим. 35): Достоевский никак не отзывается на пожелание достать Хомякова, но, вспоминая по другому поводу (стихотворение Майкова, которое тот приложил к своему письму) пересказанную Герценом реплику Киреевского о чудотворной иконе (ср. «Былое и думы», ч. IV, гл. 30; Герцен, ПСС, т. 9, 1956, с. 160), ошибочно приписывает слова Киреевского Хомякову. Даже в конце 1868 года представление о Хомякове как богослове у Достоевского было весьма отдаленное. Ошибка памяти Достоевского могла быть спровоцирована рассуждением о Хомякове в письме Майкова, на которое он отвечал. Впрочем, если действительный Хомяков не стал бы всерьез повторять мнение Киреевского о том, что икона становится святой, впитывая молитвы людей, то он вряд ли бы согласился со сформулированным в этом письме Достоевского требовании «верить иконе»: для Хомякова догмат об иконопочитании сводился к санкционированию церковного искусства. Тут Хомяков совпадал в практических выводах с византийскими иконоборцами второго периода (815–842), которые вполне допускали церковное употребление икон как предметов искусства, но Достоевского в 1868 году удовлетворить бы не мог.
Достоевский в 1860-е годы интересуется отличием православия от католичества и протестантизма, как оно изложено Хомяковым, но только с историко-культурной стороны, — иными словами, вполне в пределах тома 1 издания Самарина и без углубления в богословие Хомякова как таковое. В. А. Викторович уверенно пишет, что, «судя по записным книжкам 1863–1864 годов, Достоевский в эти годы читал хомяковские брошюры…», допуская при этом, что он читал их и, возможно, ЦО в публикациях «Православного обозрения» (В. А. Викторович, «Выяснение» славянофильства: от Хомякова к Достоевскому, в: А. С. Хомяков — мыслитель, поэт, публицист: Сб. статей по материалам международной научной конференции, состоявшейся 14-17 апреля 2004 г. в г. Москве в Литературном институте им. А. М. Горького. Отв. ред. Б. Н. Тарасов. 2 тома. М.: Языки славянских культур, 2007, т. 1, сс. 137–152, цит. с. 144). Однако для доказательства этого тезиса потребовалась бы «дифференциальная диагностика» между следами чтения первого тома самаринского издания (несомненно, отразившемся в заметках Достоевского) и осмыслением Достоевским собственно богословских брошюр. В своем утверждении В. А. Викторович может быть прав, но он не может быть прав в своей уверенности.
Мы и теперь не можем исключить с логической строгостью гипотезу о поверхностном знакомстве Достоевского с брошюрами Хомякова в 1860-е годы, но гипотетическое значение такого знакомства несравнимо с воздействием на Достоевского шестидесятых годов тех произведений Хомякова, которые были собраны в первом томе самаринского издания.
Поверхностно прочитал третью брошюру Аполлон Григорьев — «освобождая» «широкий смысл малой по объему и великой по содержанию брошюрки» «из-под спуда византийских хитросплетений». Интерпретация Аполлона Григорьева стала известна Достоевскому и из личного с ним общения, и из его статьи 1862 года, опубликованной во «Времени» (см. выше, с. – раздел об Ап. Гр.). Возможно, эти впечатления были усвоены Достоевским уже к лету 1862 года, когда Герцен его находит «верующим в русский народ». В «Зимних заметках о летних впечатлениях» (1863), как отмечают все исследователи, Достоевский предстает вполне законченным типом почитателя славянофилов — но почитателя светского. Невозможно предположить, чтобы Достоевский в эти годы мог заинтересоваться как раз «византийскими хитросплетениями» Хомякова.
Церковность Хомякова, которую и назвал Григорьев «византийскими хитросплетениями», Достоевскому в 1860-е годы чужда и непонятна. Приведем об этом одно свидетельство, относящееся к 1867 году. Пусть оно по выводам и не слишком отличается от известной критики Сони Мармеладовой у К. Н. Леонтьева [в статье 1880 года «О всемирной любви»: «Видно из этого, что г. Достоевский в то время, когда писал “Преступление и наказание”, очень мало о настоящем (т. е. о церковном) Христианстве думал»; К. Н. Леонтьев, Полное собрание сочинений и писем. Тексты подготовили и комментарии составили В. А. Котельников и О. Л. Фетисенко. Т. 9. СПб.: Владимир Даль, 2014, сс. 206–207, цит. с. 206], но безупречно с источниковедческой стороны. Это из наблюдений С. В. Житомирской над тем, как А. Г. Достоевская правила свой стенографический дневник 1867 года при его расшифровке для потомков:
Так, дневник не оставляет сомнения в равнодушии Достоевского к церкви, в то время как его молодая жена в каждом городе находила православную церковь и считала необходимым ее посещать. Достоевский не только ни разу не сопровождал ее, но и выражал недовольство ее усердием; в подлинной записи от 28 мая/9 июня А. Г. Достоевская рассказывает, как сурово встретил ее муж по возвращении из церкви и выговаривал ей, что она, торопясь к обедне, не прибрала в доме; в расшифровку вслед за этим вносится оправдательное разъяснение: «Федя чрезвычайно любит порядок и всегда его поддерживает». В другом месте (30/18 июня) подлинная запись: «Сегодня я хотела идти в церковь, но Федя сказал, что это можно и отложить, и я осталась» — заменяется другой: «Сегодня я хотела идти в церковь, но опоздала и очень жалею». (А. Г. Достоевская, Дневник 1867 года. Издание подготовила С. В. Житомирская. (Литературные памятники). М.: Наука, 1993, с. 401; ср. сс. 62 и 108).
Всё это не исключает возможности знакомства Достоевского с брошюрами Хомякова, но заставляет сделать два вывода: (1) если он их читал, то обращал внимание только на то же, что и Аполлон Григорьев, и (2) при таком интересе гораздо больше пищи для ума должны были доставить ему произведения Хомякова, собранные в первом томе издания Самарина. Таким образом, непосредственное (а не только со слов Григорьева) знакомство с брошюрами Хомякова, если только в 1860-е годы оно состоялось вообще, не должно было оставить особенного следа в памяти Достоевского.
Григорьев еще в 1858 году увлекся культурно-историческими идеями Хомякова, прочитав его третью брошюру. Достоевский увлекся этими же идеями, узнав от них от Григорьева в 1861–1862 годах. К этому времени появилось новое и куда более удобное средство для изучения этих идей Хомякова — первый том издания Самарина (1861), который читался Достоевским в 1863 году — и, как видим из его опубликованных произведений и черновых заметок 1863–1864 годов, читался внимательно. Нельзя сказать, что в эту схему никак не могло вклиниться чтение Достоевским французских брошюр — в оригинале или в переводе. Но такое предположение, даже если не изгоняется окончательно воспоминанием о бритве Оккама, ничего не дает по существу: даже если французские брошюры читались тогда Достоевским, то в их собственно богословской части он оставался к ним глух.
Волей-неволей, посмертно Достоевский превратился в самого главного проводника к Хомякову: почти все, кто стал читать Хомякова после 1880-х годов и вплоть до настоящего времени, приходили и приходят к нему через чтение Достоевского. В 1944 году, когда впервые вышла быстро ставшая сверхпопулярной (и переведенная также на русский язык) книга Николая Михайловича Зернова (1898–1980) «Три русских пророка: Хомяков, Достоевский, Соловьев» (N. Zernov, Three Russian Prophets: Khomiakov, Dostoevsky, Soloviev. London: S.C.M. Press Ltd., 1944), она всего лишь фиксировала сформировавшуюся гораздо раньше агиографическую (для кого-то в прямом, для кого-то в «светском» смысле слова) традицию, в которой Хомякову и Достоевскому было уготовано место друг подле друга. Зернов следовал более «либеральному» варианту этой традиции, в которой третьим к этой паре присоединяли В. С. Соловьева, но традиция существовала и в более «националистическом» варианте, где Соловьев не предусматривался.
Tags: slavophilica
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments