Bishop Gregory (hgr) wrote,
Bishop Gregory
hgr

Category:

Из комм. к Бр1 и Бр3 об Окружном послании Восточных патриархов 1848 г. (часть 2)



Как нетрудно заметить, иерархи православного Востока выразили в точности дорогую для Хомякова мысль о высшем авторитете в деле сохранения веры всего православного народа; в контексте внутрироссийской полемики Хомякову было особенно важно, что вероучительной непогрешимостью не обладают также и соборы. Ни один русский епископ не смог бы высказать вслух ничего подобного (хотя среди русских епископов некоторые могли думать так же). Послание стало огромным подспорьем и для авторитета Хомякова как богослова, и для предстоявшей его наследникам борьбы с русской духовной цензурой. Официальному богословию Российской церкви было не только неудобно, но и невозможно публично возражать на тезисы, подписанные почти полным собором восточных иерархов, поскольку вынесение противоречий в публичное пространство создавало в тогдашних политических условиях реальную угрозу раскола. Кроме того, ему было бы и нечем ответить: в арсенале академических российских богословов были только католические представления о значении епископата и клира, но не было отработанных аргументов для полемики с подобным «демократическим», но при этом не протестантским (или, во всяком случае, не вполне протестантским) представлением об устройстве Церкви. Для них это было новое явление, и, хотя они быстро опознали его чуждость по духу, им пришлось выбрать тактику молчания и замалчивания.
Откровенное обсуждение этих проблем содержится в написанном по другому поводу (но тоже связанному с противоречиями между русскими и греческими церковными установлениями) письме митр. Филарета (Дроздова) к обер-прокурору Синода графу Протасову от 14 октября 1853 г. Говоря об Окружном послании 1848 г., он начинает с того, что было бы хорошо, если бы вместо общего письма иерархии было несколько частных, чтобы, таким образом, отдельные авторы отвечали каждый за себя: это бы не создавало риска ошибочного ответа для Церкви в целом (тут Филарет обнаруживает незнание того факта, что таких частных ответов почти сразу появилось сразу несколько, причем, некоторые выходили, помимо греческого оригинала, в переводах на несколько европейских языков; также был неофициальный католический ответ на Окружное послание и, тоже неофициальный, православный ответ на этот ответ; см. библиографию в Καρμίρη, Τὰ δογματικὰ καὶ συμβολικὰ μνήμεια,, σ. 904, где учтены четыре неофициальных восточных ответа, но не учтены два ответа Александра Стурдзы, переводчика Послания на русский язык: неоднократно переиздававшая и переведенная на греческий брошюра A. De Stourdza, Parallèle, ou L’Église en présence de la Papauté et de la Réforme du XVI siècle. Athènes: Imprimérie dAndré Coromélas, 1849, и его примечании ко французскому переводу сразу папской энциклики и ответа на нее: Les deux Encycliques, traduites du grec par le docteur D. Dallas et précédés dun avertissement par A. Stourdza, Paris, 1850). Но восточные епископы поступили иначе:
Против послания папы она [иерархия патриарших церквей] издала свое послание, за подписанием всех патриархов, и всех архиереев, какие там нашлись [строго говоря, не всех: см. выше об отсутствии подписей епископов Александрийского патриархата], следственно действовала так, как должно действовать в общем деле вселенской церкви. Как же не вспомнила она, что есть на свете всероссийская церковь со Св. Синодом и 60 архиереями? Если бы российская церковь не была устранена от совещания по сему делу, то в православном послании, конечно, не явились бы неточные взгляды на предмет, которые дают оружие обличаемым западным против обличителей восточных. (Мнения, отзывы и письма Филарета, Митрополита Московского и Коломенского, по разным вопросам за 1821-1867 гг., собранные и снабженные пояснительными примечаниями Л. Бродским. М.: Синодальная Типография, 1905, сс. 188–189).
Действительно, несмотря на существенную политическую и материальную зависимость от русской иерархии, восточные епископы совершенно не рассматривали своих российских собратий как представителей значимой для них богословской школы. В вопросах полемики с западными вероисповеданиями греки еще с петровских времен не доверяли русским вдвойне. Можно не сомневаться в том, что если бы текст Послания согласовывался с российским Синодом, ничего интересного для Хомякова в нем бы не осталось. Об этом также скажет в 1859 году русский иезуит о. Иван Гагарин, критикуя третью брошюру Хомякова (см. ниже, прим. к Бр. 3 с. 138).
Тем не менее, столь дорогая славянофилам формула о народе как хранителе веры маркировала различие не только с католической (и зависимой от нее русской академической), но и с византийской традицией. Окружное послание упустило из виду собственно новозаветную иерархию, которая, по учению византийских отцов, отличается от внешне институализированной: это иерархия личной святости. Именно из этой иерархии святых требуется выбирать кандидатов для рукоположения, но при этом те святые, которые не были рукоположены, все равно составляют эту иерархию, тогда как те, кто были рукоположены без надлежащего достоинства, исполняют свои священнические должности неполноценно или не исполняют вовсе, хотя бы внешне казалось обратное. В византийское время эти идеи транслировались вместе с появившимися ок. 500 года творениями, надписанными именем Дионисия Ареопагита (особенно О церковной иерархии), к которым прибавлялись важные разъяснения — особенно Максимом Исповедником (580–662, см. его Вопросоответы к Фалассию, 45), Симеоном Новым Богословом (949–1022) и Никитой Стифатом (ок. 1005–ок. 1090); см. в качестве обзора только некоторых «вершин» этой традиции: A. M. Purpura, God, Hierarchy, and Power: Orthodox Theologians of Authority from Byzantium. (Orthodox Christianity and Contemporary Thought). New York: Fordham University Press, 2018. В частности, Никита Стифат в сочинении О иерархии, 39-40, пишет:
Ибо иерарх («священноначальник» = епископ) есть тот, кто посвящен в сокрытые таинства Божии, научая каждого из верующих, соразмерно его силам, познаниям божественных предметов, их священным свойствам и способностям. Если же он пребывает в неведении о них, и ему нужно тайноводство в таковых, со стороны тех, кто по достоинству ниже его, исполняется на нем слово Господа: Аще свет, говорит Господь, иже в тебе, тма есть, то тма кольми? (Мф. 6, 23), и он не епископ, но ложно носит это имя <...>. Так вот, тот, кто приобрел познание таковых таин, он, как только что я сказал, — священноначальник, он — истинный епископ, хоть и от людей он не был рукоположен во епископы и священноначальники, но принадлежит к священническому, служебному [т.е. клириков от диакона и ниже] или монашескому чину, как было сказано. А тот, кто не посвящен в них и нуждается в тайноводстве со стороны тех, кто на втором или третьем месте после него, на самом деле носит ложное имя, особенно если надмевается рукоположением и превозносится своим достоинством над всеми другими, осмеивает и преследует их.
Оригинальный текст: Nicétas Stéthatos, Opuscules et lettres. Introduction, texte critique, traduction et notes par J. Darrouzès.  (Sources chrétiennes, 81). Paris: Cerf, 1961, pp. 342, 344; рус. пер. [Д. Шленова] (с незначит. изм.): Никита Стифат. Творения. 1. Богословские сочинения. Сергиев Посад: Изд. МДА, 2011, сс. 159–160.
Такое учение о священстве в деле церковного управления приводило к лидерству монашества. Согласно Григорию Паламе (1296–1357), — самому авторитетному учителю Церкви после разделения между православием и католичеством, — монахи исполняют в христианской Церкви то же служение, что и пророки в ветхозаветном Израиле: как пророки не оглядывались на иерархию священства, но сами указывали путь для народа Божия и для священников в том числе, так и монахи в обществе христиан; см.: И. Мейендорф, Жизнь и труды святителя Григория Паламы. Введение в изучение. Изд. 2-е, испр. и дополненное для рус. пер. Пер. Г. Н. Начинкина под ред. И. П. Медведева и В. М. Лурье. (Subsidia byzantinorossica, 2). СПб.: Византинороссика, 1997, сс. 268–270. Это учение никак не отразилось в Окружном послании 1848 года, и, как нетрудно заметить, оно было совершенно чуждо Хомякову. И авторы Послания, и Хомяков отрицали как клерикальное латинское понимание иерархии, так и харизматическое византийское, вместо этого подчиняя иерархический принцип «демократическому». При этом для Хомякова «демократическое» представляло самостоятельную ценность (и в этом состояло его единственное несогласие с Тютчевым, статью которого он защищает в настоящей брошюре), тогда как у восточных епископов «демократический» вывод следовал из этнического начала, как раз в ту эпоху пробудившегося, — также близкого Хомякову, но не стоявшего у него на первом месте.
-----------------------
Из комм. к Бр3

Новое прим. к словам: «чин мирян».
Гагарин в своем ответе справедливо указывает на все это рассуждение как свидетельство отрицания Хомяковым деления Церкви на «учащую» (клир) и «поучаемую» (мирян), не менее справедливо указывая, что в этом Хомяков расходится не только с католиками, но и с синодальным богословием, включая таких его представителей, как митрополиты Макарий (Булгаков) и Григорий (Постников). В полном согласии с будущей клерикальной критикой Хомякова изнутри Российской церкви, Гагарин обвиняет Хомякова в отступлении от ее учения о священстве. Этой теме он посвящает целый раздел своего ответа (Gagarin, Les partisans, pp. 74–80).
В отличие от будущих русских критиков Хомякова, которые боялись публично затрагивать эту тему, Гагарин пользуется случаем, чтобы акцентировать различие между русским епископатом и греческим. Он охотно признает правомерность ссылки Хомякова на Окружное послание восточных патриархов 1848 года, то есть соглашается с Хомяковым в том, что Окружное послание (о нем см. выше, комм. к Бр1, с. 49) также не допускает разделения Церкви на «учащую» и «поучаемую»:
Nous ne nierons pas l’accord d’Ignotus avec les patriarches, mais nous bornerons à observer que l’on cherchait en vain au bas de cette pièce étrange les signatures des évêques russes. Elle n’est singée que par les hommes qui, peu de temps après, tenait le langage qu’on va voir (p. 78) : Мы не отрицаем согласия Неизвестного с патриархами, но мы ограничимся тем, чтобы заметить, что напрасно бы стали искать внизу этого странного документа подписи русских епископов. Он подписан только лишь теми людьми, которые, немного времени спустя, выражались в следующем стиле: [далее, pp. 78–80, следует текст, который Гагарин переводит с русского, и мы процитируем его только по-русски].
Дальше Гагарин цитирует по русскому тексту «Адрес Патриархов Восточной Церкви Султану Турецкому, в 1853 году, по случаю привилегий, дарованных им Православной Церкви»; текст им взят в брошюре «О возможном соединении Российской церкви с Западною…» (сс. 21–23), изданной в 1858 году анонимно князем Н. Б. Голицыным (о брошюре и ее авторе см. ниже, с. ввв), где одним из главных тезисов было различие в вере между отпавшими от православия греческими церквами и церковью Российской, сохраняющей то же самое православие, которое, по мнению Голицына, лучше всего сохраняется в церкви Римской. В этом документе патриархи не жалеют средств восточной риторики для восхваления султана Абдул-Меджида, а в конце и вовсе превосходят собственные стандарты, называя султана «тенью божества»:
Мы просим и Вашу Светлость повергнуть к подножию престола Августейшего Султана, Тени Божества (s­ic) [пометка в скобках — Голицына, но воспроизведена Гагариным], нашу совершенную признательность, нашу радость и изъявление нашей искренней благодарности».
К этому заимствованному из книги Голицына аргументу Гагарин не без ехидства прибавляет еще один, отсылая Хомякова к недавней публикации «Русской Беседы», повествующей об угнетении болгар фанариотами: это статья Х. С. Даскалова «Возрождение болгар, или Реакция в Европейской Турции. Статья первая», РБ (1858), кн. II, отд. V, сс. 1–64 (Gagarin, Les partisans, p. 80). О роли Хомякова в издании «Русской Беседы» Гагарин, разумеется, прекрасно знал. Вывод из этого он делает самый прямой (ibid.). Можно посоветовать Хомякову осведомиться о нравах фанариотов в статье Даскалова, — пишет Гагарин:
Il pourra y étudier à son aise le clergé phanariote. Si le patriarche de Constantinople est si profondément convaincu des droits du peuple en matière ecclésiastique, comment se fait-il qu’il ne se rende pas aux très-légitimes réclamations des Bulgares, et qu'il ne leur accorde pas, avec un clergé qui parle leur langue, la permission d'avoir des écoles, sans être exposé aux persécutions simoniaques des évêques et des prêtres phanariotes ?
N’est-il pas piquant de voir Ignotus se ranger parmi les oppresseurs des Slaves ? Ce n’est pas du reste la première fois que nous voyons les partisans de la célèbre formule orthodoxie, autocratie, nationalité, amenés à se mettre en contradiction avec elle.
Ему можно будет удобно изучить по ней фанариотское духовенство. Если Константинопольский патриарх столь глубоко убежден в правах народа относительно дел церковных, то как случилось, что он не снисходит к самым что ни на есть законным требованиям болгар и не соглашается им дать, вместе с духовенством, говорящим на их языке, разрешение иметь школы, оградив их от вымогательств фанариотских епископов и священников?
Не правда ли, любопытно увидать Неизвестного, вставшего в ряды угнетателей славян? Но ведь уже и не в первый раз мы видим сторонников знаменитой формулы «православие, самодержавие, народность» вынужденными занять противоречащую ей позицию.
Гагарин употребляет в отношении восточных патриархов argumentum ad personam, но в полемике богословской такой аргумент не просто уместен, но и требуется самими правилами этой полемики: богословские свидетельства принимаются только от тех, кто не имеет грубых грехов, препятствующих общению с Богом и, следовательно, правильному пониманию богословия. Грубые грехи автоматически вычеркивают автора из числа тех, на кого можно ссылаться в богословских спорах. Конечно, в оценке серьезности тех или иных грехов остается много места для произвола и, следовательно, также для известного типа манипуляции в споре (argumentum ad passiones — подмены реальной тяжести греха его возмутительностью для аудитории), но в публицистике  манипуляции такого рода имеют статус художественных средств. Поэтому аргумент Гагарина для богословского спора корректен, и его если и можно было оспаривать, то только по существу.
Аргументы Гагарина не имели бы силы, если бы были направлены на Окружное послание как богословское произведение его непосредственного автора, благородного старца Константия, но тогда и Хомяков не мог бы на него ссылаться как на авторитетное мнение Восточной церкви. Но в качестве документа, подписанного патриархами, Послание получало другой контекст и другой смысл.
Константий, автор Послания, был благочестивым человеком, аскетом, и самого патриаршества он лишился потому, что был неспособен к придворным интригам; к тому же, он был далек от любого национализма и всегда любил русских. Хомяков в своем понимании антиклерикализма Послания был вполне близок его автору. Однако в качестве соборного документа Окружное послание приобретало другой смысл. У его целевой аудитории вопрос о болгарах не возникал потому, что она понимала под «народом церковным» народ греческий. В действительности между идеологией фанариотов и секулярным греческим национализмом шла борьба, чрезвычайно обострившаяся после создания национального греческого государства. В 1848 году были в разгаре битвы за Афинскую автокефалию, которые шли с 1830 года, когда в Греции была создана автокефальная церковь, а Константинопольский патриархат объявил ее расколом. Эта война закончится поражением Фанара уже в 1850 году, когда ему придется издать Томос о греческой автокефалии. В 1848 году Фанар еще надеялся сохранить за собой статус монополиста в качестве национальной греческой церкви. Удалось сохранить статус не монополиста, но лидера, так что Послание оказалось изданным отнюдь не зря. Разумеется, его подлинной аудиторией были не Папа и даже не русские славянофилы, а греческие секулярные националисты, противопоставлявшие себя таким же болгарским. В качестве грубоватой лести этой малоцерковной аудитории патриархи и приняли «антиклерикальный» текст.
Tags: slavophilica
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments