Bishop Gregory (hgr) wrote,
Bishop Gregory
hgr

Categories:

Из комм. к Бр. 3 -- славянофилы и иезуит о. Гагарин

тут комментируется мнение Хомякова, будто Гагарин написал свою книгу "Станет ли Россия католической?" по указанию начальства.

Новое прим. к «не без дозволения своего начальства»
Хомяков делает намек на то, что книга Гагарина была написана по особому указанию иезуитского начальства. Сегодня, когда соответствующие архивные материалы изучены (личного архива Гагарина в основанной им Славянской библиотеке, находящегося с 2002 г. в Лионе, а также архив Общества Иисусова в Риме; см., в частности, Beshoner, Ivan Sergeevich Gagarin, а также лит., указанную в преамбуле к ОГ, т. 2 нашего издания), можно сказать, что никакого специального поручения на написание этой книги Гагарин не имел, и он даже не нуждался в специальном разрешении, чтобы ее написать. Книга получила одобрение и генерала ордена, и даже папы Пия IX, но оба читали ее уже изданной. В 1855 году, сразу после окончания длительного курса обязательного для иезуитов образования, Гагарин был принят в Риме генералом ордена Питером Яном Бексом (флам. Pieter Jan Beckx, франц. Pierre Jean, 1795–1887, генерал ордена с 1853 до фактически 1883, когда он настоял на избрании себе прижизненного преемника, формально до кончины). Генерал, вопреки ожиданиям Гагарина, очень благосклонно принял его программу работы среди славян и, прежде всего, в отношении Российской церкви; генерала и самого привлекала Россия. Поддержав общую идею, несмотря на ее новизну, генерал все время сдерживал Гагарина в его начинаниях, особо опасаясь со стороны Гагарина каких-либо действий, которые русские власти или общество сочтут для себя оскорбительными. Тем не менее, Гагарин не имел над собой мелочного контроля и сохранял значительные права на инициативу. Книга «Станет ли Россия католической?» была написана им на свой страх и риск.
Представление о том, что Гагарин выполнял волю начальства, Хомяков, по всей видимости, разделял с Самариным. Оба не могли переступить через собственное восприятие Гагарина как близкого и едва ли не родного человека (для Самарина он и в буквальном смысле был родным человеком) и поэтому нуждались в рационализации непереносимого противоречия между поступком Гагарина, как они его видели, и тем образом Гагарина как человека, от которого они не могли отказаться. Хомяков скажет об этом в примечании, которым он закончит разбор книги Гагарина (см. ниже). Самарин гораздо более эксплицитен, и поэтому у него мы можем увидеть подробное изложение того, на что тут только намекает Хомяков. Он делает это в четвертом письме об иезуитах. Самарин начинает с того, что люди, не знавшие славянофилов лично, могли подозревать их в революционных намерениях, но Гагарин прекрасно их знал «и на столько был умственно развит, что понимал. Для него нет оправдания в неведении. Чтож могло побудить его к заведомо-фальшивому доносу? Ревность ли по доме Божием, избыток ли христианской любви, сознанная ли несовместность Иезуитства с направлением мысли православно-Русским, или просто приказ начальства? Охотно принимаю последнее объяснение. Да, рукою его водила в то время не его личная воля; писал не человек, а труп, покорный жезл в чужой руке — perinde ac si cadaver vel baculus [как будто труп или жезл]» (Самарин, Сочинения, т. 6, с. 242).
Перенесение основной вины с Гагарина на иезуитов давало психологическое облегчение Хомякову и особенно Самарину, но не помогало пониманию реальности. Причем, дело не ограничивалось демонизацией иезуитов, тут же оборачивавшейся идеализацией их дисциплины (как известно, реальные трения Гагарина с французскими иезуитами возникали как раз оттого, что у тех были свои интересы, а у покровительствовавшего Гагарину генерала ордена не было достаточных рычагов управления; в итоге, Гагарину пришлось покинуть Францию и бросить основанные им Études). Гораздо важнее, что это могло внести свою лепту в непонимание большинством славянофилов православного монашества.
Приведенная Самариным цитата из Конституций (т. е. устава) Общества Иисусова (ч. VI, гл. I) была популярна у критиков иезуитов из среды либеральных католиков, протестантов или вовсе неверующих, но православный автор мог найти в ней что-то компрометирующее, только если чистосердечно не знал о практике монашеского послушания старцу. Подобное послушание было описано даже в такой «книге для начального (монашеского) чтения», как Поучения аввы Дорофея из Газы (VI в.), — переведенных на русский язык К. К. Зедергольмом (будущим Оптинским монахом Климентом) еще в пору его студенчества и изданных Оптиной в 1858 году (под редакцией старцев Макария и Амвросия), а затем многократно переиздававшихся. Такие же претензии Самарин мог бы предъявить и Феодору Студиту, и многочисленным авторам патериков; большинство этих сочинений к 1860-м годам уже были изданы на русском языке, но совершенно не привлекали внимание славянофилов (за одним исключением И. В. Киреевского). Именно эта практика лежит в основе принципа общежительного монашества, о чем постоянно напоминал в своих огласительных поучениях Феодор Студит (и в этом же состоит главная трудность реализации общежительного принципа в монашеской жизни). В отношении принципа послушания Игнатий Лойола ничего не изобретал. Приведем соответствующее место иезуитских Конституций более полно, чем его цитирует Самарин. Оригинальный текст был написан на испанском Игнатием Лойолой в 1541 году, а латинский перевод, ставший общепринятым, был вскоре подготовлен при участии автора его ближайшим сподвижником и секретарем Хуаном Альфонсо де Поланко (Juan Alfonso de Polanco, 1517–1576):
Et sibi quisque persuadeat, quod qui sub obedientia vivunt, se ferri ac regi a divina providentia per Superiores suos sinere debent, perinde ac si cadaver essent, quod quoquoversus ferri et quacumque ratione tractari se sinit; vel similiter atque senis baculus, qui ubicumque et quacumque in re velit eo uti, qui eum manu tenet, ei inservit.
[Sancti Ignatii de Loyola Constitutiones Societatis Jesu. T. III, Textus latinus. (Monumenta Ignatiana, ser. III, t. 3). Roma: Typis Pontificiae Universitatis Gregorianae, 1938, p. 176.]
И каждый да убедится, что те, кто живут в послушании, должны позволить божественному провидению посредством начальствующих обращаться с собой и управлять собою так, как если бы они были трупом, который позволяет с собой как угодно обращаться или куда угодно таскать; или также подобно жезлу старца, который служит тому, кто держит его в руке, где угодно и в любом деле, в котором тому захочется.
Впрочем, если Самарин мог совсем ничего не слыхать о подобной монашеской практике, то те, кто, по должности своей, знали о ней понаслышке, часто все равно не представляли, что это возможно «в наше время». Если монашество ХХ века стало страдать, скорее, от злоупотребления этой практикой и, что совсем уже неуместно, распространением ее на мирян, то в XIX веке всё обстояло противоположным образом. Характерная сцена произошла между Игнатием (Брянчаниновым) и митрополитом Филаретом:
Митрополит Филарет Московский покровительствовал начальным шагам служебной деятельности архимандрита Игнатия и удостаивал его даже нередко беседой о деланиях иноческих. Однажды, говоря о послушании, на замечание архимандрита, что иноческое послушание старцу не допускает никакого рассуждения, владыка Московский заметил, что ныне уже таких послушников нет. Архимандрит отвечал, что, так как это, главным образом, зависит от воспитания, то есть и ныне послушники, хотя и редко, которые принимают это учение по образцу древних новоначальных, и сослался на келейного послушника своего, сопровождавшего его, архимандрита, в этот приезд к владыке.
Высокопреосвященный пожелал его видеть и видеть опыт такого послушания. Келейный архимандрита по имени Степан был позван и представлен владыке. Архимандрит говорит ему: «Степан, покажи язык владыке!» Тот высунул язык, не рассуждая и не конфузясь — и был отпущен. (Жизнеописание епископа Игнатия Брянчанинова. [Написано для не пропущенного цензурой в 1880 г. издания ближайшим кругом учеников; основной автор, по мнению современных издателей, Т. Н. Семеновой и Ю. Р. Редькиной, — родной брат Игнатия Петр Александрович, в монашестве Павел]. М.: Издательство им. свт. Игнатия Брянчанинова; Российская Национальная библиотека, 2002, с. 207).
Tags: slavophilica
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment