Bishop Gregory (hgr) wrote,
Bishop Gregory
hgr

Categories:

к Бр3: как Хомяков понимает оппонента, а также актуальнейшие мысли Бунзена

в третьей брошюре Хомяков впервые помногу цитирует своих оппонентов. про Гагарина говорить не будем, тк. там очень много эмоционального накручиванимя, а поговорим только о протестантах. нашлись некоторые неожиданности.
а у Бунзена -- прекрасные мысли о клерикализме, полностью актуальные для России и подобных ей государств.

Хомяков постарался точно перевести нужную цитату, внося только минимальные сокращения, почти всегда отмеченные четырьмя или пятью точками. Это образец художественного, но при этом, в принципе, точного перевода, несмотря на одну досадную ошибку. Здесь и ниже выделения в тексте Сталя у Хомякова не сохранены, мы их передаем курсивом, хотя в готическом шрифте (Fraktur) Сталя они были сделаны разрядкой (которая и является аналогом курсива в этом шрифте). Из перевода Хомякова создается впечатление, что ему очень нравятся эти формулировки Сталя, хотя он будет критиковать их авторскую интерпретацию, и поэтому он цитирует длинно и переводит вдохновенно:
Unsere Lehre ist, daß der Seele nur in der Kirche die göttlichen Gnadenertheilungen verheißen sind. Die Kirche aber ist nicht eine bloße äußerliche Institution, sie ist <...> ein Durchdringen der Gnade, die Gott in Seine Ordnungen gelegt, und der Gnade, die Er in der Seele wirkt, ist der Schatz aller göttlichen Segnungen und aller menschlichen Charismen und Leistungen, eine Handreichung der Heiligthümer von Geschlecht zu Geschlecht. Sie umschließt daher das Verständniß des Wortes Gottes <...> und die schönen Gottesdienste, welche andächtiger Sinn von der apostolischen Zeit her bis jetzt gegründet, und die Gemeinschaft des geistlichen Amtes <...> und über allein die Sakramente in ihrem rechten Gebrauch und rechten Verständniß. Das sind Einrichtungen und Bande, die Gott durch die Christenheit geschlungen <...>. Die Gemeinschaft der Gläubigen innerhalb dieser Einrichtungen und Bande, nicht außerhalb derselben — ist die Kirche, ist der mystische Leib Christi <...> [восстанавливаем здесь пропуск слов, поскольку с ним связано искажение смысла в переводе Хомякова: der Sitz der göttlichen Gnadeneinwirkungen, des Geistes,] der in alle Wahrheit leitet. Die Frucht des Reiches Gottes ist der Seelen Seligkeit, aber das Erdreich, auf dem allein diese Frucht wächst und gedeiht, ist die Kirche (SS. 23–24). « Notre doctrine » dit Mr. Stahl, « est que les dons divins de la grâce ne sont promis à l’âme humaine que dans l’Eglise : mais l’Eglise n’est point une institution extérieure à l’homme : elle est .... l’action simultanée et réciproque de la Grâce que Dieu a mise dans ses ordonnances et de la Grâce que Dieu donne à l’âme individuelle : elle est le trésor de toutes les bénédictions Divines et de toutes les charités humaines : elle est le gardien de toutes les choses saintes que les générations successives se transmettent de main en main à travers tous les Âges. C’est pour cela qu’elle contient en elle-même la connaissance de la parole de Dieu ..... et le culte magnifique que les âmes pieuses ont établi dès les temps Apostoliques jusqu’à notre siècle, et l’unité des fonctions et des pouvoirs spirituels, .... et surtout les sacrements dans leur usage légitime et leur sens véritable. Tels sont en effet les institutions et les liens dont Dieu a entouré la Chrétienté …. La communion des Chrétiens dans l’enceinte de ces institutions et non hors d’elles, c’est l’Église, corps mystique du Christ …. qui seule conduit à la vérité. Le fruit du royaume de Dieu est le salut des âmes ; mais le sol sur lequel ce fruit croît et mûrit, c’est l’Eglise. »
В отмеченной нами фразе нельзя было делать сокращение, не исказив смысл, а Хомяков смысл понял неправильно, не распознав аллюзию на Ин. 16, 13 (в переводе Лютера: der Geist der Wahrheit, kommen wird, der wird euch in alle Wahrheit leiten): разумеется, смысл тут в том, что на истину — причем, «на всякую истину» — наставляет Дух, а не Церковь. Правильный перевод: cest l’Église, corps mystique du Christ, le siège des actions divines de la grâce, de l’Ésprit qui conduit dans toute la vérité («…это Церковь, тáинственное тело Христово, место божественных благодатных действований, Духа, который наставляет на всякую истину»).
С. 159–160
Ко второй длинной цитате из Сталя:
Перевод Хомякова снова точный, но без буквализма. Когда речь переходит с католиков на протестантов, Хомяков перефразирует текст, и ему становится неудобно отмечать мелкие сокращения. Применительно к общине Кальвина Хомяков передает выражение оригинала «замкнутый мир» как «целый мир» (в смысле «некий отдельный мир»). В тексте Хомякова отсутствует закрывающая кавычка.
Хомяков вносит в свой перевод элемент цензуры, отказываясь сохранять термин автора «Римско-католическая церковь» и заменяя его своим «Романизм»:
Es hat die Römisch-Katholische Kirche ihre befondere Mission im Reiche Gottes. Trotz der Verdunkelung im Mittelpunkt der Heilslehre, trotz <…> was wir sonst noch an ihr rügen, vertritt sie die erhabene Seite der geschichtlichen Continuität, des ununterbrochenen Entwickelungsganges von der apostolischen Zeit her <…>. Es hat die Reformation Calvins neben der Luthers ihre Mission im Reiche Gottes. <…> Aber Calvin ist die Ergänzung der Reformation nach der sittlich kirchlichen Seite durch die Heiligung der Gemeinde, und durch die Auferbauung einer in sich geschlossenen Welt christlicher Ordnungen und christlichen Lebens aus dem Innersten des thätigen Glaubens der Gemeinde heraus. <…> Und sollten wir vollends die Mission Luther’s verkennen? (SS. 28–29). «Le Romanisme a sa mission spéciale dans le Royaume de Dieu. Malgré l’obscurité où il se trouve quant à la question centrale de la doctrine du salut, …… malgré les autres erreurs que nous lui reprochons, il représente le côté élevé de la continuité historique et du progrès non interrompu depuis le temps des Apôtres ….. La réforme de Calvin a sa mission dans le royaume de Dieu à côté de celle de Luther dont elle est le complément sous le côté moral de l’Eglise : car c’est Calvin qui a sanctifié la commune et a édifié tout un monde d’ordonnances Chrétiennes et de vie Chrétienne dont la source est dans la foi active de la commune. Et méconnaîtrons-nous enfin la mission de Luther ? &c.
С. 160
Новое прим. к: «Все эти исповедания … Бога»
Несмотря на кавычки, тут не цитирование, а пересказ. В оригинале:
Können wir nun schon nach menschlicher Einsicht eine solche besondere Mission an jeder dieser Confessionen erkennen, wie vielmehr dürfen wir ihre Zusammengehörigkeit in einer uns unerforschlichen göttlichen Oekonomie ahnen! (S. 29). Если бы только мы смогли осознать человеческим пониманием особенное призвание каждого из этих исповеданий, то насколько больше бы мы смогли догадаться об их взаимосвязанности в неисслéдимом для нас божественном домостроительстве!

С. 161 * Это примечание следует убрать.
Новое прим. к «Здесь логика ему изменяет».
Отсюда начинается, собственно, критика Бунзена. Хомяков не просто не понимает, но грубо искажает его главную мысль, и причина могла быть только в том, что Хомяков не стал читать его подряд даже в пределах тех писем, которые его заинтересовали. Это, прежде всего, не IX и X письма, в которых сосредоточена полемика собственно с тезисами Сталя, побудившими Бунзена написать эту книгу, а письмо VII, где очень много сказано о России и ничего о Стале. Хомяков обращает внимание еще на несколько строк, которые оказались рядом с высказываниями о России, но почти не замечает остального.
В первом письме Бунзен формулирует главную тему книги: в чем источник религиозной нетерпимости и насилия в области свободы совести? Виноваты ли в этом какие-то особенные религии, особенности каких-то народов или только каких-то правительств или корпорации религиозных начальников? Kommt sie, — вопрошает Бунзен о религиозной нетерпимости, — von der Hierarchie, oder von den Regierungen oder von den Völkern? — Die Erscheinung ist beim ersten Anblick die räthselhafteste des Jahrhunderts (Bd. I., S. 39; «Исходит ли она от иерархии или от правящих лиц или от народов? — Это явление кажется, на первый взгляд, самым загадочным в этом столетии»). И там же он пишет о поводе, подтолкнувшем его к размышлениям на эту тему: он услушал прекрасную проповедь о веротерпимости из уст немецкого католического епископа, но тут же прочитал опубликованный доклад (брошюру) своего единоверца, лютеранина Сталя в пользу нетерпимости. Оказывается, что все декларации наследников Реформации о религиозной свободе ничего не гарантируют, а католическое сознание своей религиозной исключительности не предопределяет нетерпимость (Bd. I., S. 1–50, особ. 39–50).
Свой главный ответ на заданный в первом письме вопрос Бунзен формулирует как раз в VII письме, наиболее заинтересовавшем Хомякова, — но на страницах 232 и 233, тогда как Хомяков начал читать внимательно только после перехода к обсуждению событий в России на стр. 235. Так что тезису Бунзена не повезло, и, желая хотя бы с запозданием исправить эту несправедливость, мы приведем его здесь:
Mit dem unbedingten Kirchenthume tritt nothwendig Verfolgung ein. Es verneint das Gewissensrecht der Einzelnen und der Gemeinde, Denkfreiheit, und, was dasselbe ist, Lehr- und Redefreiheit über die höchsten Gegenstände des menschlichen Forschens und Nachdenkens.
Dieses Priesterthum und Kirchenthum verneint gleicherweise den Staat, den es will ihn zum Mittel machen, die Satzungen des Kirchenthums mit dem Schwerte der Gerechtigkeit zu vertheidigen und zu rächen, oder ihm das Strafrecht zu überlassen, und es fordert diese Knechtung als göttliches Recht, welchem zu widerstehen gottlos wäre.
Es verneint endlich aber das Göttlichste auf Erden, das Gewissen des Einzelnen und der Menschheit: es brandmarkt als Frevel die Rundgebung des Gewissens der Menschheit, die öffentliche Meinung, und sucht das geschichtliche Urtheil des Geistes, und die Bible selbst, durch Verbot oder Vernichtung zu beseitigen. (Bd. I., S. 232–233.)
Неограниченное церковничество необходимым образом несет с собой преследование. Оно уничтожает права совести индивидуума и общины, свободу мысли и, что одно и то же, свободу учения и свободу слова о высших предметах человеческого исследования и размышления.
Такое священство и церковничество равным образом отрицает государство, из которого оно пытается сделать средство для защиты и отмщения церковных установлений мечом правосудия или оставить ему лишь право наказания, и оно требует этого рабства как своего божественного права, сопротивляться которому было бы безбожно.
Наконец, оно отрицает самое божественное на земле — совесть индивидуума и человечества. Оно заклеймило как святотатство проявление совести человечества, общественное мнение, и хочет устранить историческое суждение Духа и саму Библию посредством запрета или уничтожения.
Хомяков поймет Бунзена так, будто народы противятся религиозному насилию, но правительства на нем настаивают. В действительности Бунзен считал, что и правительства не настаивают, а сами становятся жертвами организованного клерикализма, если не сумели с ним справиться. Организованный клерикализм, «церковничество», или клерикализм (Kirchenthum, как писал Бунзен; в немецкой орфографии 1901 года Kirchentum) — это такой источник опастности, который действует во всех конфессиях одинаково. Поэтому Бунзен в своих письмах и приводит так много примеров из жизни разных христианских конфессий и даже нехристианских религий. Он выводит социальную закономерность, которая никак не определяется религиозным содержанием соответствующих учений.
Новое прим. к «Он начинает … с желаниями народов».
Из этого пересказа видно, как быстро Хомяков пролистывал текст. Ближе к началу VII письма ему попалось на глаза рассуждение о римлянах (Bd. I., SS. 223–224), которое не занимает никакого исключительного места и является лишь одним из многих рассуждений о религиозном насилии у разных народов, причем, больше всего места Бунзен отводил германским племенам. Затем он долистывает до 235 страницы (пропустив самое главное, см. предыдущее примечание), где с середины последнего абзаца начинается небольшой пассаж о русском староверии (в сумме менее пяти строк, SS. 235–236). Тогда его внимание привлекает самое начало абзаца, где он читает: Nicht daß die Völker unduldsam oder verfolgungssüchtig wären! («Неверно, что народы склонны к нетерпимости и преследованиям!») — после чего идут примеры: испанский народ вовсе не любил инквизицию, а «фанатизм» русских староверов был направлен вовсе не против западной Церкви, но против государственной церкви Петра Великого, в которой патриарха заменил «воинственный синод» (русский читатель заметит, что Бунзен не вполне точен в российской церковной истории, «телескопируя» одни события на другие, но Хомяков великодушно не придирается и не ставит это ему в вину). Следующий абзац (Bd. I., S. 236) также привлекает его внимание, так как там пойдет речь о религиозных преследованиях в России, но этот абзац открывается фразой об отсутствии склонности к жестокостям у самодержцев Европы. Дальнейшие примеры жестокостей в их государствах приводятся именно как противоречащие их личным характерам. Но на это Хомяков уже не обращает внимания. Он уже решил, что если народы не виноваты в преследованиях, то виноваты правительства, приписав эту «вчитанную» им самим в текст Бунзена мысль разбираемому автору: «…причем, однако, замечает, что это направление [«обскурантизма и духа угнетения»] олицетворяется правительствами и находится в противоречии с желаниями народов». Хомяков не замечает, что «олицетворяется правительствами» (particulièrement représentées «в особенности представлены») — его собственная выдумка, противоречащая тому, что его оппонент доказывает на многих страницах. Обвинения Бунзена оказываются направлены исключительно на клерикалов, которым в некоторых случаях удается использовать правительства для своих собственных целей и вопреки интересам самих этих правительств и соответствующих государств.
Tags: slavophilica
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments