Bishop Gregory (hgr) wrote,
Bishop Gregory
hgr

чево уж там...

вот еще одна моя рецензия, написанная для ВДИ. не знаю, уже вышла или нет -- я о ней забыл, а счас нашел в компутере. там рецензируется посредственная книга, но высказывается попутно важная для меня мысль о иудейских корнях христианской агиографии. аксаны французские и курсивы полетели, но выправлять не стану.
заодно там (в самом конце) реклама одной хорошей книжки, подвергшейся в ученых кругах остракизму за фашЫзм. экз. этой книжки в СПбДА -- из личной б-ки Василия Кривошеина.

AMur, если сможете, узнайте, пож., о судьбе этой рец. в ВДИ !

Monette Bohrmann, Valeurs du judaпsme du dйbut de notre иre / Prйface de Pierre Lйvкque. Bern etc. : Peter Lang, 2000. XVIII, 196 pp. ISBN 3-906758-57-5

Книга Монетт Борман «Ценности иудаизма в начале нашей эры» состоит из одиннадцати очерков по истории иудаизма I века по Р. Х., в основном, публиковавшихся на протяжении последних десяти лет в журнале Dialogues d’Histoire Ancienne. Наиболее подробные очерки посвящены «Концепции истории в иудаизме» (с. 5–15), «Дождю в античном иудаизме и половодью Нила в Египте» (с. 27–36), «Ритуальной чистоте в понимании ессейской общины» (с. 37–61), обвинениям иудеев в «несмешении (с другими народами)» и в «безбожии» как логическим следствиям иудейского монотеизма (с. 63–92), «Закону в иудейском обществе» (с. 93–146), «Рабу в иудейском законодательстве» (с. 147–162). Три небольших очерка посвящены Иосифу Флавию.
Все очерки написаны так, чтобы быть доступными для широкого читателя, который может найти в приложении к книге даже план Талмуда (с. 187–189). Тот же читатель, однако, не найдет в очерках не только подробного исследования ни одной из заявленных тем (что предполагало бы полноту обзора источников и историографии), но даже и введения в современное состояние изучения соответствующих вопросов. Обычно автор довольствуется немногими ссылками на источники («дежурные» источники, которые всегда наготове, — Иосиф Флавий, Талмуд — без обсуждения сложных проблем верификации талмудических преданий относительно I в., — и те кумранские документы, которые были введены в научный оборот не менее 30 лет назад) и уж вовсе случайными упоминаниями исследовательских работ. На первый взгляд, все это создает впечатление, что книга, скорее, находится за гранью, отделяющей научно-популярную литературу от дилетантизма в науке, нежели балансирует на этой грани .
Но, пожалуй, это первое впечатление не будет верным. Читатель, для которого Монетт Борман не станет его первым автором об иудаизме эллинистической эпохи, также сможет найти в ее книге, над чем задуматься.
Очерк о дожде и о половодье Нила отличает большое изящество и мысли, и композиции. Автор показывает совершенно симметричную противоположность воззрений иудеев и египтян. Для иудеев дождь — Божие благословение, с которым связаны многие религиозные обряды, особенно чинопоследования в праздник Кущей. Наводнение для иудеев — это «потоп», с которым, понятно, никаких хороших ассоциаций не связано. Совершенно противоположно отношение к «потопу» у египтян — что, конечно, не могло не подчеркивать лишний раз (в глазах иудеев) инфернальную природу их религии, да и их самих...
Соображения Борман о том, что поведение иудеев в языческом окружении было логическим следствием «взаимоотношений» их Бога с богами языческими, хотя и не кажутся абсолютно новыми, но, безусловно, выигрывают внятностью изложения, достигнутой, в свою очередь, удачным использованием цитат из источников (с. 63–92).
Интересные ассоциации вызывает очерк о иудейской концепции истории, который посвящен рецепции в историографической (если можно так выразиться) традиции талмудического иудаизма событий от Маккавейских войн до восстания Бар-Кохбы. Автор пишет о «пренебрежении историей (mйpris de l’histoire)» как о характерной черте именно Талмуда и раввинистического иудаизма (p. 7: « …le dйsintйressement pour la chronologie est inhйrent а la nature spйcifique des sources juives, oщ le fait historique est interpйtй en fonction des a priori du judaпsme »). Автор приводит чрезвычайно удачный пример подобного «анисторизма» иудейской традиции — «праздник» (точнее, пост) 9 числа месяца ав, установленный в память о разорении Храма. В каком году? Как раз это и не уточняется. Автор справедливо видит здесь подтверждение своего вывода «...относительно пренебрежения хронологией во имя смысла» (с. 11). Однако, для доказательства другого ее вывода — о том, что данная черта раввинистического иудаизма была для него специфична, — следовало бы рассмотреть, как обстояло дело с историзмом в «соседних» религиозных традициях. Если бы Борман это проделала, то она не стала бы говорить ни о какой «специфичности» подобного явления для иудаизма.
Обратившись к традиции христианской, мы узнаём, что христианская агиография строится точно по такому же принципу. Мы говорим в данном случае не обо всей агиографии, а о той ее части, что создается как бы «стихийно», в процессе естественного развития преданий, — того, что великий болландист о. Ипполит Делеэ назвал “Passions йpiques” . Абсолютная хронология, то есть, собственно, даты — не интересуют ее вообще. Нередко они вводятся (в виде приурочения действия к определенной эпохе), но фиктивно — только для создания «исторического» контекста, который, на самом деле, является не историческим, а символическим. Есть, однако, два параметра, которые обладают наибольшей стабильностью и обычно связывают даже самое символическое житие с нашей грубой действительностью. Отец Делеэ — бывший преподаватель математики — назвал их «агиографическими координатами». Это день памяти (как, в нашем «иудейском» случае, 9 ава) и место мученичества (в нашем случае, когда речь о Храме, оно очевидно) .
Итак, наблюдения Монетт Борман о специфике восприятия истории в иудаизме говорят не очень много именно о специфике, однако, безусловно, представляют интерес для выяснения иудейских корней христианской агиографии. В то же время, гораздо более разработанные теоретически методы изучения христианской агиографии могли бы, вероятно, помочь и при изучении преданий талмудического иудаизма.
Иногда Борман и сама касается иудео-христианских отношений. Нельзя сказать, что те исследования, которым она верит в этой области на слово, всегда были самыми убедительными. Чего стоит, например, вывод о заинтересованности христианства в существовании иудаизма до скончания века, да еще и в такой формулировке: «Les Juifs ne doivent pas disparaоtre (le christianisme ne peut йradiquer son origine) », подтвержденный лишь фразой Августина о том, что у иудеев есть собственное место в мировом порядке — «свидетельствовать о своем нечестии» (с. 88–89). Христианству, хотя бы в лице Августина, тут приписывается нелепая мысль о том, что для доказательства своей легитимности оно заинтересовано в сохранении «нечестия». Христианский взгляд на мироустройство (то есть на заведомо греховное устройство нашего мира) понят как заинтересованность христианства именно в таком мироустройстве. Между тем, столь грубых ошибок легко можно было бы избежать, если бы из современной историографии иудео-христианских отношений не «выпало» бы фундаментальное исследование: D. Judant, Judaпsme et christianisme. Dossier patristique. Paris, 1969 (note 4).
Итак, ознакомиться с книгой Монетт Борманн все-таки стоит. Там есть и новое, и интересное. И к ней нельзя полностью отнести слова Вольтера о другой книге, где «все, что ново, то неинтересно, а что интересно, то не ново».

В.М. Лурье
notes:
1/ Автора этих строк особенно удивил очерк о ритуальной чистоте у ессеев, который обходится без обсуждения взглядов даже Л. Шиффмана, равно как и всех современных представлений о происхождении ессеев и о разделении иудейского мира на секты (автор цитирует лишь работы 1950-х гг.!). Само собой, что и кумранские документы, при таком подходе, попадают в поле зрения автора слишком выборочно — лишь те, что были опубликованы 30 и более лет назад. Более древний ветхозаветный «фон» этих представлений — знания о котором столь обогатились в последнее время благодаря исследованиям Я. Мильгрома и его школы, сосредоточенным вокруг книги Левит, — также совершенно вне поля внимания М. Борман.
2/Его основополагающая работа, вышедшая впервые в 1921 г.: H. Delehaye, Les passions des martyrs et les genres littйraires. Deuxiиme йdition, revue et corrigйe (Bruxelles, 1966) (Subsidia Hagiographica, 13 B). Сказанное здесь о мученичествах mutatis mutandis легко переносится на агиографические рассказы о всевозможных реликвиях.
3/ См. подробно: H. Delehaye, Cinq leзons sur la mйthode hagiographique (Bruxelles, 1934) (Subsidia Hagiographica, 21). P. 7–17.
4/ Этому глубокому и чисто академическому исследованию не повезло по цензурным условиям. Оно было написано как почтительная критика обоснования того нового отношения Римско-католической церкви к иудаизму, которое было сформулировано II Ватиканским собором. Автор — сама бывшая иудейка, обратившаяся в католичество, — ограничилась простой констатацией святоотеческих воззрений на иудаизм (которые, по ее мнению, и должны были бы отождествляться с позицией Церкви). Несмотря на предисловие римско-католического епископа, книга была уже издана без Imprimatur, т.е. на нее не удалось получить того разрешения церковных властей, с которым выходит огромная часть научных публикаций католических авторов. Отторгнутая даже в католической среде, она пришлась тем более «не ко двору» в эпоху последующих — более идеологических, нежели академических — иудео-христианских «диалогов». «Заговор молчания» вокруг монографии Жюдан в начале 70-х привел к тому, что многие современные исследователи просто не подозревают о ее существовании.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments