Bishop Gregory (hgr) wrote,
Bishop Gregory
hgr

Categories:

агиографич. субстрат легенды об Успенской церкви в Киево-Печ. патерике

что мы имеем сегодня:

Комментируемый текст:
Варяжский князь Африкан, брат Якуна Слепаго, у него два сына Фрияндъ и Шимон, после смерти Африкана Якун изгоняет племянников.
Африкан сделал большое распятие, с которого Шимон, отправляясь в изгнание, прихватил пояс и венец. При этом ему был глас Христа, запрещавший надевать этот венец на главу, т.к. он должен висеть над церковным алтарем церкви Богоматери.
Комментаторы говорят о каком-то Якуне (Гаконе), возглавлявшем варягов, сражавшихся на стороне Ярослава против Мстислава в 1024 г., но эта история никак не связана с нашим рассказом, а Гакон — имя слишком распространенное; ПВЛ говорит, что он был «сь леп» (красив собой), откуда комментаторы предполагают ошибку составителя патерика, будто он был «слеп».
Про Фриянда замечено, что это м.б. имя нарицательное friandi / friaendi «родич».
Видение относительно будущей церкви посылается Шимону, когда он едва не погиб в битве с половцами, где «побеждены были христиане».

Употребляем методы критической агиографии -- и это сразу освобождает нас от необходимости поиска прототипов именно в 11 в. (агиография никогда не хранит абсолютной хронологии).

Сразу видно, что это агиографическая новелла о происхождении царских инсигний (венец + специальный запрет надевать на собственную главу). (почему речь идет о царских инсигниях будет более понятно из «Иерусалимской» сюжетной линии). Именно невозможность -- в варяжской среде -- существования венца Христова иначе, как царской инсигнии, дает главный ключ к дальнейшему.

Из сопоставления с рассказом ПВЛ о той же церкви Успения видно, что наша легенда — не стыкуется, следовательно, конкурирует с той (где о византийских мастерах и т.п.). Понятно, что для Руси 11 в. легенда о царских инсигниях из Скандинавии — неприемлема, однако, для варяжской по происхождению династии это могло не всегда быть именно так. Поэтому ищем дальше.

Обращаясь к скандинавскому бэкграунду, мы должны искать нечто столь же ненормальное: рассказ о скандинавском происхождении христианской монархии в Киеве или что-то в этом роде.

Именно это мы и находим в сагах, относящихся к первому христианскому королю Норвегии — Олаву Трюгвессону (+ 1000). Он был воспитан при дворе князя Владимира в Киеве и, согласно саге, именно он уговорил Владимира креститься. Из Киева он отлучался в поход по Средиземноморью, в Византию и Св. Землю (это исторический факт, весьма отмечаемый и в саге). Самое любопытное: его противника в Норвегии, узурпатора его (законной) власти монарха, звали ярл Гакон (он освободил от него Норвегию в 995, но погиб в битве с ним же в 1000). Ярл был язычник.

Возвращаемся к легенде из КПП: вспоминаем, что агиографические легенды не хранят хронологию, но зато сохраняют многие значимые позиции, нередко имена собственные.
Варяг, который убежал от «Якуна» и едва не гибнет от язычников (в КПП – половцев) — очень напоминает Олава Трюгвессона в борьбе с ярлом Гаконом (язычником). Тут, кстати, если мы оказываемся в круге агиографических новелл, связанных хотя бы косвенно с Владимиром, «слепота» это Гакона может прочитываться как язычество.
Шимон — похоже, имя исторического лица 11 в. В КПП легко могла возникнуть суперпозиция, т.к. в Киеве 11 в. хорошо знали другого Олава (Святого), его обычно поминали в молитвах, так что память о более старом Олаве должна была куда-то «канализироваться» (либо должен был возникнуть собирательный агиографический образ из двух Олавов сразу).
Самое главное: инсигнии власти христианского государя, принесенные варягом, — это именно то, что согласуется с решающей (согласно саге) ролью Олава Трюгвессона в крещении Владимира.

Оглядываемся на исторический фон: получается, что в КПП мы имеем легенду, первоначально относившуюся к Десятинной церкви (характерно, что в ПВЛ альтернативной легенды об этом нет). Десятинная церковь (тоже Богородицы и тоже Успения, как и Успенская церковь в Лавре) была создана в русле литургических традиций Херсона («Херсонская легенда» о крещении Владимира плюс мощи св. Климента Римского, перенесенные туда из Херсона!). Но эти же традиции, совершенно чуждые латинскому Западу, были актуальны для Норвегии. Когда Олав Святой (вскоре после 1000 г.) создал главный собор для новокрещенного государства в Нидаросе, он посвятил его Клименту Римскому. Мы имеем дело с одним и тем же кругом (кругом с центром в Херсоне, месте мартирия Климента Римского) литургических традиций, чуждых как латинскому Западу, так и самим Руси и Норвегии уже с середины 11 в. !

Значение венца Христова как императорской инсигнии в скандинавской традиции свидетельствуется… тут я призабыл. Кто-то из норвежских королей сделал то же самое, что и Людовик Святой, — прикупил терновый венец у крестоносцев. Причем, это было едва ли не раньше, чем во Франции. Еще раньше у крестоносцев мы видим употребление Тернового Венца при коронации. В Норвегии венец, употребляемый при коронации (первая коронация — Магнуса 5 — 1186 г.; каким венцом, интересно?), хранится в Нидаросе, у мощей Олава Святого (храм, посвященный самим Олавом Клименту Римскому, фактически воспринимается как мартирий Олава Святого — норвежский эвивалент Гроба Господня; поэтому там и венец). Итак, скандинавская традиция в 12-13 в. четко ассоциирует венец с Олавом (Святым). Такая ассоциация не может возникнуть на пустом месте: если инсигнии христианского короля восходят к Олаву (а через него автоматически и к Олаву Трюгвессону, без которого нет и агиографии Олава Харальдсона, Святого: в агиографических преданиях они сопряжены, как Владимир и Ольга или Константин и Елена), и, в то же время, в качестве главной инсигнии устойчиво фигурирует венец, то значит и (какой-то) венец должен восходить к Олаву. Венец, который не инсигния, невозможен ни в какой традиции, связанной с Иерусалимом.
Значение венца как императорской инсигнии вообще нужно выловить из писаний крестоносцев. Принципиально всё это восходит к нач. 5 в., сирийскому (так наз.) Роману о Юлиане, где имп. Иовиан возглагает свой венец на Крест на Голгофе, но именно у крестоносцев впервые фиксируется использование венца в чине коронации. Нужно поймать первое упоминание.
Значение венца как «портативной» части Сиона, т.е. достаточной для его «трансляции»: венец и копие в Сионской базилике упоминаются Паломником из Пьяченцы (6 в.), но там они еще никак особо не выделяются. В крестоносцевском чине коронации венец четко ассоциируется с «Храмом Соломона» = Сионской базиликой. Но это 13 в.; надо поймать более ранние упоминания. Сен-Шапель (13 в.) — трансляция Сиона. То же самое — Нидарос, но, возможно, еще первая церковь Норвегии в Бергене, построенная Олавом Трюгвессоном (как мартирий св. Синевии; ее легенда — интересно, насколько можно верить ссылке на ее ирландское происхождение? — поразительно напоминает цикл Гаяне-Рипсиме, св. Нины, а также эфиопских дев со св. Софией, имеющих явно сирийское происхождение…). Само собой, и Десятинная церковь в Киеве — Сион. Выходит, там тоже был венец.

Общий смысл всего исследования: агиографические легенды, сохранившиеся, с одной стороны, в КПП, а, с другой стороны, в сагах об Олаве Трюгвессоне, говорят об одном и том же: «варяжском субстрате» принятия христианства св. Владимиром. Рецепция византийского православия была опосредована не только Херсоном, но и этим самым «варяжским субстратом». Связи Олава Трюгвессона в Византии и Св. Земле сыграли какую-то важную роль. Десятинная церковь несла «варяжскую» идеологию — идеологию первой варяжской династии христианских государей. Этой идеологии была суждена короткая жизнь: на Руси произошел отказ от варяжского субстрата (варяжская династия стала русской), а в Норвегии вскоре появилась другая варяжская христианская династия, которая стала считать первой саму себя.
…Но мне-то всё это интересно как тема трансляции Сиона!
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments