Bishop Gregory (hgr) wrote,
Bishop Gregory
hgr

Фабрика грез--5

последний рывок: предыстория и контекст анафемы против экуменизма (1983)

поражения второй половины 70-х гг. поставили митрополита Филарета и о. Георгия Граббе в положение изолированности от имевшихся тогда рычагов воздействия на церковную жизнь. точнее, они сохранили из всех рычагов только один: не имея больше сознательных союзников среди епископата, они всё еще сохраняли административный ресурс власти первоиерарха, а это, по тем временам, могло обеспечить (хотя и могло не обеспечить) большинство среди архиереев на соборе. большинство архиереев были пассивны -- либо пассивны вообще, либо просто не разбирались, как "делается" церковная политика, так что, в любом случае, могли играть только роль статистов, -- а потому власть первоиерарха сохраняла для них некоторую принудительную силу. партии Антония Женевского следовало еще много работать над тем, чтобы эту архиерейскую массу разрыхлить, а пока что она оставалась управляемой.

Антонию Женевскому было легче воздействовать на партию митрополита извне (например, теми же провокациями в отношении старостильников), чем через админстративный аппарат РПЦЗ. такое воздействие вело и к размыванию внутрицерковной дисциплины, а тем самым, к дезориентации епископского большинства, которое было приучено думать не своей головой, а головой начальства (при такой психологии всякий создававшийся Антонием Женевским прецедент воспринимался как знак, что так "можно" или даже согласно с мнением вл. Филарета). дальше открывались перспективы мирной пересадки этой самой начальствующей головы -- т.е. "дворцового переворота"... -- это всё, можно сказать, из первой главы учебника по тактике.

о. Георгий Граббе всё это понимал очень хорошо. и он принял единственно возможное в таких условиях решение: опереться на церковные низы, т.е., разумеется, на правильно подобранные церковные низы, -- благо, они уже имелись под рукой: Бостонский Свято-Преображенский монастырь и ориентировавшиеся на него целые конвертские приходы, довольно большое число мирян и клириков, пришедших в РПЦЗ из экуменических юрисдикций и только за истинным Православием.

приблизительно, к 1976 или 1978 г. (пишу по памяти; если можно, прошу поправить) относится письмо о. Граббе к м. Филарету, где формулируется основная идея новой тактики. общий смысл таков: мы сейчас не должны бояться потерять наших либералов, а должны ориентироваться на наших зилотов; зилотская идеология не может быть принята РПЦЗ в настоящее время, но только потому, что она забегает вперед; в будущем все равно придется принять именно ее.

тактические соображения делали очевидной эту невозможность принять зилотство в качестве официальной идеологии РПЦЗ. но о.Георгий тут имел в виду не только тактические соображения, а и нечто по существу. в то время он сам еще считал МП благодатной церковью с настоящими таинствами, где, однако, правят бал агенты КГБ и еретики; эта позиция легко выявлялась в 70-е гг. по отношению к советским "церковным диссидентам", которых даже о. Георгий Граббе считал членами Церкви. такая муть была тогда почти во всех головах -- кроме зилотов и самого митрополита Филарета. вполне разделять зилотские позиции вл. Граббе стал много позже; точной даты не знаю, но в 1995 г. в Суздале он дал интервью, где однозначно заявил, что МП -- не Церковь, и благодати таинств в ней нет.

практически опора на зилотов из Спасо-Преображенского монастыря давала очень много.

первое и главное -- настоящая православная идеология, то есть основанная на святоотеческой догматике, а не на том киселе, который привыкли месить во всех русских церковных юрисдикциях. в понимании святоотеческой догматики всегда могут быть какие-то ошибки, и они были, но гораздо важнее не ошибиться в самых принципиальных догматических вопросах. а такими вопросами тогда были: 1) осознание необходимости придать консервативной идеологии (не только русской, но и греческих старостильников; там тоже стояла аналогичная проблема) именно догматическое, а не полуфольклорное, как это было раньше, выражение; 2) в догматическом выражении Православия сделать упор на догмат о Церкви, то есть на противостояние ереси экуменизма.

эту идеологию принес в РПЦЗ только Бостон. она зарождалась внутри экуменических юрисдикций, главным образом, Константинопольского патриархата (и при участии его русского Парижского экзархата, в среде евлогиан), с конца 50-х гг., а снятие патриархом Афинагором анафем с латинян в 1965 г. было воспринято, в рамках этой идеологии, как сигнал к массовому выходу ее носителей из экуменических юрисдикций. в результате, как ряды греческих старостильников, так и ряды РПЦЗ пополнились людьми, принесшими свою, четко и даже жестко догматизированную идеологию взамен "просто традиционализму", который господствовал там раньше. основатель Бостонского Свято-Преображенского монастыря архимандрит Пантелеимон был как раз из такой молодежи конца 50-х--начала 60-х гг. в 1965 г. он вместе с монастырем перешел из экуменической юрисдикции Константинополя в РПЦЗ митр. Филарета. до самой смерти митрополита Бостонский монастырь был его любимым местом отдыха, а после его смерти сохранялись близкие отношения между монастырем и вл. Григорием Граббе.

второе и тоже весьма важное, что давала опора на Бостон, -- появление новых приводных ремней между центром церковной власти в лице м.Филарета и о.Георгия и рядовым духовенством и верующими, в обход епархиальных архиереев, которые даже в Америке редко могли внести что-либо позитивное в работу, начатую первоиерархом. эти архиереи стали просто мирно выпадать из гармонии, создававшейся между первоиерархом и верующими, и переставали путаться под ногами, оставаясь, в то же время, достаточно послушными на случай голосования на соборе.

мощная зилотская идеология -- не только в жестком Бостонском варианте, но даже и в смягченном Платинском, о. Серафима Роуза, -- не находила равносильного отпора со стороны конкурирующей идеологии Антония Женевского, которая никогда не отливалась в четкие формы и поэтому не имела шансов выиграть при лобовом столкновении на уровне идей. поэтому в Америке, а отчасти и в Европе удалось создать такой микроклимат, когда многие люди просто привыкали к зилотству, хотя и не успевали или не хотели понять, что это такое, -- и уже не особо оглядывались на своих архиереев. наоборот, многие архиереи сами стали вести себя по-молодежному, по-зилотски...

собственно, это и было нужно для того, чтобы провести Мансонвильский собор 1983 г. собор выражал веру большинства тех членов Церкви, которым было небезразлично само содержание этой самой веры. кому-то захочется сказать, что таких было мало, да и те почти все конверты... да, так оно и было. но тем и ценен этот собор, что он не стал выражать, -- в отличие от предыдущего Всезарубежного собора 1974 г. -- веру того "русского клуба", который при всех временах составлял в РПЦЗ большинство.

архиерейское большинство было собрано на этом соборе не чем иным, как теми манипуляциями над архиерейской массой, которые были описаны выше. это способ не идеальный, но исторически проверенный. затем уже, имея большинство, на соборе РПЦЗ автоматически достигалось единогласие: здесь действовал точно такой же механизм, как на съездах КПСС: публично оглашенное несогласие архиереев с постановлениями собора воспринималось в 1983 г. как нечто, имевшее место во времена легендарных "оппозиций" Платона и Евлогия (для РПЦЗ -- точных аналогов Троцкого и Бухарина) и означавшее раскол и репрессии... поэтому, имея против себя большинство, Антоний Женевский был вынужден подписывать все анафемы.

с паршивой овцы хоть шерсти клок: если в РПЦЗ всё равно уже сохранялась бюрократическая, а не каноническая система управления архиереями, но надо было хотя бы заставить служить ее в мирных целях...

что было дальше -- известно всем. дальше был экуменический реванш, сразу же после смерти м. Филарета в 1985 г.

оглядываясь на последнее десятилетие его правления, хочется проанализировать действия его окружения и узнать, не было ли какой-то ошибки, действительно ли неизбежен был тот вариант, который осуществился, -- сохранение центра оппозиции в Европе и последующий захват ставленниками этого центра церковной власти в Америке, то есть теперь уже в РПЦЗ в целом. у меня нет точного ответа на этот вопрос. я уже написал раньше, что считал бы нужным создать новый церковный центр в Париже и постепенно сконцентрировать в нем реальную церковную власть в Западной Европе. но трудно сказать, насколько бы это удалось; в любом случае, не на 100%, конечно.

тем не менее, изучать ошибки и поражения наших учителей и предшественников не только полезно, но и необходимо: мы не умнее их, а поэтому нам тем более необходим их опыт, в том числе, опыт их ошибок.

теоретически можно было сказать одно: в условиях фактического разделения РПЦЗ 1970-х гг. на две автономно управляемых части, Американско-Австралийскую и Европейскую, "Америке" нельзя было ограничивыться варением в собственном соку, а следовало искать путей перенесения военных действий на территорию противника, то есть в Европу. можно, впрочем, не сомневаться, что о. Георгий Граббе воспользовался бы такими путями, если бы их видел. вопрос в том, почему он их не видел. я не думаю, что потому, что их совсем уж не было. скорее, потому, что не было привычки смотреть внимательно; смотрели просто: что замечали, то и замечали, невооруженным глазом. поэтому главный и несомненный вывод из опыта неудач той эпохи такой: пословица насчет "броду" и "в воду" требует извлечения глубоких выводов: необходимо забыть о эпохе кустарщины и сигнальных огней, а перейти к профессиональной разведке в тылу противника. не имея точных разведданных, надо всегда уклоняться от решительных военных действий.
Subscribe

Comments for this post were disabled by the author