Bishop Gregory (hgr) wrote,
Bishop Gregory
hgr

очень интересно!

-- хотя и почти никому, кроме меня :-) речь пойдет о цели христианской проповеди -- но в социологическом измерении.

социолог Боря, который нас изучал, оказался красен платежом. Мы ему понадобились для установления теоретических различий между понятиями milieu и субкультура. Если коротко, дело обстоит так. Почему наша археологическая общность породила не археологическую субкультуру, а некую интеллектуальную milieu ("среду"), в которой археологией интересовалось лишь меньшинство, но все стали друг другу типа родственников?
-- Потому что у нас культивировался не образ жизни, как бывает в субкультурах (у тех же хиппов, например), а образ мировосприятия -- "образ мысли". А в отношении образа жизни, личного характера и т.п. культивировалось, наоборот, разнообразие (и именно культивировалось: человека уважали и им интересовались не за то, что он похож на остальных, а именно за то, что не похож). Это и есть milieu -- такое социологическое понятие, из довольно новых (понятие "субкультуры" -- наоборот, старое, еще из 1930-х гг.). В субкультуре люди постоянно меняются, а маркированная внешними принадлежности к ней сама субкультура -- остается. В milieu всё наоборот: меняются все вообще возможные для людей внешние признаки, но никакой текучки кадров нет. Milieu может порождать (а может не порождать) различные субкультуры -- почти на правах надводной части айсберга. Сравнение с айсбергом правомерно, т.к. именно субкультура -- это то, что видно, а milieu трудно распознать и даже просто заметить ее наличие.
В общем, здорово: отличный категориальный аппаратец. Понятно, что пара "milieu -- субкультура (-ры)" сформулирована тут для небольших промежутков времени, сопоставимых со временем жизни двух-трех поколений, однако, довольно очевидно, что можно говорить о каком-нибудь аналоге milieu в более длительной пер- и ретроспективе -- о какой-то традиции "образа мысли". Подробности этого дела пусть разрабатывают всякие социологи -- и нечего у них отбивать хлеб.

А теперь к нашим церковным проблемам. Почему нас с Таней (скажем так) тошнит от Шмелева? Или, в более общечеловеческих категориях, -- почему я переучил наших бабушек с заказываний молебнов и панихид на подготовку к причастию и причастие за каждой литургией (т.е. я их просто -- цитируя святых отцов и каноны -- приучил к последним, а они уже сами отучились от первого: молебны и панихиды бывают теперь только по особым случаям, а не из простого человеческого желания бабушек помолиться от души после непонятного, но обязательного церковного богослужения).

-- Потому что мы стремимся не допустить восприятия христианства как субкультуры. А именно оно обычно насаждается -- вольно и даже невольно. Церковь получается как бы некоей субкультурой, куда входят профессиональные служители культа и люди, по разным причинам согласившиеся на заточение в религиозном гетто. Эта субкультура по отношению к остальному обществу выступает в качестве рэкетира: она довольно-таки преуспевает в насаждении мнения, что от нее надо откупаться: скажем, в важные моменты жизни и особенно смерти надо придти в церковь и чего-то заплатить тамошним профессионалам. (Недавно к нам в церковь пришла одна тетя и спрашивает у Тани: этого -- показывает рублей 40 -- хватит, чтобы она (какая-то ее родственница) в рай попала?). Чиновникам тоже надо откупаться -- но на свой лад. Даже по отношению к клирикам нашей, далеко не господствующей, церкви -- обычно такое же суеверно-боязливое отношение госслужащих.

Книжки Шмелева -- это поэтизация субкультуры (той предзакатной поры, когда она могла о себе думать, будто она -- самая главная культура и есть). На деле Шмелев был Джеком Керуаком от православия. Но быть Керуаком именно от православия -- это смешно. Ошибся человек дверью.

Лесков тоже знал и любил эту субкультуру. Но он очень хорошо представлял себе ее маргинальность -- за это, отчасти, и любил. Поэтому Лесков, м.б., очень неприятный, пожалуй, антихристианский (гуманистический, "розовый") писатель, -- но только не наивный, не глупый. А Шмелев -- именно глупый в своей ностальгической восторженности. Из-за таких, как он и формируется устойчивый стереотип -- будто благочестивый православный человек должен быть глупым.

Быть субкультурой -- хорошо для попов (профессиональных работников рынка ритуальных товаров и услуг), хорошо и для различных социальных меньшинств, которые, образуя субкультуру, перестают чувствовать свою ущербность (в социальном отношении). Даже не все в этом греховно. Но: всё это имеет мзду свою в веке сем. Если на Пасху ты думал не о причастии, а о куличах, то повышаются твои шансы в жизни будущей пойти туда же, куда пошли съеденные куличи...

Итак: православие обычно проповедуется как субкультура, и этот стереотип необходимо разбивать. Православие надо проповедывать как "образ мысли" -- а субкультура (поскольку она тоже важна -- я отнюдь с этим не спорю!) приложится. Если же именно проповедывать начинать с субкультуры -- то церковная субкультура обернется именно той "пшеницей", с которой пожали "терние" (Иер. 12, 13).

О каком "образе мыслей" речь -- очень хорошо известно. Это то, что Флоровский красиво назвал "фрОнима тон патЭрон" -- по-русски так хорошо не скажешь, но что-то вроде "рассуждение, образ мысли (святых) отцов". Кто читал святых отцов разных веков, хорошо представляет себе -- если не сам предмет, то, по крайней мере, наличие такового предмета, несмотря на разность эпох, когда жили отцы. И не менее отчетливо -- различие между фронима тон патерон и преобладающими (в любую эпоху) стереотипами народного благочестия. И это нормально: народ даже христианских стран даже в лучшие времена не являлся народом святых или каким-нибудь -- привет любителям субкультуры! -- "народом-богоносцем". Только святые -- если угодно, народ святых -- суть богоносцы. А все остальные находятся в плену грехов и суеверий, и Церковь для того и существует, чтобы помогать им из этого плена освобождаться. Настоящие святые XIX века очень много писали во имя передачи другим этой самой фронима тон патерон: особенно Игнатий Брянчанинов и игумения Арсения из Усть-Медведицкого монастыря.

Главное в проповеди -- показать человеку, что его собственная голова, если он захочет, может заработать по-православному. Тогда этот человек сам дойдет до того, что ему понадобится Церковь в том числе и как земной институт, и у него будут изначально (более) правильные представления о том, чего ему от Церкви надо.

Конечно, принимать новый для себя образ мысли -- более свойственно людям молодым, и это лишний раз тыкает нас носом в "проблемы молодежи".
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments