Bishop Gregory (hgr) wrote,
Bishop Gregory
hgr

Слово в Неделю о мытарЕ и фарисее

сегодняшняя проповедь.

Слово в Неделю о мытаре и фарисее

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.
Сегодняшнее воскресенье называется "Неделя о мытаре и фарисее", потому что в этот день за литургией, как мы сегодня слышали, в Евангелии читается именно эта притча - о мытаре и фарисее. И эта неделя является второй уже неделей подготовки к Великому посту и первой из недель, когда великопостные элементы богослужения уже входят в нашу службу. И притча эта состоит в том, что два человека вошли в церковь помолиться: один был фарисей праведный - по крайней мере, внешне он был праведный, - а другой был мытарь, который и внешне, и внутренне был весьма и весьма неправедный. И фарисей благодарил Бога за то, что Он сотворил его не таким, как прочие человеки, которые впадают в разные грехи - он их перечисляет, -а он не только этих грехов не совершает, но исполняет и заповеди необходимые, и дает на храм десятую часть своего имения, и постится… А в то же время мытарь, который не считал себя достойным войти в церковь, стоял около входа и только говорил: "Боже, милостив буди мне, грешнику!" И рассказав эту притчу, Господь говорит, что последний - мытарь - "вышел оправдан паче первого", потому что, как Он объясняет это, "всяк возносяй себе смирится", т.е. унизится, опустится, а "смиряяй себе", т.е. унижающий сам себя, вознесется. Вот такая притча.
И к стыду нашему, к стыду православных христиан, мы должны признать, что мы не можем избежать даже просто повторения поступка фарисея. Я уж не говорю о том, что мы подражаем фарисею по внутреннему человеку. Но казалось бы, как просто, по крайней мере, не говорить, что "я вот не делаю того-то и того-то, и поэтому я лучше людей, которые так делают". Очень же просто, видя это объяснение Спасителя, по крайней мере, не говорить так. Но даже этого мы не соблюдаем, т.е. сплошь и рядом мы можем себя сами ловить на том, что мы говорим или, по крайней мере, думаем: "вот, почему он делает такие-то и такие-то греховные поступки? ведь я же их не делаю!" - и это причем правда, ведь действительно, я их не делаю. И поэтому мы дальше начинаем думать, что я, конечно, может быть, и нехороший человек, но он уж совсем плохой. И начинаем дальше его уничижать. Это просто классический способ повторения поступка этого фарисея.
Конечно, если немножко больше у нас разума - не то что мы более праведные, но просто мы чуть-чуть получше соображаем, - то тогда мы так именно подражать фарисею не будем. (А фарисеями мы все равно останемся, потому что разум от этого не спасает, от этого смирение спасает). Тогда мы рассуждаем совершенно иначе. Наоборот, мы начинаем повторять все слова, которые говорит мытарь, и всячески заниматься тем, что называется у святых отцов "смиреннословием" - т.е. говорить о себе или думать о себе то, чем должно выражаться наше смирение. Иногда это полезно говорить и думать, потому что это немножко помогает нам поставить себя на место: когда мы очень не хотим этого признавать, полезно себе это напомнить, - потому и смиреннословие может быть отчасти полезно и само по себе ни в коем случае не является грехом. Но оно может быть маскировкой греха. А грех состоит в том, что остаются все те же самые фарисейские чувства. Как это происходит?
Мы можем наблюдать - и более того, мы обязаны наблюдать - за своей жизнью. В своей жизни мы обязаны исправляться, стараться переставать совершать какие-то грехи. И вот так, стараясь отвыкнуть от каких-то грехов, и наблюдая за своей жизнью, мы можем замечать - и это может соответствовать истине, - что, действительно, вроде бы каких-то грехов, которые мы раньше совершали, теперь мы не совершаем. Лучше их не совершать, чем совершать? - Ясно, что лучше. А дальше мы делаем такой вывод, который содержит логическую ошибку. Мы начинаем думать, что мы сами становимся лучше. А это совершенно неправильно. Потому что добродетели новоначальных всегда связаны со страстями. Например, новоначальный может воздерживаться от каких-то грехов, которые заметны окружающим, просто по тщеславию, потому что в среде христиан - а это теперь его друзья, знакомые и приятели, мнением которых он дорожит, - он просто будет неприлично выглядеть, если, скажем, будет нарушать пост. И поэтому он не будет нарушать пост. Но здесь бес невоздержания был изгнан бесом тщеславия. И потому, конечно, хорошо, что он перестал нарушать пост, но с точки зрения того, стал ли он лучше, значение его новоприобретенной добродетели весьма сомнительно.
И вот что же тогда делать? Сделать так, чтобы добродетели наши изначально были чистыми, с самого начала, - это совершенно нереально. Но что мы можем и должны делать - мы должны понимать, что они грязные, что если даже и удается нам совершать какую-нибудь добродетель, то она будет связана с очень большим потоком грязи. Это не повод ее не совершать. Потому что все равно надо ее совершать. Но грязь есть грязь, и от нее надо как-то избавляться. И вот, первое условие, как от нее избавляться, - надо осознать, что она есть. А как это осознать? Надо думать, что если я отвыкаю от какого-то частного греха, то хотя это и хорошо, но еще совершенно не факт, что я от этого становлюсь лучше. Потому что лучше я стану лишь в том случае, если вместо этого греха не заступят другие, если со мной не повторится другая евангельская притча (тоже, кстати, из Евангелия от Луки), о выметенной горнице - когда из горницы, где жил один бес, он изгоняется, а потом это место остается пустым, пустым, пустым, и туда приходят в результате семь еще гОрших бесов, и "последнее человеку тому бывает горше первого".
И вот, тогда получается вообще ужасная картина, которая многих приводит в уныние и отчаяние - я имею в виду, многих из тех, кто вообще пытается следить вот за этими вещами, о которых я сейчас говорил. К сожалению, многие даже и не пытаются. А кто пытается, он видит, что что ты ни делай, все не исправляешься. Ты можешь перестать совершать какой-то один конкретный грех, но при этом часто даже оказывается так, что, не совершая этот грех, ты впадаешь в какие-то худшие грехи и это замечаешь, или не замечаешь (тем хуже, если не замечаешь), но можешь подозревать, что в них впадаешь. И кроме того, по мере того, как человек избавляется от каких-то наиболее заметных ему самому собственных грехов, он начинает замечать другие свои грехи, и получается, что "чем дальше в лес, тем больше дров". И получается, что количество грехов только увеличивается у православных христиан, а не уменьшается.
И что же тогда делать? Что тогда делать - вот это как раз и говорит пример мытаря. Мы должны быть абсолютно уверены, что никакие наши частные успехи в борьбе с теми или иными страстями, даже если они не будут мнимыми, а будут реальными - а отчасти они всегда еще бывают мнимыми, - даже если они реальные, они нас все равно не могут спасти. Потому что цель все-таки нашей борьбы со страстями - не то, чтобы у нас не было страстей, а то, чтобы у нас было спасение души, чтобы получить жизнь вечную, которая есть жизнь в Боге, т.е. Сам Бог, - т.е. получить Самого Бога. Или, как говорил Серафим Саровский, стяжание Духа Святаго. И вот, сама по себе такая борьба со страстями не ведет автоматически к стяжанию Духа Святаго. А к нему ведет только одно - к нему ведет только смирение. Потому что "Бог гордым противится, а смиренным дает благодать", - им как раз Он ее и дает. А благодать Божия - это не какие-то подарки, не какая-то тварь, а это есть Сам Бог, как мы знаем, если мы православные христиане. И вот, для того, чтобы получить эту благодать, мы все время должны понимать, что мы находимся на пути погибельном для нашей души. Если мы православные христиане, если мы особенно в истинной Церкви, то тем более, потому что тогда только больше с нас спроса и большее наше осуждение, и мы оказываемся повинны в хуле на Духа Святаго, потому что мы принимаем истинные Тело и Кровь Христовы в себя и дальше себя ведем так, что начинаем, по преклонности нашего ума ко греху, осквернять себя.
Но если мы будем себя сознавать грешниками, которые согрешили и так, и этак, и, самое главное, так, как они даже и не знают, как, - то тогда мы будем понимать, что сами по себе мы не спасемся, и что нам все время нужна только помощь Божия, и по милости Божией только мы и можем спастись. Как и в другом месте ученики спрашивают Господа: "Кто же может спасен быти?" - а Он отвечает, что "невозможное человеку возможно Богу". Вот это и значит пример мытаря, которому мы должны подражать для того, чтобы все время понимать: для того, чтобы погибнуть, нам ничего больше делать не надо: вот живи, как живешь, и погибнешь, и проблем никаких нету. А для того, чтобы спастись, нам надо только одно - надо подражать мытарю и говорить: "Боже, милостив буди мне грешнику!" И недаром эта молитва мытаря в древней Церкви очень многим служила вместо Иисусовой молитвы, потому что просто ее все время читали, как мы сейчас привыкли читать Иисусову молитву. И нам сейчас тоже можно так делать, ничего в этом плохого нет, а только хорошее. Но Иисусова молитва, может быть, все-таки и еще удобнее, и содержит она ту же самую мысль, что и молитва мытаря, потому что там слово "помилуй мя" - и опять же кого? - "грешнаго", грешника. И поэтому она, Иисусова молитва, тоже, можно сказать, вдохновляется и содержит главную мысль молитвы мытаря. И вот это - самый первый и главный урок сегодняшнего дня, который преподносится нам в Евангелии и который становится главным элементом богослужения. Но также и другие два важных урока преподносит нам сегодняшнее богослужение.
В апостольском чтении мы слышали из Послания апостола Павла к Тимофею знаменитую фразу: "Вси, хотящии благочестно жити о Христе, гоними будут". И я уж не буду говорить, почему эта фраза так для нас актуальна, а просто напомню некоторые из объяснений, которые тут же дает апостол Павел - и сегодня мы их слышали за богослужением. Он говорит: ты, тем не менее, несмотря на свою молодость, держись учений, в которых ты воспитан, в которых ты с самого начала утвержден, - т.е. если ты будешь держаться православной веры и вообще всего учения, т.е. не только догматов как таковых, а вообще всего учения, всего православного Предания, то никакие гонения тебя не смогут поколебать. И дальше еще апостол Павел говорит нам - Тимофею, а значит, нам, - как это делать. Ты умеешь читать книжки - "разумеешь Писание", там сказано - и вот, читай и учись оттуда. И действительно, в такие времена, как наши (но они и раньше бывали в истории Церкви), когда очень оскудевала Церковь Православная истинными наставниками, которые могут научить и вразумить, всегда святые отцы говорили, что особенно важно читать книжки. Но даже когда Церковь и не оскудевала наставниками, это все равно было очень важно. Мы все время должны читать святоотеческие книжки, настоящих святых отцов, а не всяких там протоиереев, и должны именно читать книжки, принятые в Церкви, - т.е. не те, на которых стоит разрешение духовной цензуры, а на которых стоит святость автора. И каждый может найти в этих книжках что-то понятное лично ему, потому что люди разные не только сейчас, они всегда были разные, и святые отцы писали для всех людей, для всех категорий. И вот, без этого мы, независимо от того, миряне ли мы, клирики или монахи, не сможем устоять в православной вере.
И наконец, третий урок. Это, можно сказать, еще и объявление: следующая седмица сплошная. Это означает, что обычный пост в среду и пятницу отменяется. Почему это и для чего? Сейчас уже возникло как бы такое странное очень объяснение, что надо получше поесть перед постом. Но это как-то… Во-первых, это еще большой вопрос, надо ли получше поесть перед постом. Чтоб потом было тяжелей поститься? - тогда, конечно, надо, чтоб потом был более резкий перепад… Но лучше как раз постепенно переходить к посту, тогда не будет всяких головокружений и обмороков, если кто будет поститься. Ну, может быть, и будут, но по крайней мере, не в таком количестве. Т.е. это первое, "народное" объяснение просто глупое, конечно. А если мы обратимся к богослужебным книгам, то там объяснение настоящее, но не очень понятное, хотя абсолютно верное, - что мы это делаем для того, чтобы посрамить ересь тетрадитов и монофизитов. Вот, что это за ересь, как там думали ее посрамлять все наши предки, которые не постились в среду и пятницу на неделе о мытаре и фарисее? - это большой вопрос. Но тетрадиты и прочие - это монофизиты. Тетрадиты - это одно из их названий, указывающее на то, что у них вместо Троицы получается четверица, т.е. они Иисуса Христа исповедуют "единой природой Бога-Слова воплощенной", как бы такой особой, которая не относится и к Троице, и получается, что у них четверица богов. Это одно из их таких, оскорбительных конечно, названий, которое их противники придумали. Почему же против ереси монофизитов надо не поститься в среду и пятницу, и именно на этой неделе? Очень странная такая идея, на первый взгляд…
Такой обычай был введен в VII веке. А раньше на этой неделе всегда был пост, причем очень строгий. И пост начинался в понедельник и заканчивался вечером в четверг. Совершалась память поста пророка Ионы и пощения ниневитян, которым он проповедывал их скорую погибель, а они покаялись в последний момент и не погибли. Поэтому этот же пост назывался еще Пост ниневитян. И Пасхой Ионы назывался четверг на этой неделе, который был большим праздником. В VII веке еще вся Церковь Христова его соблюдала. Монофизиты, действительно, его соблюдали, но не только монофизиты, но и совершенно противоположная ересь - несториане, которые его и тогда соблюдали, и сейчас соблюдают, хотя нестрого, потому что у них просто все теперь нестрого, но тем не менее, у них этот пост остался; это значит, что этот пост исконно церковный, и он появился не позднее IV века. Но в VII веке произошло великое смешение Православной Церкви именно с монофизитами. Это была монофелитская уния - как раз та самая, от введения которой пострадал святой Максим Исповедник. Сама идея монофелитской ереси как раз и состояла в смешении православных с монофизитами; тогда, в 630-е гг., были заключены унии с монофизитами на основе монофелитского исповедания веры. И в результате этих уний оказалось, что православные очень перемешаны с монофизитами, и им совершенно никак не разделиться. А для успешного разделения религиозных общин ничто так не помогает, как создание разности обрядов (хотя бы оба обряда были одинаково допустимы теоретически для обеих общин). Вот почему сейчас мы с Московской патриархией пытаемся ввести разность обрядов просто таким путем, чтобы соблюдать богослужение по уставу, что уже составляет разность обрядов с большинством патриархийных приходов. Но в VII веке этого не хватало, и поэтому отменили пост (два поста; еще на масленице о другом посте поговорим), отменили этот Пост ниневитян, именно в Православной Церкви, причем, мало того, что его отменили - если бы его просто отменили, остался бы пост в среду и пятницу, просто было бы все, как обычно, - а наоборот, сделали эту седмицу нарочито непостной, т.е. празднование такое, которое уже, естественно, не могло быть связано с пощением ниневитян, но которое связано с торжеством над монофизитами. А торжество над монофизитами произошло на VI Вселенском Соборе в 680-681 гг., когда была расторгнута монофелитская уния, и вот, спустя 12 лет после этого Собора состоялся еще один Собор в Константинополе, его продолжавший, который принял целую серию реформ богослужебных, направленных именно на то, чтобы православное богослужение не путалось с монофизитским. И, вероятно, вот тогда была введена и эта сплошная седмица.
И какой отсюда урок для нас? - Что Церковь очень свободно обращается со своими обрядами. Она сама их устанавливает и сама, когда хочет, тогда и меняет. И поэтому глубоко не правы старообрядцы, которые возводят именно старые обряды в какой-то культ. И бывает, что действительно какие-то обряды появляются потому, что они полезны; а бывает, что они появляются, наоборот, потому что они вредны, но всем так удобней - например, обычай редкого причащения является, безусловно, богохульным и противоречащим церковному учению; но тем не менее, он внедрился по разным причинам и, конечно, вообще никакого оправдания себе не имеет. А бывают обычаи, которые и имеют какие-то оправдания, но они могут спокойно меняться, и надо всегда быть к этому готовыми. Литургические реформы не являются сами по себе злом. Злом они являются лишь тогда конкретно, когда данная реформа направлена на что-то плохое. Ну, например, русский язык в славянском богослужении - это, очевидно, направлено на плохое; богослужение от этого понятнее не станет, потому что оно непонятно не по причине языка, а по причине содержания. Таким людям не только надо перевести на русский язык, но еще и заменить все богослужение. А где-то, скажем, перевод богослужения на английский язык или на латышский (в нашей Церкви стоит такая проблема - перевода на латышский язык) - это вполне нормально и вполне хорошо для тех, для кого эти языки родные, и здесь литургические реформы только уместны.
И вот, молитвами святых отец наших, которые установили все эти праздники, которые провели и реформы богослужения, и которые представили нам сегодня пример отрицательный фарисея и пример положительный мытаря, - да даст Господь не уподобляться фарисею, который только во внешнем благочестии полагает упование своего спасения, а даст нам мудрование мытаря - "Боже, милостив буди мне грешному!" Аминь.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments