Bishop Gregory (hgr) wrote,
Bishop Gregory
hgr

Category:

по просьбам трудящихся

моя статья о предыстории лит. преждеосвященных.
все шрифты улетели, форматы не проставлены, знаки ссылок на сноски вылетели и т.д.
если надо, можно будет сделать хтмл-версию, но это муторно...

СВЯТАЯ ЧАША В РАННЕХРИСТИАНСКОМ ЧИНОПОСЛЕДОВАНИИ ДОМАШНЕГО ПРИЧАЩЕНИЯ
(с приложением заметки о коптском чине Исполнения Чаши)


Несмотря на сохранившиеся в некоторых источниках прямые указания на то, что при домашнем причащении мирянами использовалась Св. Чаша, место Св. Чаши в чине домашнего самопричащения мирян остается спорным. Каким же образом миряне в домашних условиях освящали Чашу (ведь хранить освященную Чашу было бы и вовсе невозможно), и делали ли они это вообще? Достаточно симптоматично, что подобный вопрос даже не ставится в современном обобщающем труде по истории сохранения Святых Даров. Мы постараемся разрешить эту проблему посредством нового прочтения одного текста весьма древнего и хорошо известного — однако далеко не столь же хорошо понятого. Мы постараемся интерпретировать его в контексте нескольких литургических традиций — главным образом, несторианской, сиро-яковитской и византийской, — обращая особое внимание на канонические тексты и монашеские чинопоследования.
Речь идет о 38 главе (согласно реконструкции дом Ботта) Апостольского предания, редакция которого традиционно приписывается св. Ипполиту Римскому (текст, во всяком случае, не позднее III в.) : in nomine enim d(e)i benedicens accepisti quasi antitypus sanguinis Christi <...>. Перевод: «<Чашу> убо, юже во Имя Божие благословляя приемлеши якоже вместообразное крови Христовы...» (греческий оригинал текста утрачен, но и остальные дошедшие версии, — а именно, саидская, бохайрская, арабская и эфиопская, — имеют ту же самую форму глагола: 2-е лицо, хотя правило обращено к мирянину и говорит далее о том, чтобы в евхаристическую Чашу не попало ничего постороннего) . «Вместообразное» повсюду в Апостольском предании, как и во многих других раннехристианских текстах, означает Святые Дары не прежде, а именно после освящения. Итак, буквальный смысл процитированного отрывка состоит в том, что в нем подразумевается освящение Чаши самим мирянином посредством какого-то рода благословения.
Процитированный канон так никогда и не исчез из церковного законодательства, однако, в позднейших редакциях он был переадресован к диакону или вообще клирикам . Если буквальный смысл канона когда-либо соответствовал действительности церковной жизни, то это может быть доказано указанием на остатки подобной практики в более поздний период.
1. Христианское законодательство (Fiqh an-Nawr²n´ya) Ибн ат-Тайиба
Монументальный свод несторианского канониста X в. Ибн ат-Тайиба, подобно многим другим каноническим памятникам, содержит парафраз 38 главы Апостольского предания в разделе V ii 14 (здесь говорится о сохранении Святых Даров, но лишь применительно к обязанностям клириков). В следующей главе (V ii 15) говорится об освящении Евхаристии. После некоторых предписаний, обращенных к священнику, говорится следующее : “И если деревенские жители будут поститься, то пусть (кто-либо) пойдет и знаменует Чашу () и преподаст (ее) им, и ее знаменование будет рукою благочестивого верного ()”. Это ничто иное как описание чина освящения Чаши погружением в нее преждеосвященного Св. Хлеба (слишком буквальное понимание выражения «рукою» было бы вовсе абсурдно). Подобный чин хорошо известен в несторианской среде под названием Знаменование Чаши (это название — общее для всех сирийских чинов, аналогичных нашей литургии Преждеосвященных Даров) . Остаются, однако, два существенных отличия: Знаменование Чаши может совершать только священник или диакон, тогда как в нашем случае прямо сказано, что и мирянин; в нашем случае нет никаких указаний на чинопоследование, которое содержало бы псалмопение и молитвы.
Учитывая контекст, в котором появляется только что разобранное правило (непосредственно после пересказа 38 гл. Апостольского предания), мы должны будем считаться с предположением, что и оно может по-своему отражать изначально предполагавшуюся в Апостольском предании практику.
2. Монашеские чинопоследования причащения
Некоторые параллели только что рассмотренному несторианскому чину обнаруживаются у сиро-яковитов и у православных греков, однако, только в монашеских чинопоследованиях.
2.1. Сиро-яковитский материал
Согласно яковитскому каноническому праву, чинопоследование Знаменования Чаши в принципе может совершать только священник или диакон. Несмотря на это, один из документов, включенных в сиро-яковитский Синодикон, — а именно, каноническое послание Иакова затворнику Фоме (вероятно, VI в.) — предоставляет такое же право затворникам. Им вменяется, однако, в обязанность осуществлять это чинопоследование без каждения и без молитвенного пения. Последнее условие, фактически, означает, что данный чин освящения не является вовсе сирийским чином Знаменования Чаши, поскольку все подобные чины представляют собой весьма разработанные чинопоследования и обязательно содержат в качестве своей главной части молитву на освящение Чаши, вполне аналогичную молитве полной анафоры . Впрочем, подобное ограничение совершенно естественно: непосвященный монах-затворник не мог бы произносить молитвы специфически-иерейского содержания. Еще один яковитский канон (Иакова Едесского, VII в., цитируется у более позднего яковитского канониста Бар-Гебрая) подтверждает это следующим образом: « Не дозволяется диакону, аще будет знаменовати Чашу, рещи кую-либо молитву или хотя бы произнести что-либо, великое или малое». Общий вывод из рассмотренной яковитской практики должен быть тот, что, помимо своей литургии Преждеосвященных даров (Знаменования Чаши), яковиты сохранили реликты иной практики, при которой Святая Чаша освящается без слов и без участия священника.
2.2. Византийская православная практика
С византийской стороны мы имеем как литургические, так и канонические документы. Ни в одном из двух основных византийских обрядов — старом Константинопольском и Иерусалимском — чина знаменования чаши в точном смысле слова нет. Византийские чинопоследования литургии Преждеосвященных даров, равно как и чинопоследования внелитургического причащения не содержат никакой специальной анафоры для освящения Чаши. Литургия Преждеосвященных представляет собой соединенный с вечерней торжественный чин освящения Чаши погружением в нее преждеосвященного агнца. Насколько можно судить по сохранившимся рукописям (а они сохранились, начиная с VIII в.), это чинопоследование было всегда достаточно далеким от специфически монашеских служб. Отсутствие в литургии Преждеосвященных анафоры для Чаши может быть древней особенностью (именно это я и надеюсь показать в настоящей работе), но все же эта литургия имеет слишком развитое чинопоследование, чтобы можно было ее непосредственно соотнести с изучаемыми нами краткими чинами. Скорее, сам факт абсолютного господства в обоих византийских обрядах практики освящения Чаши без произнесения каких-либо специальных слов будет иметь для нас косвенный интерес — ведь подобным же образом, без слов, происходит освящение Чаши и в изучаемых нами чинопоследованиях.
2.2.1. Литургические и канонические документы: Житие преп. Луки Юнейшего и цитирующие его позднейшие сборники
Глава 42 Жития преп. Луки Юнейшего († 953), где говорится о чине самопричащения отшельников, к сожалению, оказалась забытой современными литургистами. В ней содержится подробное изложение этого чина, вложенное в уста анонимного епископа. Цитируем собственно литургическую часть речи архиерея: “...поставь сосуд с преждеосвященными [дарами] (tiqevvnai tw~n prohgiasmevnwn toV skeu~o") на святый престол, если это в церкви, если же в келлии — то на очень чистую скамью. Затем, открыв крышку, положи на нее святые частицы (merivda") и, совершая каждение, пой изобразительные псалмы (touV" tw~n tupikw~n yalmouVV") или Трисвятое с Верую. Совершив три земных поклона, сложи руки и приими усты твоими честное Тело Христа Бога нашего, глаголя Аминь. Вместо евхаристического вина можешь пить чашу обычного вина, но эта Чаша больше не должна использоваться для других [нужд]...”
Формулировка относительно Чаши не содержит однозначного указания на то, считается ли она освященной (что значит «вместо евхаристического вина» — указание на освящение вина обычного или же на употребление суррогата?). Однако, запрет использования ее для других нужд говорит о том, что когда-то существовала практика помещать в эту Чашу частицу или частицы освященного хлеба. Теоретически допустимо, что епископ уже не имел этого в виду, но просто следовал в отношении Чаши сложившейся традиции (авторы более поздних средневековых сборников будут понимать дело именно так). Но для нас это не важно. Достаточно очевидно (и станет еще очевиднее из дальнейшего), что сакрализация Чаши не оказалась бы возможна, если бы хотя бы в более древние времена не преполагался бы контакт с нею освященного хлеба.
В поздней Византии и у славян рассмотренный сейчас текст превратился в канонический . Это показывает авторитетность соответствующей монашеской традиции, что, в свою очередь, подразумевает нахождение источника этой традиции в каком-то центре литургической и аскетической жизни византийского мира.
На какую же традицию ориентировался анонимный епископ? Без сомнения, на палестинскую. Это подтверждается, по меньшей мере, одним литургическим документом.
2.2.2. Литургический формуляр: Часослов из монастыря преп. Саввы Освященного
Чинопоследование, о котором пойдет речь, до сих пор сохраняется в Православной Церкви, хотя сам момент причащения из него окончательно исчез. Это тот вариант службы изобразительных, который служится только в Великом Посту. Он имеет особую структуру и сохраняет (только Великим Постом) свое исконное место — между IX часом и вечерней. Древняя его форма сохранилась в рукописи Sin.gr. 863 (IX в.), где он имеет название В причащение. Имеется в виду чин ежедневного причащения братии, употреблявшийся в будние дни, когда полная литургия не служилась, и когда все не вкушали до вечера. Изобразительные псалмы сокращены в нем до Во царствии (что, по всей видимости, меньше, чем в Житии преп. Луки, однако в точности равно современному великопостному чину изобразительных) с тропарями Лик небесный (о которых нет речи в Житии, но которые также сохраняются поныне), затем следуют Слава и Верую (очевидно, имеется в виду Символ веры со Славой: и ныне в качестве вступительной формулы, как это встречается и в современных чинах; это не противоречит и чинопоследованию Жития); затем следует Отче наш (что весьма естественно перед причастием, соответствует современному чину изобразительных, но почему-то не упоминается в Житии — не потому ли, что само собой разумеется?) и, наконец, Господи помилуй трижды (ср. в Житии 3 земных поклона; более чем вероятно, что и в данном случае троекратное Господи помилуй имеется в виду с поклонами; так, троектратный земной поклон сохраняется в современной литургии Преждеосвященных даров после Великого Входа, где он соединяется с молитвой св. Ефрема Сирина...). Далее, перед самым причащением, следуют Един свят (ср. Трисвятое в чине Жития; возможно, в часослове здесь сказывается влияние чинопоследований полных литургий) и причастен (Пс.33, 9 с аллилуиа). Последнего элемента нет ни в рассказе Жития, ни в современном чине изобразительных, но зато именно в этом месте он встречается на литургии Преждеосвященных. Несмотря на уже прозвучавший обычный конец причастна (аллилуиа), часослов указывает далее еще два стиха из того же псалма (Пс. 33, 2-3) со Славой (очевидно, Славой: и ныне), что сближает его с современной (но тоже древней) практикой вычитывания или пения полного Пс. 33 после полных литургий и великопостной вечерни (в последнем случае этот псалом — едва ли не остаток литургии преждеосвященных, когда-то служившейся Великим Постом каждый будний день). Подобно почти всем средневековым литургическим документам, включая и Житие св. Луки, часослов не имеет рубрик, указывающих момент и точный способ соединения видов. Есть все основания предполагать, что в отшельническом чине самопричащения — не отличающемся принципиально от чина общежительных монастырей, изложенного в часослове, — соединение видов совершалось, в принципе, так же. В обоих чинах не предусматривается никакой молитвы над Чашей, и это может соответствовать только одному способу ее освящения — соединением с преждеосвященным агнцем.
2.3. Выводы относительно способа освящения вина
Почти все основные моменты чинопоследования, описанного в Житии, присутствуют и в чине палестинского часослова. В то же время, оба названных чина весьма резко отличаются от чинов литургии Преждеосвященных; уже сам факт, что последняя служится после вечерни, составляет коренное различие. Нам остается заключить, что чин савваитского часослова и чин Жития св. Луки суть разные стадии развития одного и того же монашеского чина причащения без священника.
Более ранняя стадия этого чина засвидетельствована в рассмотренных выше яковитских документах: освящение погружением освященного хлеба в чашу с обычным вином без произнесения каких бы то ни было слов и без предшествующего псалмопения и каждения. С несторианской стороны именно такой чин засвидетельствован для совершения его простыми мирянами, хотя и лишь в сельских условиях (очевидно, тогда, когда поблизости нет церкви). Несторианское правило изложено в ближайшем соседстве с пересказом того правила из Апостольского предания, с которого мы начали все это исследование. Все это приводит к выводу о том, что наша первоначальная гипотеза о правомерности буквального истолкования этого правила справедлива. Еще в III в. сохранялся обычай домашнего самопричащения мирян под обоими видами, для чего совершалось освящение Чаши погружением в нее преждеосвященного хлеба.
В предпринятом только что исследовании литургической практики разных конфессий предполагалось, что они имеют общее происхождение. Сравнительно-исторические исследования подобного рода всегда бывают тем более надежны, чем более широкая база привлекается для сравнения. Поэтому обратимся к еще одной линии исторического развития — истории освящения евхаристической Чаши как таковой.
3. Освящение Чаши погружением преждеосвященного агнца
В названии сирийского чина «Знаменование Чаши» идея освящения Чаши выражается непосредственно. Житие св. Луки, как будто, подтверждает распространенность именно такого понимания дела. Но имеются и более прямые свидетельства.
Одно из них происходит с латинского Запада (Альзас, вторая пол. IX в.). Непосредственно перед смертью св. Одила должна принять viaticus (букв. «напутствие» — обычное название последнего причастия). Но она умирает в женском монастыре, где нет священника, как и вообще лиц мужского пола. К тому же, сестрам приходится торопиться — времени служить мессу не осталось. Все эти обстоятельства не помешали ей причаститься: «Повелев принести себе чашу, в которой находились Тело и Кровь Господни, она приняла ее собственными руками и, получив святое причастие, на виду у всех предала дух. Сама же чаша в том монастыре в память оного достопримечательного дела до сих пор пребывает» Как заметил монс. Андрьё, «святая Одила принимает священный сосуд в собственные руки и причащается, по-видимому, таким же образом, как священник в алтаре...» Допустить возможность хранения Чаши с Кровью Христовой в течение долгого времени едва ли возможно (о подобной практике не известно ни на Западе, ни на Востоке). Еще более сомнительно, чтобы сестры могли в дальнейшем оставить без употребления евхаристический потир из церкви их монастыря — как было бы в том случае, если бы св. Одиле дали бы в руки потир. Единственная возможная интерпретация данного рассказа заключается в том, что сестры дали св. Одиле обычную чашу, которая освятилась вследствие освящения в ней вина погружением преждеосвященного хлеба. После этого чаша стала негодна для обычного применения, но и для обыкновенного служения литургии в церкви она не подходила по своему виду.
3.1. Два чина Исполнения Чаши: коптский и мелькитский
Еще более эксплицитные свидетельства аналогичного способа освящения Чаши мы находим на христианском Востоке. Прежде всего, это коптский чин «Исполнения Чаши, если с ней случится нечто неподобающее»; в современном употреблении этот чин применяется для повторного освящения Чаши после какого-либо осквернения или реставрации. В средневековой коптской практике область его применения была шире и включала освящение дополнительной чаши на полной литургии в случае большого числа причастников. Чин в целом весьма похож на сирийские Знаменования Чаши и, подобно им, содержит молитву с эпиклезой.
Как отмечает издатель, «наиболее интересную особенность этой службы составляет молитва для ‘Освящения’ вина» [p.77. Ср.: p.81-82 (коптский текст), 87 (англ. пер.)]. Происхождение этой молитвы никогда не исследовалось. Мы однако можем указать очень близкую к ней параллель — молитву из арабской рукописи XV (?) в. (Cod. Berol. syr. 317 (Sachau 58)), мелькитского происхождения, изданной Георгом Графом. Молитва здесь приводится вне какого-либо чинопоследования, но под хорошо известным византийским названием: «Молитва (или служба) литургии преждеосвященных даров» (). Ниже мы помещаем, в переводах издателей, оба сопоставляемых текста (для русского читателя прибавляю от себя перевод на славянский с арабского; эта версия молитвы чуть лучше, как будет видно ниже, сохраняет исконный текст и от коптской отличается крайне мало).
Коптская версия Арабская версия
Master, Lord Jesus Christ, the Only-Begotten and Word of God the Father, who took Flesh for our sake, without corruption, who accepted suffering in the flesh of His own will, being impassible as God; who hath given to us from His immaculate side a spring of life. We beseech and pray Thy Goodness, Lover of Man, [variant lection add send Thy Holy Spirit upon ] for the mixture which is in this Chalice. Bless it, Sanctify it, manifest it as Thy Holy Blood through Thy Holy Life-giving Body. Which is already sanctified and perfected, so that It may be on with It (the Body), in order that all who shall partake of It may be [var. add all] purified in their souls, and their bodies and their spirits, (and) may be made worthy of the forgiveness of their sins (and) may glorify Thy Holy Name with Thy Good [var. unbegotten] Father, and the Holy Life-giving Spirit. O Einegeborener des Vaters, Jesus Christus, unser Gott, o (Du) der für uns Mensch geworden ist ohne Veränderung, o Wort Gottes, der aus Gehorsam im Fleische gelitten hat und leidenslos geblieben ist, da er Gott ist, o (Du) der uns ein makelloses Geschlecht geschenkt hat, Quelle unseres Lebens! Wir bitten und erflehen von Dir, o Liebhaber der Menschen, sende Deinen Heiligen Geist über uns und über diesen gemischten Kelch und mache ihn zu einem geheiligten Blute von Dir wegen dieses Deines lebendigmachenden Leibes, dessen Heiligung und Vollendung vorausgegangen ist, aut daß ein jeder, der von ihm empfängt, geheiligt werde an Seele und Leib und Verzeihung der Sünden erlange, damit er Deinen heiligen, lobreichen Namen preise samt dem Vater und dem Heiligen Geiste jetzt und immer und in Ewigkeit. Amen.

Славянский перевод арабской версии
Молитва приношения, егоже освящение преждесовершися
Единородне Отчий, Иисусе Христе Боже наш, Иже нас ради воплотися непреложно, Слове Божий, пострадавый вольно плотию и пребывый безстрастен яко Бог, Иже дарова нетление роду нашему, Источниче жизни нашея, просим и молим Тя, человеколюбче, посли Духа Твоего Святаго на ны и на Чашу сию растворенную и сотвори ю Кровь Твою святую ради [т. е. посредством] животворящия плоти Твоея сей, еяже освящение преждесовершися, и исполнение ея [т. е. Чаши] — во еже всякому причащающемуся от нея освящатися души и телу, и подаждь [ему] оставление грехов, да возвеличит Имя Твое святое и препрославленное — со Отцем и Святым Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Видно, что коптская и арабская версия восходят, практически, к одному и тому же греческому тексту (в случае арабского велика вероятность посредства сирийской версии ). Любопытно, что сам термин «Исполнение (Чаши)» не сохранился в коптской версии, но зато дошел в арабской. Вполне очевидно, что молитва представляет собой типичную молитву анафоры для освящения Чаши, хорошо известную по сирийским (как несторианским, так и яковитским) чинопоследованиям Знаменования Чаши. Весьма вероятно — поэтому и не только поэтому, — что и коптский чин Исполнения Чаши появился под сирийским влиянием (ср. прошение об «исполнении Чаши» в сирийской литургии Преждеосвященных даров св. Иоанна Златоуста) .
Как было отмечено уже ее издателем, арабская молитва дает прямое свидетельство существования чина Знаменования Чаши у мелькитов. Еще раньше существование такого чина было предположено Кодрингтоном, который встречал в сирийских рукописях перевода обычной Константинопольской литургии Преждеосвященных даров название «Prohgiasmevnwn [Преждеосвященных]. Знаменование Чаши святаго мар Василия ()». Это название отнюдь не должно наводить на мысль о яковитском влиянии на мелькитскую церковь в Сирии. Данная молитва знаменования Чаши должна была быть составлена по-гречески (как, впрочем, даже вполне яковитская молитва Знаменования Чаши, приписываемая св. Иоанну Златоусту) и, по всей вероятности, ранее разделения яковитского и византийского (палестинского) обрядов, т. е. VI в. В качестве альтернативы такому предположению можно было бы атрибутировать нашу арабскую молитву периоду монофелитской унии, который для Сирии продолжался до конца VIII или начала IX в. Как бы то ни было, сама идея подобного чинопоследования (включающего молитву с эпиклезой) должна быть весьма древней, предшествующей отделению несториан. Вероятно, она сирийского происхождения. Этот вопрос должен быть изучен в контексте общей истории анафор и в особенности эпиклез как содержащих, так и не содержащих специальные формулы для благословения Чаши.
Практика освящения Чаши без произнесения каких-либо слов является общим источником различных чинопоследований освящения Чаши посредством погружения агнца. Даже в литургической практики Сирии особая священническая молитва над Чашей — не более, чем прибавление, для акта освящения не обязательное, как это видно из факта параллельного существования в Сирии других практик. За пределами же сирийского мира роль священника (при служении литургии Преждеосвященных или при причащении болящих) еще менее заметна: он не делает ничего такого, чего, при известных условиях, не могли бы делать монахи или миряне. Нам остается повторить сделанный ранее вывод о том, что подобная практика освящения Чаши восходит к первохристианским временам.
Особо примечательной чертой рассматриваемых чинопоследований является освящение не только содержимого Чаши, но и ее самой: она превращается в священный сосуд даже в том случае, если прежде была сосудом обыкновенным. Следы этого воззрения мы встретили почти повсюду в христианском мире — на латинском Западе, в Сирии (сирийский материал дошел до нас через коптский и мелькитский арабский) и в Византии. Представление о полном освящении Чаши, включая ее самое, также следует возвести к оригинальной раннехристианской практике.
Теперь наше исследование подошло к тому пункту, когда требуется обсудить вопрос о датировке и происхождении самой реконструируемой раннехристианской практики. К сожалению, рамки статьи не позволяют сделать это с учетом раннехристианских представлений о значении евхаристической Чаши. Тем не менее, у нас есть возможность хотя бы кратко обрисовать путь развития практики домашнего причащения.
4. Раннехристианская или дохристианская? Некоторые соображения для будущего исследования
В заключительном разделе нашей работы мы хотели бы вписать выводы только что предпринятого историко-литургического исследования в контекст современных представлений о мессианских общинах эпохи перехода от Ветхого Завета к Новому. Разумеется, мы сможем сделать это только в самой общей форме.
Предыстория Евхаристии в Ветхозаветной Церкви остается почти неизвестной, и новый уровень понимания религиозной жизни иудейского мира новозаветной эпохи, к которому подошла наука в последние десятилетия, заставил лишь дать себе отчет в том, насколько мы в действительности далеки от решения подобных проблем. Для более частного вопроса — предыстории чина ежедневного домашнего причащения — особое значение имеет один аспект христианского учения о Евхаристии: пребывание божественного Мессии в виде хлеба. Сегодня, благодаря исследованиям предхристианской палестинской традиции, мы можем быть уверены, что учение о Евхаристии как Хлебе Небесном, представляющем божественного Мессию, восходит к дохристианским временам.
Это дохристианское воззрение отразилось в учении одной из конкурировавших с христианством сект, литургическая традиция которой имеет общие корни с христианской и поэтому может дать полезный материал для сравнительно-исторического исследования. Речь идет о мандеях и, точнее, об их чине причащения пихте (pihta — белый хлеб) и мамбухе (mambuha — в новейшей практике вода, но, как показывает историческое исследование, когда-то это было вино, смешанное с водой). Это причащение совершается по праздникам, по воскресным дням (которые и у мандеев почитаются вместо иудейских суббот), а также и дома (вероятно, когда-то оно совершалось ежедневно). Одна из целей этого причащения — оставление грехов, что совпадает с важнейшей целью и христианской Евхаристии. Литургические формулы подобных чинопоследований (например, серия гимнов, начинающихся словами «Аз есмь белая пихта...») весьма близки к Ин. 6 (Аз есмь хлеб, сшедый с небесе... и т. д.) . Эти и другие данные представляют мандейский чин причастия весьма близким к христианскому; примечательно, что и самим мандеям этот взгляд не был чужд. Возможность взаимовлияния между обеими традициями в области богослужения представляется, согласно современным воззрениям, маловероятной. Обе традиции восходит, приблизительно, к одной эпохе и к близкой культурной среде. Вполне очевидно, что наличие мандейской параллели служит одним из доводов в пользу дохристианского происхождения чина Евхаристии как такового. Но в данном случае нас больше интересует другое: довод в пользу предхристианского происхождения обычая ежедневного причащения на дому (т. к. и эта особенность присутствует в мандейской традиции).
Принимая в качестве рабочей гипотезы предположение о том, что ежедневное причащение Небесного Хлеба восходит к предхристианскому обряду, мы должны будем обратить внимание на еще одну раннехристианскую литургическую практику, первоначальный смысл которой был в значительной степени прояснен исследованиями последних лет, — чтение молитвы Отче наш. Вполне достоверно, что прошение ежедневного хлеба прямо связано с Исходом и с манной (хлебом небесным, Пс. 77, 24—25, по преимуществу). В молитве испрашивается ежедневная манна, которой Господь питает народ Божий во время Исхода, т. е., в данном случае, Нового Исхода и Нового Завета. Исконный смысл малопонятного по-гречески выражения «насущный» (ejpiouvsion) должен быть связан именно с количеством манны, ежедневной порции которой хватало как раз на сутки. Молитва, преподанная Господом еще прежде установления Евхаристии, уже включала прошение о ежедневном причащении. Если Святые Тайны суть манна сокровенная (Апок. 2, 17), подаваемая верным в мессианские времена Самим Мессией, то мы должны причащаться ей ежедневно.
Атрибуция обычая ежедневного причащения подобной общине снимает целый ряд вопросов. Так, не имеет смысла спрашивать о том, как могло возникнуть причащение вне евхаристического собрания и помимо особый праздничных календарных дат: община Нового Исхода есть постоянное собрание и вечный Пир Царствия.
Тем не менее, наличие в этом чине причащения Чаши представляет собой для историка особую и едва ли не наиболее трудноразрешимую проблему — ведь в первом Исходе никакой чаши не было! Полный ответ на этот вопрос можно будет дать в контексте, по возможности, всестороннего изучения предхристианских традиций, связанных с Храмом и, главным образом, Ковчегом Завета с его содержимым. В настоящем же случае ограничимся ответом предварительным.
Манна мессианских времен не падает прямо на землю. Она возвращается вместе с Ковчегом (с которым вместе в свое время исчезла еще перед разрушением первого Храма) и именно в момент эсхатологического Дня Очищения (Yom Kippur). Еще в предхристианское время жертвенную кровь, очищающую грехи, стали представлять как «кровь от древа [лозного]». Так должно было возникнуть объединение манны сокровенныя и крови Очистилища мессианских времен. Но Очистилище мессианской эпохи — это и есть Чаша.
* * *
Резюме. Раннехристианский чин домашнего причащения был таинством, аналогичным более поздним чинопоследованиям литургии Преждеосвященных даров. Его важнейшим элементом было освящения вина посредством погружения преждеосвященного Св. Хлеба. Сосуд, использовавшийся для этого действия, считался священным. Весь этот чин в целом восходит к первохристианским и дохристианским мессианским общинам, рассматривавшим себя как непрестанная вечеря Мессии внутри истинного Святилища и, в то же время, как стан истинного Израиля во время Нового Исхода. Молитва Господня может иметь самое непосредственное отношение к подобному предхристианскому чинопоследованию.
ПРИЛОЖЕНИЕ
Молитва на освящение Чаши из анафоры чина Знаменования Чаши св. Иоанна Златоуста
(перевод с сирийского)
(Священник:)
Боже Отче, Иже ради Твоего человеколюбия и спасения Сына единородного Твоего послал еси в мир и вочеловечением Его божественным ны, языки, блуднии сыны Твои Боже, благодатию воззвал и призвал еси, и причастницы таин сих святых показал еси. Сам Господи Боже всяческих и Царю славы, благослови и освяти, соверши и исполни Чашу сию, яже из вина и воды срастворенную и предложенную на жертвеннице сием таинственнем. И соедини ю животворящему Телу единороднаго Сына Твоего действом Духа Твоего Святаго. И сотвори ю Кровь животворящую, Кровь избавительную душам и телесем, во еже быти ей нам и всем, от нея приемлющим, во оставление долгов и в прощение согрешений.
Благодатию и любовию и человеколюбием единороднаго Сына Твоего, о Нем же и с Ним же Тебе подобает слава и честь и держава, со Духом Твоим Святым, ныне [и присно и во веки веков].
(Людие:)
Аминь.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments