Bishop Gregory (hgr) wrote,
Bishop Gregory
hgr

две старые проповеди

в Неделю Сыропустную -- канун Великого Поста

Слово в Неделю сыропустную - воспоминание Адамова изгнания из Рая, канун Великого Поста

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.
Сегодня мы заканчиваем подготовку к посту, и последнее воспоминание, которое Церковь предлагает нам для нашей подготовки к посту - это воспоминание Адамова изгнания из рая. Именно это - тема сегодняшнего богослужения. Что мы должны помнить самое главное о том, почему произошло это изгнание из рая? Прежде всего, мы должны понимать, что, независимо от того, был чувственный рай или не был, т.е. был ли он материально или не был - потому что святые отцы об этом говорили по-разному, и согласия никогда здесь не было между ними, за ненадобностью, - независимо от этого была некая духовная реальность, в которой и произошло это грехопадение, описанное языком притчи. Змий искусил Еву и потом Адама тем, что сказал им, что "если вы нарушите заповедь Божию и сами отведаете от плода познания добра и зла, то тогда вы станете, как боги". И конечно, это его обещание оказалось ложным. Но почему же это было плохо, если и целью создания человека было сделать его Богом (Бог для того и создавал человека, чтобы человек стал Богом)? А когда человек вдруг сам захотел стать Богом, то тогда не только это не получилось, но наоборот, произошла самая большая катастрофа, которая только когда-то происходила на земле. Почему? Потому что Адам захотел это сделать сам, думая, что он сам может стать Богом. Но никакая тварь, даже Ангел (сатана из-за этого пал) не может стать Богом, и думать так - это гордыня. И вот, Адам, фактически, приобщился тому самому греху, из-за которого отпал сатана, потому что сатана не грешил ничем, кроме одного, но зато самого страшного греха - гордости. И вот, поэтому только уже спустя много времени после грехопадения прародителей, после изгнания из рая Господь Сам воплотился, Бог стал Человеком, не переставая быть совершенным Богом, но стал он еще и совершенным Человеком, чтобы человек стал Богом, и чтобы уже во Христе и через Бога мы достигли того, ради чего были созданы, и чего достигли все святые и вообще все, кто спасся и вошел в Царствие Небесное, - обожения, чтобы человек стал Богом.
Я напоминаю, что христианство состоит не в том, в отличие от других религий, в т.ч. всяких ересей христианских, чтобы человек стал хорошим человеком, потому что нет такого понятия "хорошего человека" в христианстве. Есть другое понятие - что человек должен стать Богом, а в этом он, разумеется, станет человеком совершенным. Но только сам по себе он этого не сделает, но и без него это не сделается, поэтому нельзя было его сразу Богом сотворить, потому что кто сотворен, тот уже не Бог, Бог нетварным должен быть. И поэтому человек, который сам по себе Богом стать не мог и без воли которого его тоже никто Богом сделать не мог, поэтому он во Христе, Который совершенный Богочеловек, становится сам тоже совершенным Богом - именно так можно сказать, - оставаясь совершенным человеком. Поэтому Григорий Богослов говорит: "Дерзаю сказать, - он говорит в своей проповеди, - что во Христе я становлюсь единобожным Богу", - такое же слово, как вот "единосущие" - единосущие трех Ипостасей Троицы, - а здесь такое же единобожие Богу достигается.
И вот, ради этого мы и должны стараться, в этом и состоит наше спасение, и в достижение этого и состоит смысл нашей земной жизни. Предположим, мы это понимаем. А почему же мы тогда грешим, почему же мы этому не следуем? К сожалению, не только потому, что мы увлекаемся всевозможными страстями, но самое плохое - потому, что мы все равно причастны гордости и все равно увлекаемся именно гордостью. Хотя мы умом, может быть (и то не всегда), понимаем, что без Бога мы ничего сделать не можем, и никакое, даже и малое наше начинание не будет иметь никакого успеха, в смысле пользы для души, если оно делается без Бога, - тем не менее мы постоянно, постоянно, по крайней мере, на бессознательном уровне, но тем не менее, это все равно такие же грехи, может быть, иногда и бОльшие, мы продолжаем надеяться на себя. К чему это ведет? Сначала это ведет к тому, что у нас что-то получается, мы постарались что-то сделать; предположим, мы это сделали; предположим, мы исполнили какую-то добродетель, - вот например, сейчас мы начнем поститься; предположим, у нас это будет хорошо получаться, - и мы начнем думать, что вот, я способен поститься. Дальше произойдет одно из двух, а скорее всего, оба из двух.
Первое - что сначала у нас это дело будет получаться, потом окажется, что оно не получается, и мы резко разочаруемся в себе, что вот, "я ничего не могу", произойдет такой жизненный облом, и дальше наступит отчаяние. Это первое и самое простое искушение, которому подвергаются те, кто надеется на себя. Если мы видим, что мы впали в такое вот отчаяние, что получается, "я ничего не могу", мы должны думать, не о том, что я "на самом деле могу" - потому что на самом деле я как раз ничего и не могу, - а мы должны думать о том, почему мы впали в такое искушение. Это всегда потому, что ему предшествовала гордость. Такое отчаяние и чувство безнадежия от своей неспособности там что-то сделать полезное - оно всегда является следствием нашей гордости, что раньше мы думали, что мы способны это сделать. И нас постигло такое вот разочарование. А не было бы у нас очарования, я бы сказал даже - бесовского очарования самими собой, - то не было бы и разочарования. А с другой стороны, уповая на Бога, мы всегда были бы спокойны, что хотя и никаких у нас своих сил нету, но то, что нужно действительно для нашего спасения, Он нам всегда подаст. Это вот первое искушение, которое бывает у надеющихся на себя.
И второе, не менее важное, они идут рука об руку обычно: человек, пока у него что-то получается, надеющийся сам на себя, он, когда видит других (а обычно он их видит), у которых это не получается, он начинает их внутренне осуждать как-то или, по крайней мере, считать их какими-то неполноценными, или наоборот, считать себя более полноценным, - но это все разные формы одного и того же, осуждения других. И вот, например, некоторым людям свойственно - конечно, таких людей даже трудно назвать христианами, хотя они и среди христиан, даже и в Истинной Церкви, так же как и в любой еретической встречаются, - некоторым людям свойственно считать, что есть какие-то грехи в которые они никогда не впадут, - либо потому, что раньше они в них впадали и потом поняли, какая это мерзость, или потому, что они всегда понимали, какая это мерзость, и никогда не впадали. Это глубокое заблуждение. И если человек в такой вот форме надеется на свои силы, что есть какой-то грех (все равно, какой), в который я никогда не впаду, то во-первых, он начинает осуждать тех, кто впадает, а во-вторых, он начинает уже, значит, думать, что что-то в нем такое от себя есть прочное, полезное и достойное спасения. И вот, очень часто бывает, что именно в такие грехи, которые кажутся особенно отвратительными именно этому человеку, потому что отвратительность этих грехов он понимает, хотя ложно считает, что сам он в них никогда впасть не может, - именно в такие грехи Господь попускает ему впасть, чтобы человек смирился, чтобы он понял, что на самом деле нет совершенно никакого у него внутреннего барьера, который его отгораживал бы от впадания в какие бы то ни было грехи, и единственное, что может удержать от такого рода грехов, это только милость Божия и благодать Божия. Она, конечно, и удержит - но не каждого, а только лишь того, который будет ее об этом просить. А просить ее может не тот, кто говорит "Господи, Господи" ("Не всяк, глаголяй Ми "Господи, Господи" внидет в Царствие Небесное", - говорит Господь), а только тот, который понимает, что ему на самом деле нужна помощь Божия, что он сам ничего не может. Поэтому человек, который надеется на себя, он, даже если словами что-то такое говорит, по сути дела он ничего попросить у Бога не может, потому ничего и не получает, потому к нему говорит Апостол, что "вы просите и не приемлете, зане зле просите", и потому, конечно, оказывается потом, что эти молитвы все ни к чему, и человек дальше говорит, что "вот, как все у меня плохо, ничего у меня не получается, я не спасусь". Ну, конечно, если так жить, то и не спасешься.
А если уповать на Бога, то это значит быть беспечальным, потому что все равно заранее знаешь, что самого по себе у тебя нет ничего, чем можно было бы спастись, поэтому тут как бы и даже печалиться не о чем, - зато у Бога есть все. И надо вот так вот и открываться Богу и никого не осуждать - вот это очень важно, - особенно не осуждать тех, которые, как мы видим, почему-то впадают в эти самые грехи.
И еще одна заповедь христианства, которая очень важна применительно к посту, и которую мы как раз сегодня слышали в Евангелии. Евангелие это было на сегодняшний день Церковью установлено читать еще тогда, когда даже еще не было установлено для этого дня воспоминание Адамова изгнания из рая, - так что это евангельское чтение, может быть, содержит именно самое главное из того, что Церковь напоминает нам сегодня.
Евангелие сегодня нам говорило вкратце, как нам нужно поститься. А из этого краткого я напомню еще более кратко только нечто одно. Там говорится так: "ты, когда будешь поститься, не делай, как лицемеры, а лице свое умый и намасти главу свою маслом" - сейчас мы этого не делаем, сейчас у нас другие способы ухода за собой, но, по крайней мере, вот, что здесь важно? У иудеев, и именно в Истинной Церкви, Ветхозаветной, конечно, но истинной, существовал определенный способ пощения, и он, например, описан в Книге Эсфирь, как там Эсфирь постится, - когда не только как-то ограничивали себя люди в пище и в чем-то там еще, но они носили специальные траурные одежды, не мылись и посыпали голову пеплом - т.е. не только не какими-то там средствами косметики, а наоборот, грязью и пеплом. И вот в таком вот грязном и неприятном виде они пребывали все время траура или поста. Пост и траур - это фактически было одно и то же. И Господь прямо говорит, что надо нарушать установившийся обычай. Т.е. мы должны, когда мы постимся, поститься настолько внутренне, чтобы снаружи вообще этого было не видно, чтобы внешним образом мы не отличались бы от тех людей, которые ни о чем таком даже и не задумываются.
И это, конечно, указывает нам на внутренний смысл не только поста, но на внутренний смысл вообще всего христианства. Мы не должны думать, что наше христианство измеряется тем, как мы во внешней своей, скажем, одежде или поведении отличаемся от других людей. По возможности мы должны быть такими, как люди вокруг нас. Так как вокруг христиан в разные эпохи и в разной местности разные люди, то христиане поэтом тоже внешне должны выглядеть по-разному. Они не должны внешне выделяться, если только уж какие-то обычаи есть, которые прямо греховны, - ну, например, то, что в России было связано в последние годы с культом коммунизма. Это, конечно, прямо греховно, участвовать нельзя, хотя многие участвуют. И сейчас всякие последствия, вроде например праздника 8 марта. Но это, конечно, все мерзость пред Господом. Но в принципе, конечно, человек должен, по возможности, не отличаться внешне от тех, среди кого он живет.
Но по внутреннему человеку он отличаться должен, и внутри должен быть пост и тогда, когда мы постимся, лишая себя пищи, и тогда, когда мы постимся от злых дел - а такой пост, конечно же, нужен нам в течение всей жизни, и время нарочитого поста, которое установлено Церковью, - это не что иное, как просто такая нам тренировка, чтобы мы поменьше отвлекались в это время на другие дела, чтобы нам научиться именно этому посту. И потому, если мы будем жить так, как живут и все остальные христиане внешне, то тогда у нас будет меньше поводов, с одной стороны, осуждать их, а с другой стороны мы меньше сможем замечать друг за другом, а вот как он живет, а как вот я живу, а я, может быть, живу лучше… А мы не должны вот особенно видеть, кто как живет. Мы должны видеть заповеди, видеть примеры святых отцов - это в книжках и в богослужении, - и видеть себя, и себя сравнивать, и стараться жить лучше. Вот это единственное, что мы должны делать. А за другими следить должны только те, кто к этому специально приставлен. Например, родители должны следить за детьми. Но это и так понятно. И вот, молитвами всех святых, которые установили нам эти благодетельные обычаи для Святыя Четыредесятницы, Господь да подаст нам проходить пост, как должно - не по внешнему человеку, а по внутреннему.
Еще отдельно скажу, что очень хорошо, что сегодня в большинстве своем все, кто пришел за богослужение, все причастились. Потому что существует совершенно нелепое суеверие, будто после масляницы, когда нельзя поститься - потому что в масляницу действительно нельзя поститься, это сплошная седмица, - нельзя и причащаться. Наоборот, если бы нельзя было причащаться, не служилась бы и литургия. Но литургия служится, и наоборот, причащаться надо, потому что сегодняшнее причастие - это даже такое особое напутствие нам на пост, потому что Церковь нас укрепляет именно прежде всего причастием. Не надо также думать, что именно пост - это такое специальное время для причастия. Разумеется, пост - это специальное время для духовной жизни, которая без причастия быть не может, потому в пост надо причащаться как можно чаще. Но другое время, которое непостное, - это тоже время для духовной жизни, и тоже надо причащаться как можно чаще. Просто разная подготовка, разное наполнение нашей жизни, а причащаться надо всегда, и те, кто думают, что причащаться надо в посты, а больше не надо, те, конечно, тяжко погрешают, и это совершенно противоречит церковному учению.
И насчет причастия в пост я бы хотел еще вот что сказать. Желательно и даже просто в общем-то необходимо для тех, кто способен на это физически, причащаться в каждое воскресенье Великого поста. Но по воскресеньям, так же, как и по субботам, богослужения в Великий пост не великопостные. Потому что суббота и воскресенье, хотя там нельзя есть, скажем, даже рыбу, тем более мясное и молочное, но в принципе это не такие постные дни. В отношении еды всегда действует разрешение вина и елея, в отношении богослужения - богослужение происходит примерно так же, как и обычно в субботу и воскресенье. Настоящие постные дни - это остальные пять дней седмицы. И вот, очень важно, чтобы ходит в Церковь по возможности еще в эти дни и причащаться тоже в эти дни. В эти дни ради поста литургия не служится, которая всегда большое торжество, но тем не менее совершается литургия Преждеосвященных Даров, которая соединена с вечерней. Это чин вечерни, соединенный с причастием теми Святыми Дарами, которые освящают на литургии в воскресенье. Вот сегодня мы освятили святые дары не только для того, чтоб всем причаститься, но еще и другие Дары, еще один Агнец, для того, чтобы в среду мы смогли отслужить литургию Преждеосвященных Даров. Литургия Преждеосвященных Даров по уставу служится не утром, а вечером, потому что в течение целого дня по уставу в эти дни, когда она служится, в среду и пятницу, надо ничего не есть, а поесть вечером. А как быть в отношении той литургии Преждеосвященных Даров, которая будет в среду? Желательно, чтобы никто ничего не ел до четырех часов дня, кто будет причащаться. Это для людей сколько-нибудь привычных совершенно не составляет никакой трудности, если только у них нет каких-то болезней. Если человек очень сильно не привык так поститься, или он хронически болен, поэтому не может так поститься, то тогда пусть что-нибудь поест, тот минимум, который ему необходим. Но это уже на собственное усмотрение каждого. Однако, все-таки лучше вот так нестрого соблюсти этот пост, но придти и причаститься, чем просто решить, что я не могу так поститься, поэтому и не приду. И вот, эта литургия у нас будет отслужена, если Бог даст, перед повечерием, т.е. в свое собственное время, а на повечерии в шесть вечера в среду читаем Великий канон. Спаси, Господи.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments