Bishop Gregory (hgr) wrote,
Bishop Gregory
hgr

Category:

отгадка позавчерашней загадки

Константин Рябинов:
Глазами дурачка и ребенка


Как сказал поэт, — и не какой-нибудь, а тот самый, чью книжку мы сейчас читаем, —
Ничто не завоняет в небесах
Хоть что ты спой

Такие дела.
Кто-то не видит в этом проблемы: он, если и споет, то не думая о небесах. Кто-то — видит. Этот кто-то поет о небесах — даже тогда, когда поет о всякой гадости.
Собственно, в том-то и дело, что все является гадостью по сравнению с небесами, и всё интересно лишь в отношении к небесам, а самое интересное — что такое небеса, и особенно, существуют они или нет. Если нет — то есть одна гадость, если есть — то есть, за что бороться и куда стремиться…
Вот такое, примерно, мировоззрение. Кому-то близко, кому-то нет.
Кому нет — с теми и разговаривать не о чем. Кому близко — среди тех и происходят все эти поиски и все эти попытки «штурма небес», которыми так отметилась русская рок-культура 80-х и 90-х…
Если бы эти духовные поиски наших рокеров и панков нанести на какую-нибудь духовную карту, то она, эта карта, только с виду превратилась бы в бумажку, по которой весь урок возил фломастером мальчик на последней парте. На самом деле — на ней вовсе не каракули, а траектории реальных жизней, похожие на треки элементарных частиц.
К такой физике и геометрии располагает «Русское поле экспериментов» — вышедшая в 1994 году книга и три ее автора, Егор Летов, Янка Дягилева и Константин Рябинов. Они сами назвали свои занятия «экспериментами» и тем самым признали, что числят себя по ведомству естественных наук. И действительно ведь: для настоящего естествоиспытателя нет ничего важнее, чем установить свойства неба.
Янка действовала в одиночку и по интуиции — гениальной, но не достаточной ни для себя одной, ни, еще менее, для других. Интуиция в таких делах никогда не бывает достаточной, хотя необходима — всегда. Был некий взлет, было указано некое направление — но всё было прервано:
Я оставляю еще полкоролевства.
Без боя, без воя, без грома, без стрема…

Тут вроде и отказ от борьбы даже за оставшуюся часть «королевства» (ту, которую более прямо можно было бы назвать Царствием), но там же у Янки и записка к коллегам-экспериментаторам о «ключах от лаборатории», оставленных «на вахте». Судя по тому, что Янкины стихи вошли посмертно в «Русское поле экспериментов», коллеги приняли эстафету.
Эти коллеги — Егор Летов и Константин Рябинов — разрабатывали свой штурм небес тщательно и методично, работая бок о бок и стараясь не забывать о правильном распределении труда.
Одно из названий, которое они придумали для этого проекта, и которое после распада старого состава ГрОб в 1999 году осталось за Константином, как раз и выражает суть их работы: «Коммунизм».
Коммунизм — это ведь и есть проект штурма небес с обязательным решением задачи, сформулированной Янкой: «как же сделать, чтоб всем было хорошо». Решение, которое ищется, должно обладать воспроизводимостью для всех, а не только для гениальных одиночек.
Между Летовым и Рябиновым было — или, по крайней мере, со стороны казалось, что было — довольно строгое разделение обязанностей. Летов выбирал направление для очередной атаки, а Рябинов обеспечивал разведку — то есть знание реальной обстановки, в которой придется вести бой. Пока связь с реальностью не терялась, можно было обеспечивать ту связь с землей, которая всегда должна быть, чтобы при штурме небес не разбиться об землю, как это произошло с историческими коммунистами.
В дуэте с Летовым Рябинов оказался профессиональным реалистом.
И его стихи, которые собраны в этой книге, как раз и представляют собой — реализм.
Реализм тоже бывает не только более или менее натуралистичным, но и более или менее мечтательным. Мечты — это тоже вид реальности. Но реализм всегда реалистичен, то есть представляет реальность, в том числе и воображаемую, такой, какова она есть, а не такой, как кто-то может ее, особенно же действующих в ней лиц, любить или не любить.
По тяжелому недоразумению, в русской литературе «реалистами» называли тех, кто писали про то, как им не нравится то и сё, всяких шестидесятников с прочими передвижниками. Даже Достоевского уже мало кто называл реалистом.
Но реализм — это когда понимают всё, но не осуждают никого.
Для русской литературы, несмотря на все ее разглагольствования о христианстве, такая позиция настолько нетрадиционна, что оказывается для нее бомбой замедленного действия — то есть чем-то таким, что приводит самого автора к совершенно не запланированным им результатам.
Именно так и произошло с Константином, или, тут будет точнее сказать, «Кузьмой» и «Кузей УО».
Если вы начнете хотя бы стараться ни на что особо не закрывать глаза, но при этом и никого не осуждать, то все решат, что вы ненормальный. Поэтому есть отличный ход — сказать это первым: я — ненормальный, то есть «УО». Некоторый светский аналог юродства, но приносящий не только светские дивиденды, но и духовные тоже. А это уже будет иметь прямое отношение к штурму небес.
Неосуждающий взгляд смотрит на все подряд, не разбирая между хорошим и плохим, умным и глупым, красивым и наоборот. Важнее узнать, как оно на самом деле, чем начать к этому как-либо относиться. Поэтому всё интересно одинаково. Собственно, это взгляд младенца, и даже не просто младенца, а младенца на празднике жизни — архетипическом Новом годе:
Бухалку хлеба пилим мы на бутерброды
Затмевает неба своды ёлка
Будто-бы красиво. Ахаем - вот это да-а-а...
За стеной года и беды,
Но и это не беда
…………………
Счастие...
Игру купили и икристого вина
Дети всё вокруг хотели
Вплоть до самого говна.

А как это выглядело со стороны, описывал глядевший со стороны Егор:
...На кухне хохотал дурачок
Смешав колбаску со слюною

Этот дурачок у него, напомним, оказывался прав. Он, по крайней мере, не делал прогнозов — а то ведь «…вышло по-другому, а только вышло все не так».
А у дурачка находились слова даже для вполне себе возвышенных состояний — правда, не своих (у дурачков не должно бывать возвышенных состояний), а изобретателей прежних версий штурма небес:
Высоко в небе,
Как бох на хлебе
Летал товарищ
Немного думал
Неплохо спал
Дедал и икал…

(Если кто до сих пор не догадался, это про изобретателя коммунизма — Ленина).
Правда, порой ему не хватало терпения: он начинал слишком всерьез верить во всё вокруг и слишком категорично отрицать то, что вне зоны прямой видимости. Это не в этой книжке, но в последнем альбоме ГрОб «Невыносимая легкость бытия» («Бога нет»). Но это были отдельные протуберанцы. А настоящее авторезюме отношения к окружающей действительности другое:
Пригодившись, умирает всё вокруг
И бумага и ребята - всё, мой друг
Безусловно …
………

Это и есть главный вывод: штурм небес надо начинать с земли. Надо по-настоящему перестать за нее цепляться.
На этом можно бы и закончить, но вдруг найдутся умники, которые скажут, что штурм небес — это вообще всегда, а не только у коммунистов плохое и нехристианское занятие. Таковым ответим словами первоисточника:
Царствие небесное берется штурмом и идущие на штурм захватывают его (Евангелие от Матфея, гл. 11, ст. 12, перевод дословный).

Иеромонах Григорий (В. М. Лурье)
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 36 comments