Bishop Gregory (hgr) wrote,
Bishop Gregory
hgr

опять ностальгическое

текст

Ирина Одоевцева

БАЛЛАДА ОБ ИЗВОЗЧИКЕ
Георгию Адамовичу

К дому по Бассейной, шестьдесят,
Подъезжает извозчик каждый день,
Чтоб везти комиссара в комиссариат -
Комиссару ходить лень.
Извозчик заснул, извозчик ждет,
И лошадь спит и жует,
И оба ждут, и оба спят:
Пора комиссару в комиссариат.
На подъезд выходит комиссар Зон,
К извозчику быстро подходит он,
Уже не молод, еще не стар,
На лице отвага, в глазах пожар -
Вот каков собой комиссар.
Он извозчика в бок и лошадь в бок
И сразу в пролетку скок.

Извозчик дернет возжей,
Лошадь дернет ногой,
Извозчик крикнет: "Ну!"
Лошадь поднимет ногу одну,
Поставит на земь опять,
Пролетка покатится вспять,
Извозчик щелкнет кнутом
И двинется в путь с трудом.

В пять часов извозчик едет домой,
Лошадь трусит усталой рысцой,
Сейчас он в чайной чаю попьет,
Лошадь сена пока пожует.
На дверях чайной - засов
И надпись: "Закрыто по случаю дров".
Извозчик вздохнул: "Ух, чертов стул!"
Почесал затылок и снова вздохнул.
Голодный извозчик едет домой,
Лошадь снова трусит усталой рысцой.

Наутро подъехал он в пасмурный день
К дому по Бассейной, шестьдесят,
Чтоб вести комиссара в комиссариат -
Комиссару ходить лень.
Извозчик уснул, извозчик ждет,
И лошадь спит и жует,
И оба ждут, и оба спят:
Пора комиссару в комиссариат.
На подъезд выходит комиссар Зон,
К извозчику быстро подходит он,
Извозчика в бок и лошадь в бок
И сразу в пролетку скок.
Но извозчик не дернул возжей,
Не дернула лошадь ногой.
Извозчик не крикнул: "Ну!"
Не подняла лошадь ногу одну,
Извозчик не щелкнул кнутом,
Не двинулись в путь с трудом.
Комиссар вскричал: "Что за черт!
Лошадь мертва, извозчик мертв!
Теперь пешком мне придется бежать,
На площадь Урицкого, пять".
Небесной дорогой голубой
Идет извозчик и лошадь ведет за собой.
Подходят они к райским дверям:
"Апостол Петр, отворите нам!"
Раздался голос святого Петра:
"А много вы сделали в жизни добра?"
- "Мы возили комиссара в комиссариат
Каждый день туда и назад,
Голодали мы тысячу триста пять дней,
Сжальтесь над лошадью бедной моей!
Хорошо и спокойно у вас в раю,
Впустите меня и лошадь мою!"
Апостол Петр отпер дверь,
На лошадь взглянул: "Ишь, тощий зверь!
Ну, так и быть, полезай!"
И вошли они в Божий рай.


комментарий


в доме по Бассейной 60, отчасти называвшейся в мое время ул. Некрасова, жил мой ближайший тогда (в 80-81 гг.) друг. этот дом построили для себя 4 человека (дом огромный, целый квартал; но они и сами там жили), один из которых был прадедушка моего друга. прадедушка умер в 1916 г., и с тех пор в той комнате, где он умер, ничего не менялось. (потом-то всё равно поменялось: в лихие ранние 90-е остатки семейства все-таки переехали из этой квартиры, где они умудрились, несмотря на все "уплотнения" советских времен, пересидеть всю советскую власть...).

в 1921 г. эта баллада Одоевцевой была впервые напечатана -- если не ошибаюсь, в альманахе "Дракон" Второго Цеха Поэтов. почему-то у нас тогда было это издание: кажется, я его купил в букинистическом магазине не очень задорого (потом, разумеется, куда-то дел)... да, не "кажется", а точно: именно альманах "Дракон", и именно я и купил. Одоевцеву мы очень любили: "...ни Гумилев, ни злая пресса Не назовут меня талантом. Я маленькая поэтесса С огромным бантом" -- ну, как такую не любить? (Кстати, теперь я процитирую и первую строфу этого стихотворения, чтобы доказать, что Одоевцева была благочестивой антифеминисткой:
Нет, я не буду знаменита.
Меня не увенчает слава.
Я - как на сан архимандрита
На это не имею права.
)

Забыл сказать -- а с этого как раз и надо было начинать, -- что мой друг, который жил в доме по Бассейной 60, был похож не на комиссара, а как раз на саму Одоевцеву (она тоже жила в том доме в 1921 г.), т.е. он был поэтом, и очень таким талантливым. потом, правда, ушло это куда-то не туда, но тогда еще все было впереди. о нем, кстати, написано в повести из журнала "Звезда", на которую я ссылался в самых первых сообщениях этого дневника. так что отсылаю туда, in principio, где чего-то из его тогдашних творений цитируется.

Другим нашим увлечением 80-81 гг. была французская поэзия, особенно католическая. там был такой поэт начала 20 в. Ф. Жамм, знаменитое стихотворение которого, вероятно, и вдохновило Одоевцеву: Жамм, правда, собирался в рай не с лошадью, а прямо-таки с ослами.

Адрес "пл. Урицкого, 5" -- это неинтересно: это Главный штаб на Дворцовой площади, где у большевиков были всякие комиссариаты.

вернемся на Бассейную. напротив дома 60 был (и есть) Мальцевский рынок. в наше время, да и позже, в 90-е, он славился дешевыми, но очень дрянными наркотиками. мы сами не баловались, но друзья наши некоторые -- очень даже. один из таких наркоманов потом как-то бросил. он был ужасно талантливым к романским языкам и закончил соотв. отделение филфака. бросив наркоманию, он два года болтался по всяким монастырям. я пересекался с ним в Печорах и видел, что он там ходит среди самых ценных работников. он меня только удивлял тем, как он мало ел. Марина (см. упомянутую выше повесть, где она главная героиня) потом со знанием дела мне объяснила, что у бывших наркоманов так всегда: они очень мало едят. Еще через некоторое время он вернулся из Печор в Питер, и я его устроил псаломщиком к нам в храм (это было еще в МП). всё было ничего, а потом -- перед храмовым праздником Тихвинской иконы (в нашей церкви был ее чтимый список) -- он пропал. я тогда как-то объяснил настоятелю (нашему убиенному о. Александру), что Женя -- человек творческий, так что никто его в церкви особо не хватился. друзья его хватились недели через две: точнее, тот его друг, с которым он жил, и в единственных штанах которого он ушел как-то утром из дому (у них на двоих оставались только одни приличные штаны), через две недели все-таки стал серьезно беспокоиться. через месяц подключили родителей. стали перебирать архивы -- такие есть в каждом районе -- неопознанных трупов. и таким образом нашли -- через полгода: опознали по фотографиям, а его уже успели похоронить за казенный счет и под номером. оказалось, что он "сорвался": пошел именно на Мальцевский рынок, купил там какой-то гадости и умер в какой-то парадной рядом "от отравления" (надо понимать, передоз или, скорее, отравление некачественным продуктом). папа этого Жени потом все порывался компенсировать его другу погибшие вместе с Женей новые штаны. Женя умер точно на праздник Тихвинской иконы, когда должен был быть на службе.

Еще Одоевцева написала, исправляя Хомякова:

Плыл Гумилев по Босфору
В Африку, страну чудес,

-- если бы улеглось в размер, то она бы вполне могла сказать страну святых чудес, -- как Хомяков написал в стихах про Европу. конечно, сейчас это мне очевидно, что самой близкой для России страной в начале 20 в. могла и должна была стать Эфиопия, где и путешествовал Гумилев и столь любимый мною о. Антоний Булатович. ...но проклятое, богомерзкое, пошлое наше европейничанье, одинаково подмявшее западников и славянофилов!

оглушенная ревом и топотом
погруженная в пламень и (особенно) дымы

-- вот это как раз не Африка, а голова -- коллективно-общинная -- наших славянофилов и консерваторов дореволюционных (кроме, конешно, Леонтьева).
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments