Bishop Gregory (hgr) wrote,
Bishop Gregory
hgr

правда жизни

сегодняшняя проповедь. расшифровка ее была получена по мылу при следующем сопроводительном письме:

Вы все про обожение говорите. да про штурм Царствия, а мне одна прихожанка наша из пожилых тут сказала: "Вы вот девочки молодцы, с таких лет уже в Церкви. А мы в молодости только знали, что гулять да пить. А теперь, в старости, решили грехи замаливать. Да не замолить, видно. уже нам грехов..."
Так что тут проблемы, т.сказ., попроще будут. В т.ч. и у "девочек", вообще-то...
А сегодня две бабушки купили по Лествице, и третья уже заказала. :))
Т.


если кому-нибудь понадобится доказательство садизма настоятеля нашего прихода (т.е. меня), то оно вот: это до чего же надо было утюкать бедных бабушек, чтобы они стали "грехи замаливать" аж по Лествице? а что проблемы у всех одинаковые -- так оно так. а что такого?


Слово после литургии Преждеосвященных Даров, перед Субботой Акафиста
Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.
Сегодня мы служили уже вечерню субботы Акафиста. Сейчас мы будем служить утреню, на которой, по уставу церковному, единственный раз в году поется замечательный акафист Божией Матери, который начинается строфой "Взбранной Воеводе". И мы, конечно, знаем историю, как появился этот акафист, что этой молитвой молились жители Константинополя во время нескольких осад, когда город не имел шансов, с точки зрения житейской и военной, выстоять, но тем не менее, он выстаивал чудесной помощью Божией Матери, Которой молились все люди, собравшись в церковь. И таких случаев было три, и мы подробно о них прочитаем сегодня в Синаксаре на утрени.
А кроме этого, мы должны понимать, что это все имеет отношение к нашей жизни даже и тогда, когда в нашей жизни, может быть, слава Богу, нам не придется переживать таких осад и всяких военных событий. И особенно в нашем приходе это очевидно. Потому что в нашем приходе самые первые его шаги были связаны с такими событиями, когда надо было преодолеть силы слишком превосходящего противника, и с точки зрения житейской, никак нельзя было ожидать, что у нас будет возможность служить в этом храме. И тем не менее, так как это согласно с волей Божией было и по заповедям, чтобы стараться служить в храме, Господь это даровал, и ситуация здесь почти такая же, как во время военной осады, во время которой был сложен этот акафист.
Но конечно, и просто в нашей жизни, в которой не всегда такие экстремальные с точки зрения внешней события, тоже постоянно происходит нечто подобное, и даже не всегда только внутренне, но даже бывает и внешне. Потому что очень часто мы видим, что для того, чтобы нам жить по-христиански, или - еще чаще почему-то мы видим, как водится, не себя, а наших ближних, - чтобы нашим ближним жить по-христиански, нужно преодолеть что-то такое, что явно является для них непреодолимым. И по всем человеческим соображениям, это и на самом деле непреодолимо. Но мы должны смотреть не только на человеческие соображения (на них мы должны смотреть, но в последнюю очередь), а в первую очередь мы должны смотреть, согласно ли это с заповедью Божией. И прежде всего, согласно ли с заповедью Божией то, чтобы нам об этом молиться. Если это согласно, то надо, невзирая на то, насколько это по человеческим соображениям вероятно или нет, невзирая ни на что такое, надо все равно молиться с верой, что Господь устроит полезное. И если это полезное будет именно то вот изменение, которое нам кажется невозможным и которое вроде бы нужно, то оно непременно будет устроено. Это относится и к молитвам родителей за детей (это, может быть, самый стандартный случай); но для того, чтобы родители молились за детей, для того, чтобы они это делали с верою, они - хотя это и понятно, но почему-то об этом забывают - и сами просто должны быть верующими. Чтобы молиться за детей, надо вообще уметь молиться - т.е. уметь, может быть, и затруднительно, но по крайней мере, привыкнуть это делать. Т.е. для того, чтобы была услышана наша молитва по какому-нибудь конкретному поводу, который нас очень волнует, как например, про детей, мы должны вообще стараться все время молиться - хотя бы имея в виду вот этот повод, который нас все время волнует. Но мы должны постоянно и постоянно, никогда не отвлекаться. Мы должны с молитвой просыпаться и засыпать, и начинать всякое дело и кончать, и во время всякого дела тоже молиться, и когда мы с кем-нибудь разговариваем, то тоже надо как-то молиться внутренне, и по крайней мере, какую-то память Божию иметь постоянно. А когда мы видим, что мы этого не имеем, надо тут же спохватываться, так, как в комнате, где зимой забыли закрыть окно, и немедленно захлопывать эту самую форточку или окно, и все равно молиться, таким образом: "Господи, прости!" - и вперед.
И вот, таким образом, мы и будем подражать этим жителям Константинополя, которых спасло предстательство Божией Матери, и наш, так сказать, уже внутренний и умный Константинополь, тоже Царьград, тем более спасет предстательство Божией Матери, потому что наш внутренний град гораздо дороже внешнего, хотя бы это и был Константинополь. И тогда мы достигнем и самого невозможного, о чем сегодня в стихире, на которой был Великий вход (она называется "догматик") пелось, - наверное, никто ничего не понял, поэтому я повторю, - очень важная догматическая формула. Там говорились такие слова: "Солгася древле Адам, и Бог вожделев быти, не бысть. Человек бывает Бог, да Бога Адама соделает". Все понятно, но почему-то никому не понятно. Тем более, по-славянски это немножко труднее понять, потому что в греческом языке артикли употребляются, и понятно, где подлежащее, где сказуемое (сказуемое без артикля), а в славянском так не разберешь. Но смысл здесь такой, что "обманулся древле Адам, и захотев стать Богом, не стал. А теперь Бог становится человеком, чтобы Богом сделать Адама". Так излагается в этой стихире смысл Боговоплощения - в догматиках всегда излагается смысл Боговоплощения, это такие стихиры специальные. Нам кажется, может быть (даже и нам кажется, а кто так верит, так тот просто еретик), что Богом сделаться невозможно, что это в каком-то переносном смысле говорится. Ну да, по-человечески невозможно, по-человечески вообще спасение невозможно, и ученики спросили Господа, кто может спастись, - Он только сказал, что это невозможно человеку, а дальше Он добавил: возможно Богу. А говорить, что Богу невозможно, чтобы мы обожились, это конечно хула, и это ересь, и она совершенно несовместима со спасением души. Если же мы не впадаем в эту хулу, и хотя бы умом мы в это веруем, мы должны в это веровать для себя. Как? Понять, как это с нами может быть конкретно, нам лучше даже и не пытаться, потому что этого действительно мы не можем - как и Богородица не могла понять, как вот воплотится в Ней Слово Божие. Это от нас и не требуется, такое понимание. А надо понять, что это возможно, а не как это возможно. И главное понять, что это не просто возможно, но это Бог категорически от нас требует, хочет именно этого от нас. И поэтому мы должны понимать, что тогда вот как раз мы возьмем штурмом, как говорится в Евангелии, Царствие Небесное - потому что Евангелии об этом говорится: "Царствие Небесное силою берется (а это можно перевести: штурмом), и употребляющие усилие его берут", - т.е. как вот град берется штурмом. Т.е. если мы свой внутренний сохраним, то тогда мы возьмем штурмом Царствие Небесное, и это будет, конечно, только предстательством Божией Матери и всех святых, и силою Святаго Духа. Аминь.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments