Bishop Gregory (hgr) wrote,
Bishop Gregory
hgr

в Церкви как в танке

слово в пяток Светлой седмицы, на празднование иконы Живоносный Источник

Слово в Светлую Пятницу, в праздник иконы Божией Матери "Живоносный Источник"

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.
Сегодня, в пятницу Светлой Седмицы, по уставу церковному, совершается особое празднование в честь иконы Божией Матери "Живоносный Источник". А эта икона возникла потому, что в Константинополе был храм Живоносного Источника, который был построен действительно на источнике, от которого совершались различные чудеса. И этот источник почитался уже с V века, еще при императоре Льве Великом, в середине V века, уже тогда были первые чудеса. Потом церковь построил святой император Юстиниан, и особенно почитание этого источника выросло тогда, когда при императоре Льве Мудром, в конце IX-го и в начале X века, там совершились новые чудеса, был построен новый храм, и вот именно тогда был введен этот праздник. И как рассказывается в богослужении и в синаксаре сегодняшнего дня, многие люди, в том числе и знатные, и не знатные, исцелялись от самых ужасных болезней, и не только от водянки, с которой традиционно шли лечиться к источникам, но и от рака, и от чахотки, и от других смертельных болезней. Такова вот, на самом поверхностном уровне, история этого праздника.
Но содержание его гораздо глубже. Это не просто один из многочисленных праздников в честь чудотворного источника, иконы, а это особый праздник, и недаром он празднуется именно на Светлой Седмице. И вот почему. Потому что Светлая Седмица, точнее, все 8 дней, начиная с Пасхи и кончая Неделей Антипасхи (тем воскресеньем, которое у нас сейчас будет), - это некий особый день. И богослужебно он означает день восьмой, восьмой день недели и одновременно первый: первый - потому, что с него начинается, с этого дня, все богослужение года, отсчет Евангелий идет и Апостола тоже с этого дня; но восьмой - потому, что он означает вечность. Именно поэтому богослужение каждого дня этой седмицы, без исключения, сегодняшний день включая, является воскресным и построено на воскресном богослужении, не просто на пасхальном, но на воскресном богослужении всего года. И это все - один сплошной воскресный день, означающий именно жизнь будущего века и вечность. А жизнь будущего века и вечность еще в Ветхом Завете была указана как храм, но храм особый. Это тот храм, который в видении видел пророк Иезекииль, и где в Святом Святых вместо того, что было в ветхозаветном храме (а там был Ковчег Завета с херувимами, осеняющими алтарь, как апостол Павел это описывает), и вместо того, что было во втором храме, который был во времена Христа (где в Святом Святых просто ничего не было, это была пустая комната), в храме, который видел Иезекииль, храме будущем, эсхатологическом, - там был источник, от которого напоялась вся вселенная, который вытекал из храма и превращался в большую реку. И вот, именно этот храм с источником и прообразовал собою константинопольский храм Живоносного Источника. И именно поэтому празднование в честь такого храма, храмовый праздник именно этого храма вошел в Светлую Седмицу. Потому что Светлая Седмица - это всегда время эсхатологическое и время конечного Храма.
Почему мы поем всю Светлую Седмицу: "Елицы во Христа крестистеся, во Христа облекостеся"? Конечно, потому, что это время крещения. Особенно в древней Церкви это было такое время, нарочито приспособленное для крещения. Ну, а почему именно это время так избиралось для крещения? Потому что это время и литургически, богослужебно, по времени года, означало именно жизнь будущего века, куда входил тот, кто крестился. А где совершалось крещение? Если мы сейчас видим, что кого-то крестят окроплением, то, конечно, это просто смех и грех. Потому что окроплением можно крестить только тогда, когда человек настолько болен, что он не может встать, - и тогда вот Церковь устанавливает этот чин для больных. В нормальной жизни этого быть не должно. А крестят полным погружением. Но конечно, когда существует церковь, где постоянно кого-то крестят, то неудобно ездить на какие-то водоемы (как это делаем мы сейчас пока что, пока у нас нет никакого крестильного помещения), а строились такие крещальни, где в центре тоже оказывался водоем для крещения, - специальные такие храмы, в которых совершалось только крещение, назывались ваптистирии или, по-латыни, баптистерии. И до сих пор сохранились, очень красивые иногда, особенно в Италии византийские храмы остались, именно специально предназначенные для крещения, ваптистирии. И вот, такой храм означал именно храм Иезекииля - именно храм, в середине которого вместо Святого Святых стоит источник. И вот, подобным этому храму по идее (т.е. он ту же идею выражал) был константинопольский храм Живоносного Источника, храмовый праздник которого мы и весь христианский мир празднуем сегодня, в предпоследний день Светлой Седмицы. Таково богословское и догматическое, можно сказать, содержание того, что являет нам сегодня богослужение.
А как это относится к каждому из нас? А к каждому из нас это относится, как всегда, очень просто. Потому что мы должны быть членами Церкви. Что это означает? Мы уже сейчас являемся членами Царства Небесного. Потому что только Тело Христово - это Царство Небесное, второго Тела Христова не будет, и потому не будет никакого другого Царства Небесного, кроме того, которым здесь уже, на земле, является Церковь. Но пока что, пока история земная не закончилась, это Царство Небесное находится в состоянии постоянного странничества на земле, потому что оно всюду чужое, и в то же время даже в состоянии войны. Поэтому говорят, что Церковь на земле - "воинствующая". Потому что странствовать приходится не по дружественной территории, и даже не по нейтральной, где всем все равно, странствуешь ты там или не странствуешь, а именно среди врагов. И вот, мы прежде всего должны понимать, что врагами нашими являются никак не люди, даже если какие-то люди и становятся нашими врагами, а прежде всего бесы, которые действуют и через людей, и гораздо чаще без всяких людей, а прямо через нас самих. И вот, в этом и состоит наша постоянная война. И мы должны вести ее, не теряя своего тыла - т.е. все время не выходя из укрытия, которым для нас является Церковь. Т.е., говоря совсем грубо и по разговорному, мы должны чувствовать себя "как в танке", и вот так вот и двигаться по этому самому миру.
И как это можно делать? Только пребывая в общении с Церковью. А это достигает двумя путями одновременно. Если взять только один из этих путей, то этого будет недостаточно, и ничего не получится.
Первое - что мы должны через тело наше соединяться со Христом в Таинстве Евхаристии, т.е. мы должны причащаться Святых Христовых Таин. Мы должны это делать не от случая к случаю, а как можно чаще, регулярно и на каждый церковный праздник. А каждым церковным праздником является каждое воскресенье. Если мы не можем этого делать по какой-то причине, мы должны стараться как-то исправляться и, по крайней мере, не упускать тех возможностей причащаться, которые у нас остаются. И чтобы не было такого, что мы можем причащаться, но решили, что "я уже недавно причащался, и поэтому я отдохну". Если я даже вчера причащался, это не повод для того, чтобы мне сегодня не причащаться, коль скоро есть такая возможность. Это во-первых. И в то же время, конечно, надо смотреть, чтобы причащаться именно Тела Христова, а не чего попало. Что это означает? Что надо идти именно в ту Церковь, где исповедуется православная вера. А что это означает? Это означает не столько то, что какой там священник, а означает то, какой там епископ, какой епископ его рукоположил, какого епископа поминают за богослужением. Потому что только если православный епископ поминается, а не экуменист какой-нибудь, не епископ Московской патриархии, не патриарх Алексий Ридигер, - только тогда может быть совершена литургия. Потому что без православного епископа никакого таинства, тем более литургии, быть просто не может. И вот, если мы причащаемся в истинной Церкви, причащаемся регулярно и постоянно, то мы делаем одно дело из двух необходимых.
А второе дело, никак не менее необходимое, - чтобы нашим умом тоже соединяться со Христом. А другими словами это называется - непрестанно молиться. И вот, именно мы должны понимать, что наш ум, соединяясь с нашим сердцем и молясь там Господу, если мы сами причащаемся, он освящается через наше тело от Самого Христа, от Тела Христова, с Которым мы соединились. Если же он этого не делает, наш ум, если он блуждает там и сям, то тогда он не только не освящается, а он оскверняет и тело; и мы, как говорят святые отцы, становимся повинны хуле на Святого Духа, потому что именно тогда наш ум совершенно отрицает Христа, с Которым он встречается в нашем же теле, и именно потому этот грех не прощается на Святого Духа, что такой наш ум уже и отвергает Царствие Небесное, к которому он уже вплотную и подошел, - потому что уже в нашем теле Царство Небесное, а он его отвергает. Конечно, это и означает, что такому человеку не может быть прощения - не потому, что Господь немилостив и не может его простить, а потому, что сам этот человек не хочет себе прощения, не хочет себе Царства Небесного, а хочет неизвестно чего - именно, того, куда он увлекается умом.
Но я говорю: "он", - а лучше бы я сказал: "я". Потому что это свойственно мне, и это свойственно каждому из нас. Если бы это не было нам свойственно, мы бы сразу после крещения могли бы умереть, и было бы все хорошо. Но зачем мы оставляемся еще на земле? Для того, чтобы мы учились. Именно потому, что мы не можем этого делать, для того мы и должны еще пожить и поучиться. И если мы хотя бы умрем в таком состоянии, что мы еще не дойдем до Земли Обетованной, как говорят святые отцы по этому как раз поводу - сложим свои кости в пустыне, то это все равно лучше, чем нам никогда не выходить из Египта и быть осужденными вместе с этим. И потому не надо смущаться, что наш ум рассеивается, что мы впадаем в одни и те же даже грехи, а кроме того, мы и в новые грехи впадаем. И не надо вообще ничем смущаться. Надо только все время уповать на Господа. И чувствуем ли мы какое-то облегчение от наших грехов, не чувствуем ли мы облегчения от наших грехов, - а мы все равно должны молиться и терпеть. И вот, через это терпение, которое является одной из главных христианских добродетелей и которое основано на смирении; а именно, мы должны в данном случае - какое здесь смирение? - мы должны понять, что мы отнюдь не такие благочестивые, какими, как мы считаем, нужно быть православным христианам, что мы очень даже грешные. Это трудно признать, и чтобы это признать, нужно какое-то смирение. Вот, если у нас будет это смирение, тогда мы обратимся к Богу, понимая, что мы действительно нуждаемся в спасении души, и тогда Господь нас обязательно помилует. И здесь даже не в чем сомневаться.
И Господь да подаст нам постоянно причащаться Святых Таин, как об этом молитва есть и в пасхальном каноне, и постоянно - и в пасхальной радости, и в посту, и когда у нас какие-то хорошие события в жизни, и когда какие-то несчастья, - все равно молиться: "Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго!" И тогда мы все время будем находиться в том храме Живоносного Источника, который видел пророк Иезекииль, и которого дай Бог нам достигнуть в конце нашей жизни. Аминь.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments