Bishop Gregory (hgr) wrote,
Bishop Gregory
hgr

Category:

психиатрия

Как Фрейду пришлось открыть то, чего он так не хотел.

Итак, Фрейд верил в физику и биологию конца 19 века, которые были позитивистскими до конца. Научной программой их был редукционизм. Господствовал редукционизм самый радикальный: свести все науки вообще, не исключая биологии, к одной физике. Это именно то, о чем мечтал Фрейд (начавший свою карьеру вовсе не в психиатрии, а в нейрофизиологии, в школе Гельмгольца).
В биологии был свой антиредукционизм, который некоторые биологи принимали как нечто принципиально антиредукционистское, а некоторые - как временный компромисс на пути к полному торжеству редукционизма физического: витализм (или "неовитализм", как иногда предпочитают говорить о теориях второй пол. 19 в.), учение об особой жизненной силе, отличающей все живое от всего неживого. Вообще говоря, мысль о том, что живое может отличаться какой-то одной особого рода "силой", - это тоже вполне редукционистская идея, и только на фоне тогдашней физики она могла (некоторыми) восприниматься иначе. Это был некий редукционизм к нематериальному - тот подход к естественным наукам, который был coined Платоном. (Редукционизм к материальному - восходит к античным атомистам. Всякий "холизм", т. е. принципиальный отказ от редукционизма - к естествознанию Аристотеля. Здесь оч. рекомендую П. П. Гайденко, "Эволюция понятия науки", М. 1980, и другие ее замечательные книжки).
Фрейд решил, что он, наконец, поймал за хвост теорию будущей научной психологии, когда придумал свое либидо (это происходило примерно в 1895-1900 гг.). Место либидо в тогдашней теории Фрейда было аналогичным месту "жизненной силы" в теориях виталистов (вот не знаю, что об этом написали историки психологии; кажется, это не изучено ими в достаточной степени), но он надеялся, что само либидо будет сводиться к физике.
Потом, однако, пошли разные нестыковки. Попытка перевести разговор от чего-то слишком виталистического к чему-то более позитивистскому, "инстинктам", тоже не особенно помогла (идея эроса и танатоса: "По ту сторону принципа удовольствия", 1920; Фрейд взял ее, при наглом нарушении копирайта, у Сабины Шпильрайн, а та - чуть ли не у Мечникова; скорее всего, именно у него; но Мечников был вне традиции психоанализа).
Колебания Фрейда (прослеживавшиеся чуть ли не с 1914 г.) привели его, в конце концов, к радикальной капитуляции - хотя он никогда не представлял себе ее масштабов и считал тактическим компромиссом: к созданию так наз. трехчастной структуры (Эго-Супер-Эго-Ид) ("Я и Оно", 1923).
В этой структуре не так уж и важно, насколько она могла объяснить то, для чего придумывалась (естественно, она оказалась менее универсальной, чем думалось Фрейду), и даже относительно менее важно, насколько она была правильной вообще. Самое в ней важное то, что она содержала принципиальный отказ от редукционизма. - Не впервые в истории психологии как таковой, но впервые в истории современной научной психологии. Принципиальность в этом "принципиальном отказе" проявил отнюдь не сам Фрейд, а логическая структура его теории - что бы о ней ни думал ее автор.
Трехчастную структуру Фрейда отвергли, разумеется, все принципиальные редукционисты. Но ее, вроде бы, отвергали и оппоненты Фрейда из противоположного лагеря: скажем, Франкл. Но вот тут есть самые интересные "но": все эти теории "гуманистической", "экзистенциальной" и т.д. ПП после Фрейда уже могли настаивать на антиредукционизме как на чем-то само собой разумеющимся, и на этом основании их уже нельзя было считать находящимися вне науки (здесь и далее я не буду обращать внимание на особенности советских учебников по психиатрии, т.к. они являются фактом, в некоторых отношениях, не истории науки, а истории культуры, т.е. советской идеологической не культуры, а дикости).
Скажу заодно, что ранняя теория экзистенциальной психологии, какой была теория Франкла, - вполне себе редукционистская: его "смысл" выполняет ту же роль, что и "либидо" в первоначальном психоанализе Фрейда (собственно, этот "смысл" и был придуман в пику "либидо", по мере освобождения Франкла из-под влияния Фрейда; но потому он и оказался по отношению к "либидо" братом-близнецом). Позднейшая, уже с 1950-х гг., история экзистенциальной терапии - это, не в последнюю очередь, попытки от такого редукционизма уйти. И это хорошо. Но отметим: признавая принцип антиредукционизма для теории личности, никакой альтернативной теории, касающейся собственно структуры личности, эти оппоненты Фрейда не придумали. Они описывают личность как "черный ящик", который способен так-то и так-то реагировать на то-то и то-то. Если бы они при этом были бы редукционистами (например, верили, что всё объясняется химией), то это было бы методологически последовательно: подразумевалось бы, что никакой собственной структуры "черный ящик" иметь не может, а там просто действуют какие-то непознанные химические процессы. Но если верить не в химию, а в структуру психики, не редуцируемую даже и ни к какой "жизненной (психической) силе", то надо отвечать и на другой вопрос: как устроен этот "черный ящик" внутри. Фрейд поставил вопрос именно так и даже смог дать на него очень хороший, хотя и черновой ответ.
Поэтому эпистемологический стандарт нередукционистской теории личности оказался заданным Фрейдом в 1923 году.
Личность должна описываться как некоторая специфическая система со своими собственными внутренними процессами, которые не сводятся (не "редуцируются") к процессам биологическим, химическим и физическим, хотя и использует для своей деятельности все эти процессы.
Для Фрейда такая система была компромиссом между желаемым и возможным. Для нередукционистской научной программы она должна быть как раз желаемым.
Можно сказать так: теория личности должна представлять личность как сложное (довольно-таки) архитектурное сооружение с какой-то системой коммуникаций и всяких устройств внутри. Теория должна описывать также все возможные режимы работы и варианты неработоспособности этих коммуникаций и устройств.
Этот подход возобладал в некоторых психиатрических школах, так или иначе связанных с британской школой психоанализа Мелании Кляйн.
В других продолжают настаивать на редукционизме. Очень часто на нем настаивают хорошие клиницисты, занимающиеся психозами. В их работе все равно нет ничего эффективнее медикаментов, а это не располагает думать о чем-то более сложно организованном, нежели химия. Однако, и это имеет свои издержки.
Читал я тут недавно одну относительно свежую книгу о пограничных расстройствах, изданную из далеко не столь свежих недр института им. Сербского. По поводу теории пограничных расстройств там честно сказано только одно: что есть, якобы, какие-то исследования по ЭЭГ (электроэнцефалографии), которые обещают впоследствии дать теорию пограничных расстройств. Ню-ню. Хренушки у вас будет теория пограничных расстройств на основе электрического тока. Еще раньше были такие умники, которые материю хотели объяснить через "атомы" с крючочками, которые цепляются друг за друга. Вот и вы, сколько ни изобретайте своих крючочков, а всё крючочки будут оставаться отдельно, а пограничные расстройства - отдельно. (Однако: эффективность антипсихотических лекарств при лечении этих расстройств - это, между прочим, философская проблема; о ней надо будет сказать отдельно).
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments