Bishop Gregory (hgr) wrote,
Bishop Gregory
hgr

психиатрия

Ч. 13. Логическое пространство свободы воли


Итак, свобода воли осуществляется в многомерном логическом пространстве модальных логик. Каждая модальная логика вносит свое собственное измерение.
В этом, собственно, и состоит главная идея Руднева, а я только прибавил термин "логическое пространство" и повязал всё это дело с "логосом решения".
Но это только первая "главная идея Руднева".
А еще есть вторая "главная идея Руднева".
Она дает нам способ понять, как устроено это логическое пространство. Оно устроено - как текст, или, более точно, как нарратив.
Этот тезис Руднева восходит к психоанализу Лакана, к тезису Лакана о том, что бессознательное устроено, как язык.
Почему Лакан сказал "как язык", а не "как текст"? Ведь не мог же Лакан не знать, что язык за пределами текстов не встречается.
Ответ, очевидно, в том, что Лакан не знал, как устроен текст.
Возможно, он верил в структурализм, и тогда он думал, что текст устроен так, как об этом рассказывают структуралисты. Но тогда он видел, что бессознательное устроено в высшей степени не так. (Возможно, я разовью этот тезис, когда буду писать книгу: тут речь должна идти о денотатах вымышленных предметов). Но еще вероятнее, что Лакан не верил структуралистам, но альтернативной теории текста (нарратива) в его время не существовало.
Как раз после Лакана (+ 1981) пошло бурное развитие других теорий нарративов - на основе не структурализма, а англо-саксонской семантики возможных миров и… тех самых наших модальных логик.
В доисторическом периоде эта идея восходит к Проппу (1928), на языке модальных логик впервые формулируется А.-Ж. Греймасом (1966), но всерьез разрабатываться стала только Любомиром Долежелом (1976 и далее). А затем и Руднев прибавил нечто в своей книжке "Прочь от реальности" (2000; а написано лет на 10 раньше).
В своих психиатрических книжках Руднев пользуется тем аппаратом, который был в книжке "Прочь от реальности". Но с тех пор его несколько модифицировал я в книжке про агиографию (увы, еще не опубликованной; но, всяко, она д.б. опубликована раньше, чем эта будущая книжка про психиатрию). Руднев всё это прочитал в рукописи и одобрил, включая всю критику в его адрес. Поэтому теперь можно сказать, что это наш с ним общий логический аппарат.
Итак, переходим к идее Руднева, но с обновленной версией логического аппарата и в другом ракурсе обращаясь к психическим патологиям.
Сначала несколько слов о том, как устроен текст. Строго говоря, текст любого нарратива: художественного, исторического, бытового и даже естественно-научного (в последнем случае имеется в виду структура научных теорий; здесь об этом говорить не будем).
Любой нарратив нам рисует некий свой собственный возможный мир, в котором возможны какие-то типы событий. Эти события позволяют собирать сюжеты, а отдельное такое событие будет сюжетным ходом. Каждый сюжетный ход совершается по законам соответствующей модальной логики.
Общее количество модальных логик бесконечно, но те из них, на основе которых может формироваться сюжет, образуют довольно короткий список.
Он ограничен некоторым правилом, которое связано с теорией познания (скорее, философской, нежели психологической), и которое мы не будем здесь обсуждать (оно обсуждается у меня в "агиографии").
Возможно, известный нам список модальных логик, удовлетворяющих этому правилу, неполон, но, во всяком случае, он способен объяснить очень многое. Применение этой теории для описания психических процессов пока что не привело к выявлению новых модальностей.
Восьмимерного логического пространства пока что оказывается достаточно.
Все модальности делятся на два основных класса - абсолютные и сравнительные.
Абсолютные модальности характеризуют свойства одного логического объекта.
Сравнительные модальности характеризуют свойства связи между двумя логическими объектами.
Абсолютные и сравнительные модальности несводимы друг к другу и представляют собой как бы два ортогональных способа смотреть на мир.
Так, абсолютное понятие "хорошо" и сравнительное понятие "лучше", с которыми имеет дело модальная логика оценок, - это две разных аксиологических модальности, которые не могут быть выведены одна из другой. Аналогичным образом, для любой абсолютной модальности можно подобрать парную к ней сравнительную модальность.
Перечислим тут модальности, доступные "логосу решения" при полном, так сказать, психическом здравии.
Абсолютные модальности:
1. Алетическая (невозможно-возможно-необходимо),
2. Деонтическая (запрещено-разрешено-обязательно),
3. Аксиологическая (плохо-безразлично-хорошо),
4. Эпистемическая (неизвестно-полагаемо-известно).

Относительные модальности:
1. Деонтическая (более разрешено или запрещено-в равной степени разрешено или запрещено-менее разрешено или запрещено),
2. Аксиологическая (лучше-хуже-равноценно),
3. Эпистемическая (более известно-в равной степени известно-менее известно),
4. Спатиотемпоральная (здесь-ни здесь, ни там-там; всё это как в отношении пространства, так и в отношении времени).

Отсутствие в этом списке сюжетообразующих модальностей абсолютной спатиотемпоральной модальности и относительной алетической видно на практике и обосновано теоретически, но мы здесь это не обсуждаем.
Сюжетный ход - это просто переход из одного состояния в другое по одной из этих восьми осей. Иными словами, это проекция реального поворота сюжета на одну из логических осей.
"Логос решения" выдумывает различные "сюжеты" для человеческой жизни, из которых "рассуждение" отбирает возможные.
В принципе, эти сюжеты сложны. Они могут включать движение вдоль нескольких логических осей сразу.
При заболеваниях психики 8-мерность доступного "логосу решения" логического пространства сокращается.
Этот процесс проходит следующие стадии и возможен в следующих вариантах (тут мне придется, для удобства обобщения, ввести слегка по-новому некоторые старые термины):

1. Параноидная регрессия: постепенное уничтожение эпистемической модальности, т.к. всё известно заранее. Я называют тут этим термином Кернберга не только то, что он сам так называет (параноидный бред и паранояльные сверхценные идеи, которые в России называются "паранояльным бредом"), но и всё более легкое, вплоть до акцентуации (например, как указывает Руднев, в норме паранояльное мышление свойственно следователям, а мы добавим, еще и адвокатам: так они друг друга компенсируют).
2. Депрессивно-маниакальная регрессия: постепенное уничтожение аксиологической модальности, т.к. либо "всё плохо", либо (в гипоманиакальных состояниях и собственно в маниакале) "всё прекрасно". Подобные настроения вполне встречаются и у здоровых людей. У Руднева очень точно и едко стиль художественной литературы "шестидесятников" 19 века и живописи передвижников определен как депрессивный.
3. Обсессивная регрессия: постепенное уничтожение деонтической модальности, т.к. действия становятся навязчивыми, и выбирать не приходится. У здоровых людей тоже встречается: например, немцы, которых приходится, хотя бы в этом отношении, считать здоровыми, т.к. их много. При психозах нужно говорить уже не о обсессиях, а о бредовых состояниях с "голосами", приказывающими совершать какие-нибудь поступки. Сюда же относятся персеверации и "полевое поведение" в исконном смысле этого слова.
4. Потеря тестирования реальности: уничтожение алетической модальности. (Не будем вдаваться в философские вопросы о том, что есть реальность и ее тестирование. Понятно, что это дело трудное и для здорового человека, особенно, если он философ или, не дай Бог, физик).
5. Синдром диффузной идентичности (определяющий признак понятия пограничного расстройства): потеря возможности воспринимать сразу все относительные модальности. Пограничное расстройство давно уже названо жизнью в "черно-белом мире". Это потому, что синдром диффузной идентичности приводит к уничтожению более развитых форм психических защит и оставляет только самые примитивные, которые не позволяют понимать оттенки (это обесценивание и идеализация, основанные, в свою очередь, на расщеплении и на проективной идентификации).

Важный практический (для клиники) вывод из п.5: потеря восприятия своего места во времени и пространстве, которая считается характерной для парафренного бреда (и для архаичного символического мышления), на самом деле, характерна не собственно для психоза, а уже для пограничного расстройства. Ведь пространство и время могут становиться "сюжетообразующими" лишь в качестве относительных модальностей, а не абсолютных, а поэтому синдром диффузной идентичности (а вовсе не психоз) их вырубает.
Практическое доказательство: очень яркой формой потери чувства пространства и времени без психотического фона является так называемый (в экстремальной педагогике, где это частный случай описанного в патопсихологии) "синдром полевого поведения". Достаточно ясно, что беспризорники, у которых он обычно наблюдается, в своем подавляющем большинстве являются "пограничниками".
Из нашей интерпретации видно, что, вопреки гипотезам некоторых специалистов по педагогике, этот синдром не может быть врожденным (патологии Я не бывают врожденными, т. к. Я развивается в постнатальный период), но, будучи проявлением патологии Я, он весьма трудно поддается коррекции. Еще видно, что о коррекции этого синдрома нужно думать в контексте терапии пограничных расстройств.
Как видно из наших примеров, отказ от употребления тех или иных модальностей происходит постепенно.
Сначала эти измерения восьмимерного логического пространства становятся (у нормальных, скажем так, людей) менее востребованными, а потом и менее доступными, а потом и недоступными вовсе.
Сорри за слишком беглое введение в мир модальных логик. Но тут нельзя уходить в логические дебри.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 27 comments